Немурэ

Эпоха Сияющие звезды, год 2712, вторая половина месяца Раз, 44 число. — Да чтоб ей в дышло люком, отрыжка пустотника! — зарычал оператор, который только что потерял несколько тысяч кораблей во вспышке звезды. — Аргх! Занятые своим делом головы операторов даже не повернулись в сторону звука. У каждого из немурэ, сидящего в операторском кресле, были свои заботы. Часть их управляла боевыми кораблями, часть техническими, а остальные сопровождали караваны. Место, где расположены кресла, выглядит как ровная площадка со сферическими углублениями, на дне которых стоит ложе под тело оператора, а вокруг него активируется интерактивная среда, которая фиксирует пространство его зоны ответственности. Все, кроме экранов — нейтрального цвета, чтоб не отвлекало от работы. Данное место называется Зал управления, и его курирует кто-то из немурэ, допущенных к подобным делам, согласно специальности и опыту. Зарычавший немурэ, благодаря его профессиональной специализации, при всем своем желании, никогда не сможет занять место управленца. Он определился на тестировании, как оператор исследовательских кораблей. При расширении опыта немурэ смог не только исследовать определенные зоны космического пространства, но и вести добычу. В данный момент он стабилизировал звезду, часть массы которой уже была удалена. Но что-то пошло не так и звезда взорвалась, уничтожив весь имеющийся флот. Не так давно, а это лет двести назад, по меркам расы вообще, что вчера, был доработан способ сбора тела карликовой звезды самого холодного спектра. Конечно, подобного рода операция была достаточно опасна, ведь внешняя оболочка звезды убирается, оголяя нутро. Если хоть что-то пойдет не так, то будет взрыв. — Эджес, ты опять дел наворотил, да? — на краю чаши присела на корточки симпатичная немурэ. — Я не знаю в чем проблема, и почему уже в третий раз происходит такой сбой. И именно в этом секторе! — Может, стоит выйти на внешние стороны? Ты уже достаточно далеко углубился по территории, зашел на древние границы координат. Немурэ-оператор качнул головой. Этот разговор уже больше половины месяца идет, но так ни к чему не приводит. Зал управления, который расположен в одной из технических сфер, является частью кеет наследия Дома Вайдас. И этот оператор был одним из последышей главы Дома. — Ну, как знаешь, а я пошла на трапезу. Идешь? Он только головой кивнул, соглашаясь. Что-что, а голодом морить себя не намерен, даже если тут что-то столь интересное и нервирующее одновременно! Выбравшись из кресла, поднялся по ступеням наверх и проследовал за подругой. Его, который день, не покидает смутное ощущение, что кто-то искусственно ограничивает доступ именно в ту зону. И настолько делает это аккуратно, что только ощущение и имеется. А ведь это территория Большого Дома Вайдас! Место, куда движется выработка и сбор звезд, которые удалены от основной массы галактики, в которой идет добыча, является древним координатным коридором. Отсюда немурэ ушли больше десяти тысяч лет назад, а раса, которая ранее существовала, по каким-то причинам вымерла. Другой разумной расы пока не нашли. Может она и есть, но надлежит проверить абсолютно все планеты, где может быть сформирована разумная жизнь. И не факт, что углеродная. Например, кремниевая раса существует, и не в единственном числе по галактикам. Возможно и тут, на более жарких планетах гуляют кремниевые разумные. В известных мирах, которые обнаружены в структуре длани соседнего ультры, просто отправляются таяк, созданные из сырья на основе кремния. Условия на планете поддерживают пластичность структуры, при этом, не мешая сигналу связи с Системой. Так что, если есть желание, можно и погулять по миру, где стандарт температуры это 850°С (от автора: было решено не изменять градус Цельсия), причем днем бывает и жарче. Так как немурэ более развитая цивилизация, у них полно приспособлений для определения стабильности галактики, при сборе космических тел, обладающих собственной гравитацией, даже галактика без своей стационарной расы не будет разобрана до последнего камешка. Звезды, на орбите которых нет полностью сформированных планет земного типа, где в будущем может сформироваться жизнь, собираются как элемент топлива. Эджес, будучи оператором, занимается как раз этим: стабилизирует звезду, снимает слой за слоем, создавая искусственную массу посредством особого излучения. Установки, которые способны формировать подобные условия, для отделения и сбора слоев термоядерного горения элементов звезды, облепляют ее, как железная крупка сильный магнит. При этом сами установки генерируют защитные щиты, нивелирующие температуру, подкачивая холод из вакуума. Откачка слоев идет на специальные платформы, которые упаковывают, как батарейки, водород, гелий, углерод и прочие элементы очередного слоя. Благодаря развитию космической расы, термоядерную реакцию звездного слоя не просто делят, но и успокаивают, после чего «формуют» и отправляют на обмен. Есть лишь одна проблема, которая способна сорвать работу по потрошению звезды: сбой в системе хоть на одной из установок, и нарушается все состояние звезды. Из-за этого формируется взрыв, сметающий все, до чего дотянется. Сбой, достаточно редкая вещь, только если оператор сделает ошибку в предварительной оценке звезды. Для этого проводится ряд тестов, запускаются специальные капсулы. Бывает так, что первоначально оцененная звезда, переданная на разбор команде оператора, имеет недочет в мелочи. Например, легкое мерцание, принятое за помехи, может быть началом возмущения магнитных полей звезды. Это влечет за собой сдвиг работающих установок, что приводит к прорехе в стабилизационной сети. Отсюда взрыв. Но последовательно? Эджес правильно думает, что это неспроста. Отобедав, направился в сторону от рабочего места. Ему надо найти причину, откуда идет такой последовательный сбой. Причем именно на этих координатах. Эпоха Сияющие звезды, год 2712, вторая половина месяца Раз, 52 число. Почти десять дней Эджес просидел в поиске информации. Так как запасы «батареек» были приличные, и сбор звездной массы не торопил в виду отсутствия необходимого товара, немурэ могли спокойно работать, делать ошибки. Потерев переносицу, цыкнув языком, он закрыл файлы перед собой одним резким движением руки. Экраны перед ним очистились. Эджес не мог понять, что он упускает. Что ему не дает покоя. — Координатор, проверь всю запись, от начала прибытия установок и вплоть до уничтожения последней следящей сферы. Откинувшись головой на подголовник кресла, прикрыл глаза. Личные бонусы квот у него уже просели. В этот год не получится сделать обмен на темно-синего таяк с черными метками по телу. Скривившись, потому как кое-кто будет перед ним хвастаться, призадумался, как ему выровнять распланированный сценарий, благодаря которому к концу года хватит квот на выбор декоративной игрушки. — Эджес, есть не просчитываемый элемент. — Что? — быстро открыв глаза и отбросив все свои мысли о таяк, которого он не сможет приобрести, если не выровнять положение дел, посмотрел на экран. Перед ним проигрывался в замедленном темпе процесс начала нестабильности звезды. Рядом с ней, в определенном квадранте стояла отметка, обведенная в кружок. На глазах немурэ этот элемент стремительно отлетел, а затем ушел в капельный путь. — Корабль? Перед взрывом? — Да. — Чей? — Запрос не дал результата. Система не знает, чье это судно. — Просмотри данные того, по каким местам были взрывы звезд. Именно в этой точке координат. Спустя пару минут перед Эджес высветилась полная карта, по годам, когда происходили сбои при сборе тела звезды. Судя по характеру хода и года взрывов, область шла полукругом. При этом из определенной толщины не выходила. — Проверь все записи, на наличие подобного элемента, как уходящий корабль. Когда ответ был готов, Эджес округлил глаза. Им мешали собирать звезды. Один и тот же корабль, а может разные, но присутствовавший всегда, затем удирающий до взрыва. Можно, конечно, сказать, что он наблюдал за работой установок, но больше всего это походило на саботаж. — Где ближайшая звезда, которую будут разрабатывать в этом секторе? Координатор вывел данные, сразу по трем местам. Эджес призадумался, затем выбрал самую ближайшую к месту полукруга. Еще немного обдумав ситуацию, дал установку на слежку. Эпоха Зеленых созвездий, 13154 год. — Аома, ты как всегда! — рассмеялся Венму. — Стараюсь. — Улыбнулся друг. — Что самое замечательное было, так это звук. Не видел чего-то особенного в статуях и картинах. Пели да, красиво. Они сидели в гостевой комнате, лениво потягивая любимые напитки. Причем алкоголя в них не было ни капли. У немурэ нет культуры употребления алкоголя, где хозяин обязательно предложит что-то из горячительных. Они выпивают, и ценители среди них есть, но, как правило, это не является частью этикета при приеме гостей или родственников. Аома, например, вообще не пьет, а в пиале, что он держит в руках, ему налили питье похожее на жидкий шербет. Именно тот шербет, который на вес продают. Но он жидкий, более коричневый, с вкраплениями шариков в виде зефира разных цветов и шоколадной крошки. Подается холодным, легко пьется, не требует ложки. Аома, который обожает этот напиток, можно сказать коктейль, уже третью пиалу выдул. После своего кондульсцента, помолодев лицом, и лакомясь сладким, он выглядел как подросток! Но это было ему к лицу, если уж говорить в коридоры. — Какой ты сластена! — рассмеялась Инела. — Ничего не могу с собой поделать! — он пожал плечами. Стрельнув глазами в сторону сидящих Айдани и Мадаи, чуть улыбнулся. — Люблю сладкое. В гостевую зашла Малимель. Она улыбалась довольной улыбкой. Плюхнувшись на круглый диванчик, помахала перед лицом руками, как веером. — Какие они озорные! Кавита не такая, степенная, вся такая важная. — Наигралась с малышами? — поинтересовалась Инела, которая также приходит к последышам Венму, чтобы утолить материнский голод. Тот самый, который вспыхивает всегда, когда в семье есть маленькие немурэ. — Ой, да. — Приняв из рук сомат пиалу с кисловатым питьем, осушила ее наполовину. — Такие озорники. Ручки-ножки, хвостики, щечки! Уи! — зажмурившись от блаженства, Малимель сейчас выглядела моложе своих лет. — Мне тут сказали, что Кавита хвостик ломала. Что случилось? — поинтересовалась Инела. — Аргх! — Малимель дернула своим хвостом. — Любопытная, вот что случилось. Полезла туда, куда не следовало. Итогом стал урок — не все палубы безопасны. Хорошо, что хоть ничего страшнее трещины двенадцатой хвостовой кости не произошло. Иногда я думаю, не Айдани ли это последыш? — Ой, да ладно! — Наигранно возмутился Богдан. — Как будто в тебе смиренность и послушание фонтанировали по коридорам. Знаю я, какие истории из детства блуждают по координатам! — Да ты что?! Вот только кости я себе не ломала. А вот ты, — она была вся в азарте, тыча пальцем в родича-злоуста, — как только не ломался! Сколько раз тебя ловил Мадаи, падающего с уровня на уровень? Или дербанящего изоляцию на проводах под током? Столько седин у Тамайли не было со всеми ее последышами, как с тобой одним! — Это было давно и неправда. — Чуть отвернул голову в сторону, Богдан ясно помнил, как вместо комедии смотрел свои детские «трагедии». Малимель была права — Айдани Маише на месте никогда не сидел. Переломы, растяжения, ожоги, вывихи, сотрясения — это его коллекция боевых наград за любопытство. Все собравшиеся рассмеялись. — Ладно, мне пора. — Мадаи передал стакан таяк, зевнул. — Завтра у меня много дел. — Как ты вовремя! — заулыбался Аома. — Подбросишь до порта? — Хорошо. — Мадаи распрощался с родичами, покинул комнату. Аома, который также поспешно со всеми простился, стремительно проследовал за только что вышедшим немурэ. — М-да, — Малимель проследила взглядом, — попал твой друг, на круг проводов. Не так ногу поставит и его вздернет над палубой. — Что ты имеешь в виду? — Венму не понял ее слов, внимательно осмотрел довольное лицо. — А что тут иметь? — Малимель покачала головой. — Если исключить моменты беседы лично с Аома, то все остальное время он поедал взглядом Мадаи. — Аома имеет виды на Мадаи? — Инела удивилась. — Да какие виды? Ты что, влюбленный взгляд не рассмотрела за пиалой, пока глотки делала? — Малимель хмыкнула. — Если этот немурэ сегодня не будет на ложе с Мадаи, то я не владелец своего имени! — подняв торжественно руку вверх, она скрепила свои слова особым символом сложенных пальцев. — Даже так… — протянула задумчиво Инела. — Трудно ему с ним будет. — Малимель покачала головой. — Почему? — Ну, Мадаи, он… — Малимель призадумалась, подбирая слова. —Знаешь, это как веселый огонек на приборной панели за закрытой защитной дверью. Он светит, ты видишь его свет, можешь даже прочитать что-то под ним, но не способен управлять этим. Все сидящие немурэ задумались над словами, которые описывали ситуацию воробья в клетке и кота. Так, по крайней мере, это понял Богдан. Кот видит птичку, прутья у клетки слишком частые и лапу не просунуть. Из-за инстинкта охотника кот не уйдет, а воробей улететь ни способен, — клетка заперта. Для немурэ защитные двери, это два прозрачных сверхпрочных материала, между которыми генерируется защитный щит. Такие защитные элементы вставляют в отсеках рубки управления, генераторной, сферы для сердечника и хранилища боеприпасов. При ударе по защитной части, генерируемый щит проступает через поры, нивелируя удар практически полностью. Даже газовая атака провалится, потому как это такое же физическое воздействие, как и простой удар. Данный материал идеально подходит для сохранения корабля, если разрушен сердечник и термоядерная лавовая энергия начинает распространяться. До разработки защитной системы, сердечники кораблей были менее стабильны, при атаках происходило смешивание изолирующего минерала, биастового топлива и термоядерного синтеза элементов из тела «разобранной» звезды. После разработки защитного экрана и генерации особого потока энергии, сердечник пробить сложнее, что гарантирует продолжительную службу подбитого корабля. Так что активированная защита щита позволяет видеть, что за ним находится, но не пропустит. Оттого и аналогия с кошкой и воробьем идеальна для сравнения при разном мышлении. — Значит, Аома выбрал себе непростую цель. Обычный сценарий тут не подойдет. — Венму покачал головой. — Не волнуйся, мой друг легко не сдастся. Это Мадаи надо искать пути отступления, потому как его корабль точно возьмут на абордаж. — Ты уверен? — Малимель смерила взглядом глупого немурэ. —Это ты видел одну сторону Мадаи, а я, как родич, знаю больше его особенных сторон. Уверяю тебя, Аома сдастся. — Он выиграет. — Богдан отпил из пиалы горячий чай, на травах, напоминающих ему малину, душицу, мяту и гибискус. — Айдани? Почему ты так думаешь? — Малимель удивилась, потому что считала, что уж он-то встанет на ее палубу! — Если ты наблюдала за Аома, то я смотрел на Мадаи. Абордаж уже состоялся, и сигналы у них уже общие. Кто будет капитаном, это вопрос, но то, что каюту они делят одну — факт. Все родичи и супруг скрестили свои взгляды на довольном лице злоуста. — С чего такие мысли, поделишься? — Инела заулыбалась лукаво. Богдан ответил лукавой улыбкой. — Да раздевали они друг друга взглядом. Как голодные кометы, несущиеся к гравитационной воронке. Уверен, завтра Мадаи будет работать через клон-таяк. — Ты думаешь, что управлять этим рейсом будет Аома? — Ну, может они и поменяются. Кто знает. Немурэ переглянулись. К этому моменту пара, о которой говорили, добралась до взлетного. Рассевшись по местам, оба немурэ выглядели чинно и важно. Спустя несколько минут полет взлетного вышел на прямой курс в сторону шлюза, откуда через техническую зону пройдет в порт. — Куда тебя подвезти? — задал вопрос Мадаи. — А куда бы ты хотел? — Аома хитро улыбнулся. — О. За мной, значит, выбор. — Мадаи качнул головой. Немурэ, который сидел напротив степенного последыша рода Кебеж, отвел взгляд в сторону. С Мадаи было сложно, и в этом Малимель была права. Это для одних он открытый, прямой как линия старта, а для остальных — закрытый люк в защищенный сердечник корабля. И ты не знаешь, там сейчас он целый, или там уже образовалась энергетическая лава. Это реакторное топливо сердечника, смешанное с особым минералом, который на уровне ядерного синтеза сгущает элементы, не давая им бабахнуть, как при взрыве ядерного топлива. Синтез идет, но медленный, можно сказать почти стоит на месте, и очень похож на магму планеты. Это особое свойство минерала, преобразовывать термоядерную реакцию, замедлять ее, практически гасить, но при этом оставлять горение на низких температурах. Для звезды низкие, а для живых, тех, кто сгорит при 200°, очень даже высокие температуры. Аома закусил щеку изнутри до боли. Появился привкус крови во рту. Отрезвило. Ему действительно нравился Мадаи, и он решительно его преследовал, приходил в гости, узнавал, на каких мероприятиях он будет, вне Дома. Они встретились за год до того, как Айдани вернулся. В тот день Аома понял, что больше ему никто не нужен. Вот этот немурэ просто должен встать на одну с ним палубу, и не волнует, что Аома отстает от него по процедуре кондульсцента. Но это его уже не волновало. Мадаи пленил сердце, завоевал его просторы, взял на абордаж все мысли. Аома вился вокруг него постоянно, практически преследовал! За годы, что они знакомы, этот немурэ не подал виду, что понял хоть один намек! А ведь оных было немало: то болтик кинет, то постучит по корпусу, то палубы объединит. Намеки банально игнорировались, словно его за неразумную зверушку воспринимают, которая просто ищет ласки от любого, кто будет рядом. Это бесило, выматывало и заставляло искать возможности, пути, ходы, плавить замки и кайлом поднимать опущенные люки! Палубой по башке, если Аома не добьется его взаимности! Сразу после выхода Аталь-Кебеж из состояния заморозки их взаимоотношения сдвинулись с мертвой точки. Было тяжелое время, когда Мадаи выбивался из сил, делая все для своего Дома, и Аома также был занят. Они то и дело встречались, находясь в напряжении, и в один из таких дней просто расслабились. Утром, проснувшись вместе, Аома был вынужден принять тот факт, что существенных изменений не произошло. Они лишь на ночь состыковали борта, а на утро каждый улетел на свою территорию. Но это уже было хоть что-то! После этой ночи легче не стало, все также тяжко давалось отдаление на расстояние кончика хвоста. Аома, опробовав вожделенную добычу, хотел еще. Вот только добыча не хотела. Мадаи, который и ранее-то был не очень сговорчивым, тут превратился в кусок льда вне атмосферы. Этакий заледеневший жидкий азот — в вакууме полностью недвижим. Аома же хотел быть той атмосферой, тем давлением и гравитацией, которая запустит реакцию и превратит ледяную глыбу в газообразную субстанцию, с которой смешается крепко накрепко. Мадаи, который для ближнего круга офицеров корабля, под названием «Жизнь», тепло расположенный, с остальными капитанами держится на почтительном расстоянии. Он культурен, может помочь при просьбе, но первым на контакт не идет. Можно сказать, что он очень скрытен, оберегает свою капитанскую каюту, и четко следует какому-то намеченному жизненному сценарию. И в этом сценарии Аома не занял один из пунктов следования по маршруту. Обидно. Мадаи, который сидел напротив друга Венму, старался ни о чем не думать. Вот только мысли все равно вертелись вокруг этого неугомонного немурэ. И ведь не отстает, не сдается. Он бы принял его, если б их взгляд упирался в один и тот же параметр частот. Аома хочет большего, чем просто связь, ну, а Мадаи не хочет чего-то больше, чем просто постель. Как до него донести этот простой пункт их несоответствия? До конца полета еще двадцать минут, так что стоит поговорить. Этот сорванец просто так не отступит. Такой тип разумных слишком хорошо знаком, не в первый раз встречается. — Аома, ты ведь понимаешь, что мне не нужны отношения? — задал вопрос Мадаи, внимательно глядя на собеседника. — Знаю. — И чего ты тогда ищешь вокруг меня? Кроме соития, я ничего тебе не дам: ни ласки, ни заботы, ни ответа на твои ожидания. Вообще ничего, кроме физического контакта. Да и тот, когда я хочу, а не ты. Понимаешь? Я не пойду к тебе, когда ты захочешь прочистить патрубки. И не расстроюсь, если позову, а ты откажешься. В этом случае я приглашу кого-нибудь другого. И не буду как-либо не так себя ощущать. Моя совесть будет сладко спать, Аома, понимаешь? — Я понимаю. — На лице отразилась такая уверенность, что Мадаи мог лишь мысленно пожалеть несчастного. Он не того немурэ выбрал для своего будущего. — Тогда, вот тебе сценарий того, как все будет, — Мадаи чуть подался вперед, уверенным взглядом посмотрел в глаза не менее в себе уверенного немурэ. — Я зову, ты приходишь. Мы играемся на ложе, до финала. Затем разлетаемся по разным координатам. Никаких упреков, надежд и ожиданий. Ссоры, ревность, претензии — между нами этого не будет. Для подобного, по меньшей мере, нужно обоюдное влечение. А я, как ты сам видишь, не заинтересован в чем-то большем, чем в прочистке патрубков. — Я согласен. — Аома сжал кулаки, потом расслабил. — Прелестно. Чистим патрубки и разлетаемся. — Мадаи кивнул головой координатору и взлетный изменил направление. Вместо порта он завернул в сторону, пролетел через ближайший шлюз. Оказавшись в техническом коридоре, где располагалась «посевная», добрался до выстроенного здания, напоминающего маленькое гнездо подсельной семьи. Такой семьи, которая только-только перебралась на новое место и еще не начала строительство личного кеет. Приземлившись на посадочный диск, взлетный замер, останавливая ход сердечника. Мадаи, после того, как вышел таяк-воин, встал с места и покинул салон. Аома проследовал за ним. Этот технический коридор выглядел как труба, с видимыми стенами и потолком, засеянный разными культурами зерновых растений. Также между полями располагались ряды деревьев, водные каналы, оросительные системы, и технические строения. Внутри здания, которое строится всегда в технических коридорах, вблизи секторов проживания немурэ, как «загородные резиденции», было просторно, светло, обставлено мебелью. Также тут находился таяк, который вышел к гостям. В таких вот строениях может остановиться любой немурэ, если они не заняты кем-то еще. Никто не запретит, так как это не личный кеет, куда надлежит получить приглашение и разрешение войти от владельца. Этакая замена гостиницам. — Ничего не нужно, мы ненадолго. — Произнес Мадаи, направляясь строго в сторону омывальни. Аома шел следом за ним. Проведя обязательный ритуал с мытьем рук и лица, пара прошла внутрь, добралась до спальни. Мадаи осмотрел ее, хмыкнул, после чего пошел в сторону ванной. Ему надо было омыть тело, подготовиться к играм. Все же, патрубки чистить будут ему, а не он. Уж так влечение, чтоб его треснуть или расплавить, на генетической модели тела сформировалось. Ну да ничего, может, чтоб отпугнуть, сам почистит патрубки этому гордому сорванцу? Кто знает, вдруг чистку он не приемлет и откажется, а там и отдалить его от себя будет легче легкого. Аома, который остался в спальне, прикусил щеку, закрыв глаза. Было больно, но он выдержит. Если бы Мадаи вообще не хотел, не воспринимал его хоть как-то, то и здесь-сейчас бортами бы не позволил соприкоснуться. Постаравшись успокоиться и настроиться, прошел к окну, выглянул наружу. Собирался дождь. Даже в таких маленьких коридорах, специально созданных для обеспечения секторов с личным кеет, а не нагромождением гнезд для семей, имелась своя замещаемая структура дня и ночи. Вместе с этим дующий ветер, формирование облаков, осадки, засушливые или дождливые десятидневия. Этот плоский мир, расположенный в вакууме, не вращался вокруг своей оси. Гравитация, какой обладают планеты, отличается, от той, какой обладает Дом. Те существа, что привычны именно к движению планеты, будут чувствовать ее отсутствие на территории среды космической расы. Они не смогут понять, в чем дело, но ощутят, что чего-то не хватает. Плоский мир, растянутый как блин, разделен на две части по горизонту, с искусственно созданной гравитацией, мог предложить своим жителям все, что требуется. И в этом огромном плоском мире, внутри его тела, один немурэ жаждет обладать не только телом другого немурэ, но и всем его нутром, которым сможет завладеть, не прибегая к радикальным методам. Уперев руки в подоконник, прижав лоб к стеклу, смотрел на грозовой фронт коридора. В тот раз они тоже использовали временное пристанище технического коридора, снося телами мебель, жарко целуясь, срывая друг с друга одежду. Их охватил огонь, пожар, а в голове фейерверк из комет, взрывов звезд и падения всех сценариев. Казалось, что не могут насладиться друг другом… Аома открыл глаза. Что тогда было с Мадаи? У него от напряжения мог быть срыв, и он его замаскировал своей холодностью? Или просто хотел сбросить напряжение, вот и позволил? Как же с ним сложно! Обдумав все, активировал на руке браслет хамелеон системы, которая освежила тело. Идти в купель он не хотел. Чем меньше времени будет между ними, тем быстрее он получит в свои руки Мадаи. И пусть будет так, как он расписал по своему сценарию. Пусть. Сломать пару пунктов и прописать новые пути, это ж не так трудно, по сути-то. — Пойдешь? — спросил Мадаи, который вернулся в спальню с влажными волосами. — Нет. — Аома повернулся к нему лицом, плавно деактивировал на себе часть одежды. Интерес у Мадаи был, определенно был. Он жадно осматривал оголенный торс, руки, опускал взгляд ниже. Казалось, что голод мучает его куда как больше, чем этого молодого самца, не так давно прошедшего кондульсцент. Ну, играть можно на двух палубах, так что Мадаи плавно развязал узел светлого махрового халата. Медленно спустив его с плеч, уронив на пол, чуть не отступил на шаг назад. На него смотрел голодный хищник, чьи глаза потемнели, черты лица заострились. И это будоражило, освежало, заставляло хотеть больше натянуть провода, да посмотреть — устоит на скользкой палубе, или поедет вперед, сдвинутый силой держащего их с той стороны. Аома осмотрел это тело, о котором грезил, пошел на сближение. Взять на абордаж, провести ревизию по коридорам, очистить системные кодировки, и провести дезинфекцию. Жадно исследуя, жадно сжимая в руках, так, чтоб палубы сложились! Провода вам на шею, и током под ноги! Аома жадно всасывал кожу на шее Мадаи, вдавливая его в стену, заблокировав руки, всунув между ног колено. Его дико будоражил запах, этот смешанный с адреналином коктейль феромона, проявляющийся при возбуждении. Хотелось пометить, заставить принять клеймо, объединить кодировку… — Тише, звереныш, тише. — Руки обняли, прижали к себе. — Ну-ну, что такое? Тише, расслабься. — Прости, накатило. — Повинился Аома, ощутив, что прокусил до крови шею. — Постой так, подыши. — Мадаи прекрасно понимал, что если накрывает, то это все, лучше дать что надо, после чего станет легче. Хорошо, что он не в тяжелой форме! Этот мелкий паразит не просто подошел, он подлетел с затуманенными глазами, вдавил в стену, обездвижил так, словно он таяк. Оголодал сорванец, однозначно оголодал. И вот чего он выбрал столь трудную цель? Мог бы взять любые координаты, и ему бы сдались гораздо быстрее. Почувствовав, как место укуса зализывает влажный язык, мог только улыбнуться. Руки же перестали блокировать, но вместе с этим опустились к ягодицам. О, да! Звереныш завелся. Пара минут и они уже лежат на кровати, исследуют друг друга. Еще немного игр, и Мадаи взрыкнул, натянутый на не малое хозяйство пирата, что взял судно на абордаж. Его притянули к себе, перехватив под локти. Резкие движения, стоны, рыки, немного массажа и вот Мадаи слетает первым, не выдерживая темпа. Его перехватывают сильные руки под животом, но при этом терзаемое тело сотрясается от толчков. Под зверенышем просто невозможно дышать, рычать, а только чуть придушенно стонать; он завалился сверху, жадно вдавливая в кровать. Когда зверь насытился, откатился в сторону, но практически сразу сграбастал распотрошенную тушку в свои руки. Вжав в себя, заставляя прижиматься к жаркому боку, уткнулся носом в макушку. Мадаи, который переводил дух, как и его партнер, не мог сказать, что ему не нравится столь дикое сношение. Наоборот, оно бодрит. Нет, конечно, его телу надо отдохнуть, но вот эмоционально — как разряд током! И да, это ж только начало. Звереныш молод, голоден, жаден… Ночь выдалась ясной, с имитацией звезд. Аома, который прочистил патрубки несговорчивому немурэ, лежал рядом с ним, поглаживал по плечу. После пятого захода Мадаи просто отключился. Рекорд, если честно. Жаль, что утром он снова обледенеет. Когда этот немурэ разыгрался, отпустил себя, они приятно провели соитие. После него бедный капитан взятого на абордаж судна, не выдержал мощи пиратского натиска и лишился чувств. Улыбнувшись, поцеловав его в чуть припухшие губы, слегка покусанные, Аома шепнул: — Я тебя все равно поймаю, не сбежишь.