Амулет

Свет победит тень, но и сам исчезнет, как исчезает память о прошедших веках, сохраняя только самое важное на страницах истории, забывая имена, народы, лица... Точно так же попадет в небытие его существование, память материальная и духовная. Ты не должен дать этому случиться. Ты должен помнить. Проснуться в холодном поту и судорожно водить рукой рядом, пока не наткнешься на еще одно тело, стало привычным делом. Просто ему стали сниться сны, страшные по своему содержанию. - Канда, ты чего? – седая макушка выползает из-под одеяла, а сонные глаза с волнением смотрят в темно-синие. – Опять эти сны? Успокойся, ты просто переживаешь, устал. Я тебя понимаю. Раньше такого не было. Нои давали хоть какую-то передышку. - Прости, я снова тебя разбудил, ложись, спи, еще слишком рано. – Вновь обнять родного человека, прижаться и слушать биение чужого сердца. Два месяца, два месяца один за другим гибнут экзорцисты. Молодых, только что прошедших синхронизацию с невинностью, ребят отправляют на поле боя. Каждый день приходят гробы с погибшими. Мир стал похож на мясорубку. После начала такого периода ночное воображение Канды разыгралось не на шутку. В них исчезало самое дорогое, что у него есть – Аллен. Этот маленький лучик солнца медленно умирал в этих снах. Страшно. Страшно смотреть, как гаснут родные серые глаза. Страшно. Стараясь больше не разбудить, Канда медленно перебирал немного отросшие седые прядки, боясь снова заснуть и увидеть, как исчезает дорогой человек. *** POV Канды Голоса. Эти голоса они повсюду. Они гудят, шепчут, создавая какофонию звуков, оплетают, окутывают своими сетями, внушают ужасающий страх и не дают возможности двигаться, заставляя с замиранием сердца наблюдать за происходящими событиями. Я находился в деревянном доме. На миссиях экзорцисты часто останавливались в таких хижинах. Единственное окно темное (сейчас ночь). Вдоль стен, освещенные лунным светом, стоят лавочки. Посреди комнаты большой дубовый стол. Единственное что выделяется из общей картины – кровать. Этот, несомненно, главный атрибут спальни был точно из башни ордена. Часы, висящие справа от окна, начали бить. Гул голосов стал еще громче, особенно один: -За полночь давно, ты крепко спишь. Горницу наполнил дивный лунный свет. – голос, выбивающийся из общей какофонии, такой родной и знакомый до боли. Пару часов назад этот голос незабываемо стонал и на выдохе выкрикивал мое имя. Оглядываюсь и замечаю мелкого на одной из лавочек. Почему он не спит, ведь скоро вставать. - Мояши! – голос хриплый толи ото сна, толи от странного необоснованного, сосущего где-то под ложечкой, страха. - За печкою сверчок, под половицей мышь, И я не сплю - плету для тебя свой амулет. – Аллен, не обращая на меня внимания, продолжал петь, раскачиваясь взад, вперед. Я сидел в шоке. Еще никогда не слышал, как Уолкер поет. Голос звучит спокойно, нежно, он убаюкивает, заставляя верить, что этот бред реальность. - Не горит в огне, в воде не тонет, В лютую метель доведёт до дома, Образ Аллена начал исчезать, сердце забилось как сумасшедшее. Он не может так просто исчезнуть не может. Не позволю. - Канда…Канда, проснись, Канда! – сон. Это был просто сон. – Канда? – Эти глаза снова наполнены страхом, грустью, болью. Больно видеть его таким. Обнять, прижать и никогда не отпускать, чувствуя, как чужие руки обнимают в ответ. – Канда, успокойся, все хорошо. - Аллен, - Уолкер напрягся. Я редко называю его по имени. – Я не позволю тебе погибнуть. Не смей умирать на этой гребанной войне. -Хорошо, Канда, только не плачь. Ты же Канда - безэмоциональный придурок, идиот, эгоист и мизантроп… - Мелкий мягко улыбается, стирая выступившие слезы, а я и не заметил. – Дурачек. -Заткнись, - нет, ну может он момент испортить. Хотя, признаю, он умеет поднять настроение. – Ты слишком много болтаешь. Не думаешь заняться чем-то более интересным? *** Тьма да не приблизится, зло да не придет Не порвется парус, корабль не пропадет в грозу Да не подведет тебя твой конь ретивый Да не сгубит честь твою несправедливый суд… Черт, да когда это закончится? В голове, который день подряд крутились сточки песни из сна, словно что-то выжигая внутри. Они сводили с ума. Я уже начал сомневаться, что реальность это реальность, а не очередной сон. Эти слова, они повсюду. - Мелочь, можешь мне спеть что-нибудь, – сразу же сказал я, как только Аллен вошел в комнату. -А? – Уолкер застыл на пороге с открытым ртом, держа в одной руке пакет с печеньем, а другой – пытался развязать свою ленточку на шее. – Канда, ты головой ударился? – Нашелся седоволосый. -Нет, просто спой… - вот же… - Пожалуйста. – Еле выдавил я из себя. - Юу, - Аллен сел напротив. – Я же не умею. - Мне все равно, просто спой. – Хочется проверить. А что проверить, я и сам не знаю. -Ну хорошо. И однажды ночь придет, мальчик ляжет и уснет. Пламя в пепел превратится, никого не обожжет. – Голос звучал тихо, нежно и как-то загадочно. Так же как в тех снах. - Был один, теперь нас двое. Пред глазами промелькнет человек мой дорогой. На Землю выльются мечты, мечты. Глаз серебром мелькнет в ответ. Тогда родишься в свете ты, лишь ты. И пусть года летят навстречу солнцу – но тот, кто верит, тот домой вернется. Я буду продолжать молиться. Любить других, пока любовь теплится. Союз ладоней поцелуем закрепится. – Аллен закончил, тяжело дыша, словно после многокилометрового забега. -Спасибо. Люблю. – Тихо на выдохе, обнимаю своего мальчика, медленно закрывая глаза. *** - Канда, - Аллен врывается в комнату жутко счастливый, аж зубы сводит. – Канда, это тебе. – Уолкер протягивал какое-то нелепое ожерелье, сплетенное из каких-то ниток и украшенное бусинами. - Уолкер, что за фигня? – Я с сомненьем посмотрел на это нечто. - Ну, Юу, ну одень, пожалуйста. А я тебе отплачу, - Аллен коварно усмехнулся, все же натягивая эту штуку мне на шею. – Только пообещай, что никогда не снимешь его. - Да щас. – Что бы я эту штуку всю оставшуюся жизнь носил. - Ну, Канда, - Мелочь захныкал как ребенок, утыкаясь носом в шею. -Хорошо. – Ну как отказать этому чуду. - Акума, везде акума. Их тысячи. – Послышался голос привратника. Неужели началось? - Всем экзорцистам срочно прийти в мой кабинет. – Перекрикивая стража, зазвучал голос Комуи. – Закрыть хранилище Чистой Силы. Всем экзорцистам срочно ко мне в кабинет. – В конце Комуи чуть ли не кричал в громкоговоритель. *** - На нас напали несколько сотен, а может и тысяч акума. – Все экзорцисты и люди из научного отдела внимательно слушали такого собранного смотрителя. – Замечены так же несколько Ноев и сам Тысячелетний. – По собравшимся прошел гул перешептываний. – План действий таков. Генералы берут на себя Графа. Аллен, Канда, Кроули, Линали, Лави, Историк, Миранда, Мари, вы возьмете на себя Ноев, остальные занимаются Акума. Как только вы разберетесь с Ноями, идите на помощь генералам. – Комуи обвел всех взгядом. - Ты думаешь, что мы сами не сможем победить Толстозадого? – Допивая очередную бутылку, спросил Кросс. -Вас всего четверо. Не думаю, что вы справитесь. Все. Желаю вам удачи, ребят. Я жду вашего возвращения. – Ли-старший улыбнулся. Врет и не краснеет. Ведь сам с научным отделом будет сражаться. - Канда, помнишь, что ты мне обещал? – Аллен обнял меня, словно прощаясь. -Тч. Да не сниму я эту хрень. И не смей умирать, слышишь? – Осторожный поцелуй моего мальчика снимает всю тревогу, но где-то глубоко в душе я боюсь. Боюсь, что те сны были вещими. -Все будет хорошо. *** Как и обговаривалось мы с Алленом, как только покончили со своим Ноем, поспешили на помощь генералам. Тидол был сильно ранен, поэтому мы подоспели как раз вовремя. Удар, и я отлетаю назад, а мое место занимает Уолкер, скрещивая с Тысячелетним свой меч. Удар, взмах, снова удар, подсечка, удар и громкий, словно из преисподней крик. Поднимаю голову, вижу, как Граф и окружающие его акума рассыпаются черным пеплом. У него получилось. Аллен сделал это. Подбегаю к нему… Нет…это невозможно. В грудь в точно таком же месте, как и у Графа у моего мальчика был воткнут меч Тысячелетнего. -Аллен. – Ты не можешь. Слышишь? Ты не можешь умереть. – АЛЛЕН!!! Коронованный Клоун начал рассыпаться зелеными искрами. То же происходило вокруг. Чистая Сила исчезала. - И забудет мир свой свет, и окончится пьеса забвением. – Прохихикал Граф, окончательно превращаясь в горстку пепла. -Аллен! – Крик в пустоту, прижимая остывающее тело любимого к себе. Храни его у сердца, не снимай в пути, Из любого боя выйдешь невредим. *** - Кроль? – подходя к могиле Аллена, я увидел рыжую шевелюру. Неужели? Человек повернулся, с недоверием смотря на меня. - Канда? Как ты здесь оказался? – а он повзрослел. Нет уже того юношеского упрямства во взгляде. – Ты меня помнишь? Ты его помнишь? – он указал взглядом на могилу. - Да, у меня встречный вопрос. Почему помнишь ты? – Я подошел к надгробию и, положив цветы, невесомо дотронулся до холодного камня рукой. – Все забыли, спустя три года все забыли его имя. - Я книжник, мне полагается все помнить, – парень пожал плечами, все еще неверяще смотря на меня. – Но ты? - Это он спас. Вот этим, – я вытащил амулет – единственную вещь, которая осталась от моего любимого и две записки. Одна от Кросса. Он отдал ее мне через три года после его смерти. Мариан был последним кто его забыл. Уходя от его могилы, он тогда сказал: «Прощай, Уолкер.» и больше не пришел к своему ученику, забыл. А вторую записку я нашел у мелкого в комнате. - А вы..? – многозначительно протянул Лави. -Да, встречались два года. -Но все равно не понимаю, как ты помнишь? - Держи. – Я протянул книжнику записки. Сам их я выучил уже наизусть, каждую закорючку. Лави развернул первую. Там на маленьком клочке бумаги ровным почти каллиграфическим почерком было написано несколько строчек: «Канда, привет! Надеюсь, ты все еще помнишь меня. Если да, то у тебя наверняка есть много вопросов, я постараюсь тебе на них ответить. Посмотри в моей комнате. Над столом вынимается один из камней в стенке. Если же так получилось, и я ошибся, и ты меня не помнишь, то живи счастливо. Удачи тебе.

Навеки твой Аллен

P.S. больше не жди Кросса, он не придет» Книжник неопределенно, как то по сумасшедшему посмотрел на меня и трясущимися руками развернул второй листок. Я тогда сам был в таком же состоянии. Помню, как сломя голову несся по коридорам ордена, как те, кому некому было идти после войны, с укором смотрели в след. Помню ту заветную дверь, помню, как трясущимися руками открывал ее, украденным когда-то давно у Комуи ключом. А потом я встал в неверии, та ли эта комната. Я точно помню, в нее никто не заходил, значит, все вещи мелкого должны быть на месте, но их не было. На ватных ногах я тогда подошел к столу, поднимая в воздух клубы пыли. Отыскав нужный камень я рухнул на стул. Ноги не держали. Но незримой силой, верю, будешь ты спасен От тайного капкана, от змеи шипящей От напрасной крови, от тоски и горьких дум От ночного страха и стрелы летящей Моя любовь укроет, сумеет отвести беду… Может мне показалось, но в голове зазвучал голос Аллена, он снова напевал те строчки из, как я думал, давно забытого сна. «Канда, если ты это читаешь, значит, мне все таки удалось сохранить твою память. Я счастлив. У тебя наверно много вопросов. Откуда я узнал? Почему помнишь только ты?(И Лави, наверно) Я постараюсь тебе ответить на некоторые из них. Ну, во-первых, откуда я узнал, что все меня забудут? Я и сам не знаю, может мне приснилось, может кто-то когда-то сказал, может 14-ый нашептал. Но я и сам догадывался об этом. Слишком мы похожи с Графом, да и Ной внутри меня не просто так… А теперь, почему ты помнишь? Помнишь тот амулет, который я тебе дал? Я рад, что ты его не снимаешь. Как? Может, ты знаешь, мой учитель знает магию. Он мне показал несколько приемов. Я рад, что у меня получилось. Канда, спасибо. Спасибо, за то, что помнишь, за то, что любил, что любишь. С тобой я был счастлив. Спасибо, Канда. Не снимай амулет, он будет тебя защищать.

Я люблю тебя, Канда.»

Конечно же я помню, люблю и буду любить. Лави, дочитав все до конца, вопросительно посмотрел на меня, словно спрашивая, правда ли то, что здесь написано. - Да, здесь все правда. – Я забрал у Книжника все, что у меня осталось от любимого. -Если бы я вас не знал, подумал бы, что ты спятил. Ладно, Канда, пойду я, прощай. – Лави пошел к выходу с кладбища. – Не забывай его. -Не забуду.

Не горит в огне, в воде не тонет В лютую метель доведет до дому Храни его у сердца, не снимай с груди, - Из любого боя выйдешь невредим. 08.07.2013