Happy New year

Ох, любимый, Не расстраивай меня, я прошу! Ох, дорогой, Сейчас, когда я нашел тебя, останься со мной! Позволь любить тебя, милый!

      Год близился к концу. Двадцать третье декабря. Все улицы были занесены снегом, в окнах сверкали огоньки, и снежинки были приклеены к стеклу. А Рюноске заболел. Ацуши очень сильно ругал его за то, что альфа ходил в холодную погоду без перчаток и шарфа. Погода была ветреной, каждый день шел снег, температура была намного градусов ниже нуля. Акутагава сначала начал кашлять, но не придал этому особого значения, а через пару дней свалился с температурой. Накаджима тогда тихо ворчал и заваривал горячий чай для возлюбленного. Омега приносил Рюноске чай и давал таблетки, а после нежно целовал в лоб.       Накаджима накрывал его одеялом и садился рядом, начинав читать приключенческий роман. Акутагава его слушал, но тихий и спокойные голос усыплял больного, поэтому Рюноске прикрывал глаза и засыпал, уже не помня, как омега поглаживал его по взъерошенным волосам.       В этот момент вокруг них царила только нежность, захватывающая и заполняющая всё пространство. Она парила в воздухе прозрачным паром и сладким запахом меда. Она невесомо касалась тел, растекалась в душе и согревала. Ацуши замечал, что альфа засыпал, мягко улыбался, убирал книжку и прикрывал глаза, быстро засыпая.       А сейчас… Температуры не было второй день, поэтому парни уже строили планы, как встретят новый год.       Темная ночь. Звездное небо раскинулось над городом. Миллиарды светящихся точек горели на темной поверхности, полукруг луны освещал своей бледностью улицы. Тишина. Тьма. Уединение.       За окном ходило два силуэта. Они обнимались, прижимались друг к другу, переплетая пальцы на руках, сжимая ладони и заправляя за уши мешающие смотреть на любимое лицо пряди. Ацуши и Рюноске улыбались. Они были счастливы. Они были только вдвоем.       Небольшая спальня была украшена огоньками-гирляндами, которые светились синими и фиолетовыми цветами. Белые стены отражали на себя этот свет, отбрасывали его тень на пол и двух влюбленных. Большое окно не было закрыто тяжелыми шторами. По всей его длине и ширине также висели синие огоньки. Их концы были прикреплены к углам, а свет отражался в темном ночном стекле. С улицы казалось, что это целый космос, который разместился в одной комнате. Но нет. Космос был высоко в небесах, а гирлянды и переливы просто нравились двум влюбленным.       Незаправленная кровать со сбитыми простынями и скомканным одеялом была закидана мягкими подушками. На тумбочке около неё лежала небольшая стопка книг. Из двух кружек с горячим какао поднимался белый пар, шоколадный аромат напитка смешивался с запахом инжира и мелиссы. Розовый и белый зефир таял в горячей жидкости, образуя сладкую пенку. Широколистый цветок в углу комнаты отбрасывал большую тень на стену.       Ацуши улыбался, когда Рюноске прижимал его ближе и утыкался носом в светлую макушку. Они любили друг друга. Дорожили каждым днем, часом, минутой, секундой, проведенными вместе. Через много трудностей прошли ради этого счастья. Каждое мгновение было для них особенным. Они старались запомнить каждую секунду их совместной жизни. Уютная маленькая квартира хранила все тайны их отношений. Самые сокровенные и прекрасные. Нежные и страстные. Тихие и громкие.       Они любили друг друга. Для них не было никого дороже своих истинных. Парни оберегали друг друга, защищали, обожали и ценили. Судьба вначале была с ними жестока, но потом дала шанс на счастье. Они им воспользовались и теперь наслаждались друг другом, совместной жизнью, теплом, голосами, совместными вечерами и ранними ленивыми утрами, когда за территорией одеяла слишком холодно.       Рюноске клал руку на талию омеги, а во вторую его ладонь. Ацуши устроил свою руку на плечо альфы. Они совершенно не умели танцевать, но учились. Честно-честно. Просто, обнявшись, ходили по комнате. Накаджима утыкался носом в чужую шею и сильней прижимался, чтобы подарить свое тепло Акутагаве. Тот мерз в такую погоду. Хоть дома и было тепло, но метель за окном пробивала свой холод сквозь стекла окон.       Зима. Да, там, на улице, была метель и зима. Снегом было покрыто всё: дома, крыши, деревья, горы и люди. Он падал на прохожих, таял от тепла кожи и скатывался холодными каплями на такой же белый асфальт. Крупные хлопья образовывали сугробы. Часто снежинки липли к окнам, немного таяли от тепла задней стенки и создавали неповторимые узоры. Холодно. Красиво. Декабрь.       Влюбленным было хорошо. Они медленно ходили по комнате, изредка целуясь. Совсем коротко, едва касаясь губами. Горячий шоколад остывал. Пар почти перестал подниматься из больших кружек. Парням было всё равно. Они были заняты друг другом. Ацуши брал ладони Рюноске в свои и сжимал. Они были холодными. Омега пытался всеми силами согреть альфу, который ходил в свитере, теплых штанах и носках. Накаджима же прекрасно чувствовал себя в толстовке своего парня. А под ней не было ничего, кроме домашних шорт. Акутагава это знал и нагло пользовался, аккуратно высвобождал свои руки из тепла и пробирался ими под одежду омеги. Кожа его была горячей, мягкой и нежной. Альфа гладил его поясницу и несильно сжимал стройные бока. И за что ему досталось такое счастье?       Счастье это тихо пищало от холода на своей коже и лучезарно улыбалось. Ацуши целовал Рюноске в нос и щеки, спускался к губам и снова отстранялся. Им было хорошо. Тепло от любви друг к другу согревало душу и сердце. Мысли о чем-то плохом сразу уходили далеко-далеко.       Они ходили по комнате и кружились под музыку. Ацуши обнимал Акутагаву и тихо смеялся от его комментариев, что танцы - это явно не их конек. Альфа на это тоже улыбался, ведь смех у омеги был заразительным. Рюноске складывал руки на талию Накаджимы и несильно сжимал, аккуратно опуская того назад. Отличное завершение танца. Рюноске наклонился к Ацуши и коснулся его губ своими, помог парню вернуться в обычное положение и подхватил под бедра. Накаджима обнял его ногами и прижался, что не упасть. Знал, что ему ни в коем случае не позволят этого сделать, но хотелось быть ближе к любимому человеку.       Рюноске усадил его на кровать и уткнулся носом в шею. Сладкий аромат инжира кружил ему голову. Ацуши хотелось всего зацеловать, не оставить и миллиметра кожи нетронутым, но вместо этого альфа просто обнимал его и клал голову на плечо. Тонкие пальцы оказывались в темных волосах, пропуская сквозь себя пряди. Акутагава так и засыпал под неторопливые поглаживания и поцелуи в щеку.       Так спокойно, правильно, легко. Парни долго к этому шли. Почти пять лет. Они уже не те подростки, что были тогда. Им по двадцать три. Прошлое свое они оставили позади, никогда не обсуждая его. Это негласно стало запретной темой. Слишком болезненной, слишком плохой. Последствий тоже было много. Но они вместе справились, смогли, у них получилось. И это самое главное.       — Я люблю тебя, — прошептал Ацуши, прикрывая глаза и откидываясь на подушки. Рюноске уснул у него груди и едва заметно улыбнулся на эти слова.       — Я тебя тоже люблю…       Какао окончательно остыло. Пар перестал подниматься из кружки. За окном была метель. Снег покрывал собой всё. Завтра утром пройти будет невозможно, но кого это волнует?       Влюбленные заснули. Рюноске лежал у Ацуши на плече и обнимал его, прижимая к себе. Накаджима медленно сползал вниз, в теплые объятья. В ночном небе рассеивались тучи и загорались звезды.

***

Ты слишком хорош, для того, чтобы быть правдой, Я не могу отвести от тебя глаз. Прикоснуться к тебе, словно дотронуться до небес, Я так хочу тебя обнять!

      Небольшая зеленая искусственная елка стояла в углу комнаты. Гирлянда со стены переместилась на декор. На пушистых ветках висели серебряные шары и разные фигурки. Ацуши приглушил свет и забрался на кровать к Рюноске. Тот подтянул одеяло выше и усадил омегу перед собой. Накаджима понял всё без слов и взял в руки небольшую книгу. Альфе нравилось, когда Накаджима читал для него. Ацуши читал на японском, так приятно было слышать родной язык в стране, где все говорят на английском. Чистый, красивый и спокойный голос умиротворял. Накаджима читал детскую сказку, это было довольно мило со стороны.       Рюноске притянул омегу ближе и посадил между ног, положил подбородок на плечо и прикрыл глаза, потираясь щекой о щеку парня. И тот начал читать. Почти шепотом, чтобы не рушить эту атмосферу, которая неожиданно воцарилась в спальне…        «…Небо было голубое, как всегда, так что на этот раз не могло быть и речи о горе, извергающей пламя. Но вся долина была покрыта мокрым хлопком — горы, и деревья, и река, и весь дом. Было холодно, еще холоднее, чем в апреле. — И это называется «Рождество?» … — Какая красивая елка! — закричал крошечный Малыш и, проглотив от страшной застенчивости чай, стал раскаиваться, что осмелился, наконец, что-то произнести. — Ты знаешь, как наряжают елку? — спросила фрёкен Снорк. Малыш жутко покраснел и прошептал: — Как можно красивей. На нее надевают разные красивые вещи. Так я слышал. Но тут, совершенно подавленный своей смелостью, он смущенно закрыл лапками мордочку, опрокинул чайную чашку и скрылся за дверью веранды. — Теперь помолчите немного, а я подумаю, — сказал Муми-папа. — Если елку нужно нарядить как можно красивей, значит, и речи быть не может о том, чтобы на ней спрятаться от грозящей опасности. Значит, надо умилостивить опасность. Теперь я начинаю понимать, в чем тут дело. Они тотчас вынесли ель во двор и надежно посадили в снег. И стали ее украшать снизу доверху как можно красивее всем тем, что только приходило им в голову. Они украсили ее раковинами с летних клумб и жемчужным ожерельем. Они сняли хрусталики с люстры в гостиной и развесили их на ветках, а на верхушку ели поместили красную шелковую розу, которую Муми-мама получила в подарок от папы. Все несли на елку самое красивое, что у них только было, желая умилостивить непонятные им силы зимы…»       Рюноске едва коснулся губами шеи Накаджимы. Тот на секунду оторвался от чтения и тихо засмеялся от касания. Через неделю должен был наступить Новый год. Они решили провести его не в квартире, а, может быть, погулять и поиграть в снежки. Зимы в Норвегии были снежные и холодные. На улицах лежали сугробы, высокие ели были покрыты белыми тяжелыми шапками.       Омега прикрыл глаза, поддаваясь прикосновениям и ласкам. Акутагава усмехнулся ему в плечо и обнял со спины за живот. Ацуши опустил ладонь на чужие руки, недавно купленные обручальные кольца блеснули в приглушенном свете. Да, теперь они официально молодожены. Тонкие золотые кольца на безымянных пальцах подтверждали это. Было даже немного непривычно. Кольца тихо ударялись о керамику, когда парни брали кружки, блестели в солнечном свете и ощущались легким сжатием на пальце.       Как-то влюбленные совсем отвлеклись от чтения, переключая всё внимание друг на друга. Книга была помечена закладкой и отложена в сторону. Накаджима развернулся лицом к Рюноске и улыбнулся. На тумбе снова стояли две кружки со сладким какао. Омега подал одну из них альфе, а вторую взял себе. Тот улыбался. Он улыбался только для Ацуши, только для него, и больше никто не был достоин такой эмоции.       За окном вновь начиналась метель. Холодный ветер разносил снежинки по улицам, кусал прохожих за открытые участки кожи. Кое-где виднелись звезды, не скрытые снежными облаками, кусочек луны бледнел на темном небе…       Какао было выпито. Теперь парни сидели на кровати и целовались. Сладкие поцелуи. Сладкие от недавно выпитого напитка и мысли, что губ касался любимый и самый дорогой человек. Ацуши обнимал Рюноске, гладил по щекам и заправлял за уши мешающие пряди.       В этот момент ими правила только нежность и желание касаться, любить и быть любимыми. Все эти чувства заполняли их с головой и погружали в свою медовую негу.       Накаджима потерял в памяти момент, когда он лежал на кровати, а альфа нависал над ним. Омега обнимал Рюноске и притягивал ближе, чтобы чувствовать вес его тела, чтобы ощущать его желание. Ацуши стянул с Акутагавы свитер. Тот вздрогнул, но позволил теплым ладоням пройтись по своему телу. Рюноске неспеша снял толстовку с Накаджимы, кончиками холодных пальцев поднимаясь от резинки нижнего белья до розоватых щек. Омега тихо простонал от такого контраста и поддался желанию поцеловать альфу.       Их поцелуи были долгими, глубокими, сладкими и сводящими с ума, сбивающими дыхание. Они скользили кончиками пальцев по телам друг друга, гладили и задыхались в удовольствии. Желание накрывало их с головой.       Рюноске стянул с Ацуши пижамные шорты вместе с бельем и развел стройные ноги в стороны, садясь между ними. Накаджима едва покраснел, чувствуя своё возбуждение. Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы загореться — загореться словно спичка. Хотелось всего и сразу. Да, Акутагава уж точно мог возбудить его за несколько секунд. Альфа этим пользовался, распаляя омегу и любуясь видом перед собой.       Они были словно огонь. Такие же обжигающие, но обжигали они друг друга. Кожа горела от невидимых пятен от губ, губы жгло от поцелуев, а в низу живота будто порхали тысячи бабочек. Ацуши слегка покраснел, когда Акутагава коснулся губами его ключицы, а позже спустился чуть ниже. Обвел языком розоватый ореол и прижался губами и месту под ребрами. Оставив небольшое красное пятно, Рюноске влажными поцелуями спустился ниже. Он погладил омегу по ноге и поднял взгляд на судорожный вздох. Накаджима покраснел и прикрыл лицо рукой. Краска переходила на уши и шею. Ладно, альфа посчитал это очень милым, но ему больше хотелось видеть лицо любимого, поэтому он убрал ладонь с лица и снова навис над Ацуши, прижимая его запястья к кровати.       Накаджима игриво улыбнулся, согнул ногу в колене и слегка надавил на пах Акутагавы. Тот сильней сжал его руки и неожиданно втянул в поцелуй. Он так же не отпускал парня, но второй рукой развел ноги омеги в стороны, подтянул его ближе и положил под бедра несколько подушек. Альфа медленно ввел в Ацуши один палец и поймал в новом поцелуе его стон. Накаджима поерзал на подушках и закатил глаза от удовольствия, когда внутри оказался второй, а за ним и третий пальцы.       Рюноске двигал ими медленно, заставляя омегу комкать простыни под собой и выстанывать имя альфы, когда тот касался комка нервов. Ацуши ловил звезды перед глазами от всего этого, он кайфовал от действий Акутагавы, но хотелось чуть больше. Темноволосый отпустил его запястья и сжал между пальцами сосок омеги. Тот закусил губу и зажмурился от ощущений. Приятно-остро. Ох, Ацуши почти кончил, но пальцы неожиданно пропали.       И в этот момент Накаджима захотел сегодня побыть главным, поэтому перехватил руку Акутагавы и перевернул его, оказавшись сидящим на бедрах альфы. Рюноске сжал талию Ацуши и притянул парня ближе, чтобы тот практически лег на него. Расстояние между ними было буквально несколько сантиметров. Они сократили его за секунды, касаясь губами. Влажными и горячими, припухшими от поцелуев. Ацуши укусил Рюноске за губу, как бы в отместку за недолгую сладкую пытку и вздрогнул, когда чужие ладони опустились на его бедра, сжимая.       — Ты такой красивый, когда возбужден, — прошептал Рюноске, кусая чужое ухо.       — Ты тоже, — ответил омега и увидел, понял, почувствовал, как щеки альфы залились краской.       Накаджима не стал тратить время зря и потянул Акутагаву, чтобы тот сел. Ацуши прижался к нему и обнял, приподнимаясь и при помощи альфы опускаясь на возбужденную плоть, сжал плечи Рюноске и впутал пальцы в темные волосы на затылке, несильно оттягивая, чтобы тот наклонил голову. Омега кусачим поцелуем впился в чужие губы и сдавленно простонал, полностью опустившись вниз.       Низ живота сводило приятной тяжестью. Ацуши поднимался и садился обратно, чувствуя, как с каждым движением Рюноске сильней сжимал его талию и тяжелее дышал парню в шею, слегка покусывая. О, а омега, как специально, сильней сжимался и проводил ногтями по чужой спине. Он почти в голос стонал, и склонял голову назад, открывая больше пространства для поцелуев.       — Могу ли я… Ах!.. Укусить тебя? — спросил альфа, сильней сжал талию и бедро Накаджимы. — Метка. Я про нее…       — Да, можешь, — без раздумий ответил Ацуши и остановился, позволив сомкнуть зубы на месте, где шея переходила в плечо. С левой стороны. Над самым сердцем. Секундная боль от укуса, а потом тысячи, нет, миллионы волн наслаждения растеклись по телу. Омега почти запищал — даже больше заскулил — от удовольствия, которое накрыло его. — Рюноске!        Яркий цветочный узор растекся от плеча до бедра. Голубоватые и сиреневые фиалки расцвели на шее, правом плече и руке. На спине, под лопатками, зеленые стебли и маленькие бутоны спускались ниже, обвивая левую часть до тазовых костей. Кое-где виднелись желтые бутоны, похожие на капельки золота. Словно художник неосторожно ка́пнул кистью. На животе были зеленоватые листочки. Узор расцветал на светлой коже, как показатель любви и нежности, привязанности и честности. Теперь они окончательно связаны. Связаны невидимыми нитями, которые невозможно разорвать.       Ацуши прижался к Рюноске, обнял его за плечи и тихо застонал от разрядки, которая накрыло разнеженное и распаленное тело. Акутагава закончил следом, впившись пальцами в Накаджиму. Тот ойкнул и сжался от новой волны удовольствия.       Хорошо.       Приятно.       Блаженно до дрожащих рук и сбитого дыхания.       Омега медленно слез с альфы и обессилено упал на кровать, поднимая руку вверх и рассматривая узор. Рюноске лег рядом, провел кончиками пальцев по сиреневым цветкам и притянул Накаджиму ближе, обвивая руками. Тот точно его согрел. Согрел не только физически, но и духовно. Окутали они друг друга любовью и заботой, страстью и нежностью, удовольствием и наслаждением.       За окном была метель. Крупные хлопья падали на землю, вырастали сугробы. Ветер завывал, но казался таким нереальным для влюбленных. Они так и лежали, под размеренное дыхание друг друга и неторопливые, короткие поцелуи.       — Я люблю тебя, — донеслось откуда-то издалека.       — Я люблю тебя, — послышалось в ответ.       Парни лежали на постели и смотрели друг на друга, но каждый думал о чем-то своем.       За окном дул холодный ветер, который разносил тысячи снежинок по земле. Они кружились в порывах вьюги, взметались от асфальта и медленно падали обратно, превращаясь в большие сугробы. От света фонарей они казались светящимися. Почти золотыми крупинками, которые светились изнутри. Они оседали на стекла окон, превращались в ледяные узоры, покрыв дороги и дома.       — Пойдем завтра играть в снежки? — омега лег на Акутагаву и коснулся губами шеи. — А потом купим яблоки в карамели и будем пить горячий облепиховый чай!       — Это очень заманчиво, но мы не дети. Какие снежки? — Рюноске потянул Ацуши на себя, а тот сел на чужие бедра и сложил руки на груди. Акутагава провел ладонями по обнаженному телу и остановился у плеча, около метки. — В пекарне на соседней улице начали продавать новое печенье с шоколадом. Только если ты отменишь свою диету, и мы наедимся сладкого.       — Ладно, хорошо… Только на эти каникулы! Так мы пойдем играть в снежки? Я заранее спрашиваю, чтобы продумать план действий, как тебя победить.       Альфа кивнул и улыбнулся, скользя взглядом по телу на себе, а после неожиданно завалил Накаджиму под себя и втянул в поцелуй. Их накрыла новая волна страсти...       Порой можно побыть детьми, поиграть, забить на все правила. Особенно, когда близится праздник главных чудес и всего нового. Новый год — особое событие, оно случается лишь раз из трехстах шестидесяти пяти дней, но запоминается на все остальное время. Встретить его нужно максимально весело и счастливо, дать волшебству поселиться в душе и гореть ярким бенгальским огнем!       В соседних окнах сверкали гирлянды, стояли пушистые зеленые елки, а рекламные плакаты твердили, что все обязательно будет хорошо и счастье зайдет в полночь в каждый дом, каждый встретит свою любовь, удача станет лучшим другом.       Снег покрывал крыши домов, тротуары, улицы. Он искрился в свете фонарей, переливался синим и золотым, отражался в окнах первого этажа и застилал собой всё, не оставляя и сантиметра серого асфальта или красной черепицы.       Казалось, весь мир погрузился в сладкую негу сна, настала приятная тишина, которую разрушал лишь треск снега и шум машин, которые даже в такое позднее время ездили по улице.

Влюблён и потерян, Окрылён без причин, Открыл в сердце двери И свой шрам получил. Я нашёл свою любовь!

      Утро наступило неожиданно. Яркое зимнее солнце поднялось в небе. Оно осветило всё, проникло в каждое незашторенное окно, проскользило по полу и стенам. Холодные лучи отражались в белых хлопьях снега, он искрился еще ярче, будто какой-то волшебник рассыпал повсюду серебряные и золотые блестки. На деревьях были белые шапки, под весом которых свисали к земле тонкие ветки. Погода была хорошей. Не было ни ветра, ни метели. Только яркое солнце и белое покрывало по всему городу.       Как только Ацуши и Рюноске позавтракали, вышли их на улицу. Холодный зимний воздух приятно покалывал кожу. Ацуши слепил снежок и со смехом кинул его в засмотревшегося на горящие в окнах гирлянды Акутагаву. Альфа удивленно посмотрел на омегу, а после на его лице появилась довольная и загадочная улыбка. Кто-то хотел боя? О, он его получит! Скомкав снег, Рюноске спрятался за лавочку. Накаджима на несколько секунд потерял парня из вида, но как только ему в спину прилетел снежок, Ацуши спрятался за близрастущее дерево и начал лепить новое «оружие».       Начался бой века. Они бегали друг за другом, счастливо смеясь и порой обнимаясь, чтобы незаметно провести снегом по куртке «соперника». Они наслаждались моментом и зимним днем, не обращая внимания на промокшие ноги и перчатки. Ацуши подкидывал снег над собой и улыбался, а Рюноске наблюдал за ним и подходил со спины, чтобы обнять и тоже оказаться под самодельным снегопадом. Оба плюхнулись на землю и засмеялись, потому что осознали всю нелепость ситуации. Они, два взрослых парня, бегали по детской площадке и кидали друг в друга снег, делали снежных ангелов и постоянно целовались.       Накаджима лег на землю и посмотрел на голубое безоблачное небо. Не об этом ли они мечтали всю жизнь? Простое человеческое счастье, когда можно просто побегать по зимней улице, обнимать любимого человека и загадывать тысячи желаний на падающие звезды и Новый год. Желания улетали далеко в космос и сбывались, сбывались через секунду или через год, а, может, быть одно желание растягивалось на всю жизнь, которая текла своей извилистой рекой, и никто не знал, что же там за поворотом.       — Когда мы в последний раз так проводили время? — поинтересовался Рюноске и лег на спину, рядом с омегой, сделав снежного ангела.       — Я даже и не помню, но мне понравилось. Идем греться, а то я начинаю замерзать, да и у тебя нос холодный, и щеки покраснели, — Ацуши коснулся кончиками пальцев чужого лица и провел от скулы до губ, еле удержавшись повторить такой же путь губами.       — Как это мило. Ты такой… такой заботливый и нежный.       Они помогли друг другу отряхнуться от снега и направились в ту самую пекарню на соседней улице. Красиво… Обвешанные гирляндами деревья, яркие витрины с подарками и елочными игрушками, на стеклах висели различные пожелания и пушистые носки для подарков.       Парни шли, держась за руки и сняв мокрые и холодные перчатки. Тепло ладоней и улыбки согревали лучше простой одежды.       Пекарня встретила их звоном колокольчиков и запахом шоколада, корицы и свежей выпечки. Светло-серые стены были украшены зелеными венками и красными гирляндами. Официанты ходили между столиками и разносили горячий чай и кофе, посетители тихо разговаривали друг с другом о своем. Каждый был в предвкушении праздника.       Ацуши и Рюноске подошли к барной стойке и заказали то самое новое шоколадное печенье и облепиховый чай на вынос. Заказ принесли спустя несколько минут, за это время парни успели согреться и поздравить всех своих знакомых, которых встретили, с наступающим праздником.       Бумажные стаканчики с напитком согревали руки. Печенье им принесли в красной обертке с золотой лентой. Они были более чем довольны. Сидеть в помещении не хотелось, поэтому парни решили просто погулять.       Вернулись домой они ближе к вечеру. Уставшие, но очень довольные прошедшим днем. Гуляя, влюбленные дошли до ярмарки, где продавали яблоки в карамели. Сладкие фрукты в сахарном сиропе подняли настроение еще больше и увеличили ожидание чуда.       Ацуши даже уговорил Рюноске на мандарины. Тот не то что вкус, запах их не любил, а когда фрукты были дома, альфа утыкался носом в шею омеги и вдыхал запах инжира и ванили, наслаждаясь. Накаджима на это только улыбался и обнимал Акутагаву, притягивая ближе к себе.       Сейчас они смотрели очередной глупый фильм и нежились, обнимаясь и шепча друг другу разные милости. Рюноске лежал на коленях у Ацуши и лишь краем глаза смотрел на происходящее на экране, остальное его внимание занимал омега.       — Я очень хочу тебя поцеловать, но ты ешь мандарины, — Акутагава коснулся губами чужого живота через ткань футболки. — Ты ведь любишь целоваться, но лишаешь себя такой возможности.       — А еще я люблю мандарины и тебя. Но тебя больше, — Накаджима отложил фрукты в сторону и улыбнулся. — Я знаю, как ты можешь полюбить цитрусовые! — он взял оранжевую дольку и зажал между губами, наклоняясь вниз, чтобы поцеловать Акутагаву.       Альфа недоверчиво прокусил мандарин и притянул Ацуши ближе, чувствуя на своих губах кисло-сладкий сок. Парень сморщился, но не отстранился, продолжая целовать омегу. Накаджима все-таки отстранился и взял новую дольку, вновь целуя и проталкивая ее языком в чужой рот.       Окей, Рюноске не любил мандарины, их вкус и запах, но любил Ацуши и целовать его, поэтому легкое послевкусие никак не смущало, даже наоборот, добавляло чего-то особенного, а желание растекалось по телу приятной негой, стоило только обоим упасть на кровать…

***

      Тридцать первое декабря. Всюду играла праздничная музыка, по телевизору крутили рекламу новогодней Кока-Колы, а все люди заворачивали подарки для родных, друзей и близких.       Ацуши спрятался на кухне и складывал в пеструю коробку подарок для Рюноске: саморучно вязаный шарф цвета латте, носки с оленями и снежинками, разные сладости для чая и какао. Омега обвязал упаковку серебристой лентой и напевал что-то себе под нос.       Рюноске сидел в другой комнате и обматывал упаковочной бумагой ярко-синюю книгу для Накаджимы. Рождественские истории, полные счастья, любви и радости. Акутагава знал, что Ацуши прочтет ему это за первые дни каникул, и это интриговало еще больше, потому что альфа очень долго выбирал и искал этот сборник. Старался, чтобы омеге понравилось, и тот был по-настоящему рад. Накаджима выгнал его из кухни и упорно не запускал туда, поэтому Рюноске решил в это время упаковать подарок. К книге он приложил теплый пушистый свитер.       Парни поначалу были немного расстроены, что из-за предрождественской болезни не смогут встретить Новый год с друзьями в горах, но после нашли и плюсы, — они смогут погулять по ночной ярмарке, посмотреть салюты и в тайне положить под елку подарки.       Ацуши спрятал коробку под пушистыми ветками декора, а после заметил пакет с яркой надписью. Омега улыбнулся и прикрыл ветками подарок, ожидая вечера, ведь у них были большие планы на новогоднюю ночь. Парни хотели погулять по ночному городу, посмотреть фейерверки на главной площади и загадать тысячи желаний на предстоящие триста шестьдесят пять дней.       Рюноске поймал Накаджиму у выхода из комнаты и прижал к себе, увлекая в поцелуй. Накаджима не сразу понял, что произошло, а после растекся лужей в чужих руках, обнимая в ответ и прижимая к себе.       — Осталось несколько часов до нового года. Ты ждешь? — альфа заправил за ухо Ацуши серебряную прядь и улыбнулся.       — Конечно, жду! Я надеюсь, что тебе понравится мой подарок, и я так хочу, чтобы ты его скорей увидел!       — Абсолютно взаимно, солнце. Пойдем собираться на площадь? Там сейчас ярмарка и развлечения разные. Раз мы сейчас не в горах на лыжах, то хоть погуляем в городе.       Накаджима закивал и расплылся в по-детски счастливой улыбке. У него раньше не было настолько радостных праздников, поэтому он пытался насладиться по полной. Рюноске тоже не отставал, везде ходя и заражаясь весельем от омеги.       Чудо уже летало в воздухе невидимым существом. Оно проникало в каждый дом, в душу каждого человека и заставляло улыбаться и радоваться, забывать все проблемы и переживания, полностью отдаваться грядущему волшебству и упаковывать подарки. Чудо растекалось по улицам, включая новогоднюю музыку и зажигая гирлянды. Огоньки сияли на елках, витринах и абсолютно в каждом окне.       Волшебство заполняло людские сердца, заставляло улыбаться и ждать исполнения всех желаний, которые стояли уже на пороге, лишь несколько часов и вот: все мечты начнут осуществляться и сбываться. Каждый ждал и делал все возможное для свершения этого.

***

      Безоблачное небо горело миллионами звезд. Казалось, луна стала ярче в этот праздничный час. Она светилась огромным кругом и была похожа на серебряную елочную игрушку. Снегопад прекратился, оставив после себя новые сугробы, но никто их не убирал. Они добавляли атмосферы и уличных бликов. Город сиял. Сиял гирляндами и яркими вывесками, счастливыми улыбками и сотней зажженных фонарей на главной площади.       До Нового года оставалось всего лишь два часа. Два часа и произойдет чудо, уйдут все невзгоды, счастье растворится в воздухе и окажется в каждом.       Ацуши выбежал на улицу и заулыбался, взяв в руки пушистый снег. Красиво. Парни хотели поскорей прийти на площадь и получить дозу позитива. Рюноске поправил пушистый шарф, который он нашел под елкой, когда влюбленные решили распаковать подарки. Акутагава был рад теплой вещи и даже смущенно покраснел от милоты этого подарка. Омега радостно листал книжку и отмечал закладками истории, которые он хотел прочесть в первую очередь.       На главной площади было много людей. Играла веселая музыка, стояли пышно украшенные елки и десяток ларьков с яблоками, напитками и сладостями. Находились светящиеся аттракционы, к которым выстроились очереди из детей и взрослых. Рюноске захотел на колесо обозрения и потянул Ацуши туда. Накаджима пошел за ним, поднял взгляд, посмотрел на колесо и немного испугался, но Акутагава обнял его за плечи и поцеловал в висок. Омега вздохнул и зашел в кабинку, держа любимого за руку.       Подъемник зашатался, а после начал подниматься. С каждой секундой открывался все больший вид на ночной город и ярмарку внизу. Ацуши так засмотрелся, что не заметил, как Рюноске подсел к нему на сторону и коснулся холодными пальцами теплой щеки. Он повернул голову Накаджимы к себе и коснулся губами губ, слегка прикусывая, но не сильно, чтобы не обветрились. Ацуши ответил на поцелуй и обхватил руками чужие плечи. Они слегка касались губ друг друга, оставляли невидимые следы на щеках и носах, утягивали в омут нежности и любви. Просто наслаждались друг другом.       Перед этим они попробовали яблоки и мандарины в карамели, на губах все еще оставался их вкус, поэтому было очень сладко и вкусно. Акутагаве не нравились мандарины, но ради таких головокружительных поцелуев он мог потерпеть. Они начали спускаться, поэтому пришлось оторваться друг от друга, чтобы не смущать других. Щеки горели, и приятное чувство растекалось в груди. Это чувство было похоже на сладкий теплый мед, которые растекался по всему телу густой массой и заполнял собой всё.       Парни гуляли по площади, ели сладости, смеялись и наслаждались друг другом. Рюноске пригласил Ацуши потанцевать под какую-то веселую джазовую музыку, в которой пелось о любви и бессонных ночах, ссорах и примирениях, просто жизни, которая окружала каждого и текла своим чередом. Они кружились посреди хоровода и даже немного смущались взглядов, направленных в их сторону. Самоучение по танцам не прошло даром, парни неплохо танцевали. Омега мечтательно смотрел на Акутагаву и тонул в своем счастье. Всё было так хорошо и волшебно!       Влюбленные сами не заметили, как пролетело время и до Нового года оставалось несколько минут. Несколько минут и старый год уйдет, пустит новый, возможно, подарит большое или маленькое чудо. Люди стали стекаться к возвышенностям, чтобы увидеть фейерверк во всей красе. Парни ушли на дальний холм, где было лишь несколько человек.       Все начали обратный отсчет.       Двенадцать. Влюбленные взялись за руки.       Одиннадцать. Все затаили дыхание и зажгли бенгальские огни.       Десять. Заискрились огни, подожгли нити фейерверков.       Девять. Каждый стоял в предвкушении чуда.       Восемь. Каждый начал загадывать желание.       Семь. Лишь несколько секунд до главного события.       Шесть. Огонь бенгальских палочек превратился в сотни ярких искр.       Пять. Все вспоминали прошедшее и улыбались.       Четыре. Желания были загаданы и ждали своего звездного часа.       Три. Вот она, финишная прямая. Лишь три секунды и…       Два. Осталось мгновение… Чувство предвкушения наполняло грудь.       Один. Год подошел к концу, оставил все в прошлом и пустил новое.       Фейерверки полетели в небо, превратились в тысячи ярких и разноцветных искр, которые осветили город и как бы символизировали наступивший год. Белые, желтые, красные, розовые искры раскинулись по небу разноцветными цветами и озарили ночную тьму своим светом.       — С Новым годом, любимый.       — С Новым годом, любовь моя.

Суть любви не в том, чтобы вечность испытывать это чувство к человеку, а в том, чтобы влюбляться в него каждый день, каждый раз сильней и сильней. Суть в том, чтобы постоянно узнавать его новые стороны, тонуть в океане глаз и таять от прикосновений. А еще… Полностью подарить свое сердце и, может быть, душу.