Сказки обо всем на свете

Игрикана - воздушный грифон. Зверь утренних сумерек. Когда Ди создавал миры, Игрикана пребывал под его правым крылом, и стал он принадлежать миру красному. Его следует чтить алыми и белыми цветами, орехами и мёдом. Он и его потомки помогают людям в мире проявленном. Его следует просить о богатом урожае и успехе в делах. Его любимцы - торговцы и дворянство. («Руководство о правильном чествовании. Книга первая».) Над долиной уже сутки висели грузные дождевые облака. Их пузатое чрево, набухшее влагой, всё никак не могло разверзнуться, и оттого воздух отяжелел и наполнился духотой. У послушника Огны-Ями дела начинались еще до восхода солнца. Натаскать воды в залы встречи, помочь приготовить завтрак, обед и ужин и разнести ожидающим в преддверии и братьям встречающим. А еще долгие уроки с наставниками и семь обязательных ежедневных молитв. Порой он не успевал их сотворить до заката и проговаривал скопом все сразу, до глубокой ночи, перемежая древние слова извинениями за свою нерасторопность. Да и где ему быть скорым? С рождения правая нога была короче левой и всё тело кривилось вслед за ней. Там, где другие справлялись за полчаса, ему требовалось полтора. Говорят, такое бывает, если Покровитель вовремя не успевает прийти на зов и тса успевают полакомиться кусочком искры. Так ли это, он не знал, а спросить было не у кого. Мать его давно умерла, в каком приюте принимали его в красный мир, никто ему не рассказывал, а его Покровитель - хорёк Ями, как это было заведено, не помнил момента встречи. Слившись искрой Огны, он начал путь заново, и прошлое было отринуто и забыто. Махарагра - солнечная мантикора. Зверь зари. Когда Ди создавал миры, он опирался правой лапой на спину Махарагры, и стала она и её потомки служителями и исполнителями его воли в мире красном. Чтить её следует свежими фруктами и молодым вином. Покровительствует жрецам и прочим служителям храмов. Просят её о делах духовных, часто используют как посредника между людьми и другими богами. («Руководство о правильном чествовании. Книга первая».) Их Приют-в-Долине был большим и богатым: двадцать наставников, более сотни братьев и тысяча послушников. Он лежал в разливе полноводной реки, в землях плодородных и тучных. Со всех окрестных королевств стекались к ним женщины, готовящиеся стать матерями, принося с собой дары. В священных книгах написано, что, какой Покровитель откликнется на зов, зависит от воли случая и силы искры новорождённого, но все знают, что это не совсем так. Если обряд начинается с первыми схватками, рядом опытные призыватели, чадит дым семян дерева увэ и стучат ритуальные барабаны, то шанс призвать могучего Покровителя многократно возрастает, да и роды проходят легче и быстрее. Призвать Покровителя можно еще в течение полусуток после родов, потом материнский покров истончается и исчезает, и тогда на лишенную защиты искру накидываются тса. Они разгрызают и растаскивают её. Нет, ребёнок не погибает, он может даже вырасти, если за ним будут ухаживать, но живым уже не станет - так, пустая оболочка, не способная ни мыслить, ни чувствовать. Вот и идут нескончаемым потоком роженицы. Несут золото и тонкие ткани, ведут стада, везут телеги, наполненные зерном и фруктами. Чтобы не рисковать, появляются задолго до родов, порой месяцами живут в преддверии, молятся Рамахиниду и постятся. Сейчас в Приюте особенно многолюдно. Прошлый год был урожайным, а зима мягкой, и любились сытые и довольные крестьяне и знать вволю. Теперь вот время пришло плоды тех любовий собирать. А неделю назад сама королева прибыла. О том, что она на сносях, давно знали, готовили заранее и покои, и братьев с наставниками, а суеты все равно вышло много. И теперь у бедных послушников лишние заботы: половину королевского двора ублажать. Дахну - медный змей. Зверь полдня. Во время сотворения мира он возлежал на спине у великого Ди и стал центром и сердцем красного мира. Зерно и хлеб принято отдавать ему. По легендам, мир проявленный так полюбился ему, что обернулся он человеком и до сих пор ходит промеж людей, сам себе Покровитель и хранимый. Особенно он благоволит наставникам, учителям и путешественникам. Его следует задабривать перед любой поездкой, а также для успехов в учёбе. («Руководство о правильном чествовании. Книга первая».) Когда с повседневными заботами было покончено, настало время идти в зал обучения, Старший Наставник уже ожидал их. Огны-Ями, как всегда, приковылял последним и, с трудом подогнув под себя калечную ногу, уселся в самом дальнем и тёмном углу. Духовные практики давались ему немногим лучше работы. Почти у всех братьев в Покровителях были птицы. У большинства совы, много воронов, несколько орлов. Птицы - лучшие для взаимодействия с синим миром. Они спокойные, рассудительные и мудрые. Его же хорёк был суетным, любопытным и трусоватым. У Огны не получалось полностью погрузиться в синий мир, сквозь него все равно проступал красный, даже если все время жевать семена увэ, которые могут и обычного человека отправить туда. Прежний Старший Наставник никогда его не ругал, посмеивался по-доброму и любил повторять: "Даже малое может стать великим". Но два года назад он ушёл в пределы_где_красное_сливается_с_синим, а его преемник подобной широтой души не обладал. Вслед за его ядовитыми шутками и остальные принялись высмеивать калеку. Он бы ушёл, да некуда. В Приют он подался с пепелища родной деревни, совсем мальчишкой. Другие дороги - в городские нищие или разбойники, были куда как хуже. Здесь же - сыт, обут, одет, и ладно. Сегодня послушников в зале обучения было мало. Все, кто мало-мальски умел, помогали в залах встречи. С утра большой колокол звонил уже семнадцать раз - а это значит, что семнадцать детей готовились появиться на свет. Урок продлился недолго. Не успел Огны задремать (он всегда засыпал, когда пытался сосредоточиться для входа в транс) под монотонную мантру, которую начитывал Наставник, как она прервалась. В восемнадцатый раз запел колокол и не смолкал целую минуту. Вбежал брат и с почтением зашептал что-то на ухо Наставнику, после чего тот спешно вскочил на ноги и, ничего не объясняя, вышел. "У королевы начались схватки", - пронесся гомон по рядам послушников. Аграмерон - огненный феникс. Зверь заката. Когда Ди создавал миры, Аграмерон пребывал под его левым крылом и стал он принадлежать миру синему. Его следует чтить свежей рыбой, жемчугом и кораллами. Благоволит морякам, рыбакам и охотникам. Также считается лучшим другом Покровителей. («Руководство о правильном чествовании. Книга первая».) Возносить молитвы богам можно где угодно, хоть в своей келье. Но туда Огны-Ями не пошел. К вечеру духота не рассеялась, смытая благословенным дождём, а стала еще гуще и насыщеннее. В закрытых помещениях - совсем смерть. Дождавшись заката, послушник поковылял к воротам. Он давно облюбовал полянку на холме рядом с ними. Тут тебе и тень от раскидистых ив, и колыхание душистых трав, и укрытость от любопытных взоров. А еще у подножия холма пролегала дорога, по которой шли в Приют женщины со своим сопровождением. Огны-Ями нравилось наблюдать за ними, оставаясь незамеченным. Он успел восхвалить трёх из семи великих богов и передыхал перед следующим заходом, когда увидел одинокую женскую фигуру. Она брела очень медленно, бережно переставляя ноги. Несмотря на жару, тело с головы до пят было укутано в бесформенный балахон. У ворот путница остановилась и заозиралась. Обычно там всегда дежурил кто-то из братьев, но сегодня все были слишком заняты в залах встречи и встретить её было некому. Скрепя сердце Огны-Ями поковылял к ней со склона холма. Можно было, конечно, оставить её дожидаться, пока кто-нибудь из братьев не освободится, но он всегда с нежностью и сочувствиеим относился к бедным и сирым – а, судя по отсутствию сопровождающих и грубой одежде, женщина явно не относилась к привилегированным слоям общества. Как заповедовал Бласкоавар,любая может обратиться за помощью в Приют и эта помощь будет оказана. При прежнем Старшем Наставнике так и было: он не делил посетителей на тех, кто пришёл с пустыми руками, и тех, кто привёз дары. Со всеми был одинаково ласков и каждой старался для зова выделить опытных наставников и братьев. Теперь же... Да что там говорить. Даже селили бедняков в подвалах, куда почти не проникал свежий воздух, зато в обилии водились мыши и клопы. Добравшись до женщины, Огны-Ями понял, что дело плохо. Полы её балахона и босые ступни были в потеках бурой подсохшей крови. Она бережно прижимала к груди свёрток, издававший жалобное кошачье попискивание. - Как давно родился ребёнок? – Послушник не стал ходить вокруг да около. - Не больше трёх часов назад, - лицо женщины, озарившееся надеждой при виде его, вновь посерело от усталости и страха. - Я так спешила, почти дошла. Но пришлось остановиться и потом понадобилось немного времени, чтобы отдохнуть. Бласкоавар - благочестивый единорог. Зверь вечерних сумерек. Левой лапой опирался на него великий Ди при создании миров, и стал он хранителем и защитником мира синего. В красном же мире он поддерживает всех страждущих. Именно он принёс заветы праведности. Особо благоволит людям добрым и сострадательным. Его следует чтить любыми плодами, произрастающими в земле, и молоком. («Руководство о правильном чествовании. Книга первая».) - Женщина врёт! - Старший Наставник, которого выдернули со священного обряда королевских родов, выглядел недовольным и сердитым. Он лишь раз взглянул на посетительницу и говорил, обращаясь исключительно к Огны-Ями. - Не меньше семи часов прошло с момента родов. Покров уже истончился. Послушнику казалось, что именно его обвиняют грозным тоном. - Но ведь еще можно что-то сделать, - промямлил он. - Есть еще время в запасе… - Сделать что? - Хищная фигура нависла над ним, угрожающе прищурившись, словно не человек, а его Покровитель орлан, расправив крылья, злобно прищелкивал клювом. - У меня и так не хватает умелых рук и светлых голов, чтобы тратить их на заведомо обреченное создание. «Зачем он так?» Послушник, обернувшись, увидел, как замершая на пороге женщина, всхлипнув, опустилась на пол, продолжая прижимать к груди драгоценный свёрток. - Надо бороться до последнего, за каждую искру. Не это ли заповедовал Бласкоавар? - Огни-Ями старался говорить твёрдо, но голос предательски дрожал. - Ты прав, послушник, - тон Наставника неожиданно смягчился. - Мы окажем помощь этой бедной женщине и ее ребёнку. Ты окажешь её. В конце концов, ты уже семь лет торчишь в Приюте. Должен же хоть чему-то за это время научиться. - Я? – опешил послушник. - Но как? - Ты можешь взять семена увэ из хранилища. Чистые холстины находятся там же – впрочем, об этом ты знаешь. И не беспокой меня сегодня больше! Слишком великое событие свершается сейчас, и я должен на нем присутствовать, а не разбираться с нищенками, не способными даже прийти вовремя. - В какой из чертогов встречи мы можем пойти? - Огны-Ями смиренно склонил голову, принимая волю старшего. - Сегодня свободных нет. Но ночь достаточно тёплая, и возле храма вам будет даже лучше, чем внутри. Женщина заговорила лишь когда, собрав все необходимое, они покинули храм. До этого она молчаливой понурой тенью следовала за Огны-Ями, стараясь приноровиться к его дерганой походке. - Меня зовут Суа-Нито. А сына я назвала Ари. - Негоже человеку получать имя, пока не назовёт себя его Покровитель, - назидательно пробурчал послушник. Они не ушли далеко от зала встреч, лишь спустились к реке. Отсюда еще была слышна песня барабанов. Огны развел костёр и, отступив на три локтя, обвел его кругом из белых камней, собрав их на берегу. Женщина расстелила чистые обрезы ткани вблизи огня и перенесла на них ребенка, освободив от слоёв ветоши, в которую он был завернут. Проснувшийся младенец запищал жалобно и требовательно. - Я все равно его не оставлю. Даже… - Она запнулась. - Даже если у него не останется искры. - Ты говоришь ересь, Суа-Нито. Если у него не будет искры, он станет живым мертвецом и оболочкой для тса. Такие - только боль для близких. Когда огонь стал высоким, послушник кинул в него горсть семян. Здесь, на открытом пространстве они почти бесполезны: пахучий дым сразу унесёт ветром. Но хоть что-то. - Скажи, сколько в действительности прошло времени? Это важно. Ложь может лишь навредить. - Девять часов. - Значит, осталось три, - Огны-Ями опустился на землю рядом с костром, напротив матери с младенцем. - Молись, Суа-Нито. Он скрестил ноги, выпрямил спину и закрыл глаза. Помедлив, закинул в рот горсть семян и принялся сосредоточенно их разжёвывать. Горькая слюна тут же защипала язык и обожгла горло. Рамахинид - лунный сфинкс. Зверь полночи. Когда великий Ди создавал миры, он лежал у него под сердцем, и стал он центром синего мира, связующей нитью между человеком и его Покровителем. Чтить его следует кровью, как самой священной жидкостью. Он покровительствует всем, кто встречает новую жизнь, а также тем, кто дарит смерть. Воины и братья из приютов могут просить его о помощи. Также он отвечает за обряд встречи. («Руководство о правильном чествовании. Книга первая».) Как в мире красном, мире проявленном Ями был внутри Огны, так в мире синем всё было наоборот. Маленький пушистый хорёк приподнял треугольную мордочку и распушил усы. Синее проступало сквозь красное, но не полностью. У послушника плохо получалось контролировать сознание. По-прежнему виднелась громада храма, правда, зыбкая и колеблющаяся. Лиловая рябь струилась по его стенам. Лазоревый туман окутал пространство, но сквозь него проступали ветви деревьев и валуны из мира проявленного. Младенец также виделся двояко. Он стал прозрачным сосудом, внутри которого горела бирюзовая искра, прекрасный цветок пламени. Вокруг призрачного тела висел радужный пузырь материнского покрова. Он был уже совсем тонкий, местами белесый, а не цветной. Предчувствуя скорую поживу, стаи тса бились об него, клочками самой тьмы витая в воздухе. Эти твари всегда слетались к новорождённым, но никогда еще Огны-Ями не видел их в таком количестве. Быть может, здесь собрались те из них, кого отпугнули барабаны в храме и бдительные взоры наставников и братьев. Приподнявшись на задние лапки, хорёк осмотрелся по сторонам. Он чуял других Покровителей и даже видел их силуэты в тумане. Это хорошо: быть может, кто-то услышит и отзовётся. Легко звать, если ты птица - голос громкий, а глаза зоркие. Но он птицей не был. Вытянув пасть, зверек засвистел, стараясь вплести в зов всю свою мольбу, всю силу. Время шло. Некоторые из Покровителей подходили ближе, но в круг огня никто не вступал. Тса стало больше. Они облепили покров таким плотным слоем, что ребенка совсем не было видно. Кусочком сознания послушник слышал, как он жалобно плачет в красном мире, а его мать что-то тихонько напевает, пытаясь успокоить. Вот мимо пролетела сойка, совсем рядом. Уж как звал её Ями, как крутился на месте, фыркал и пощелкивал, но она не вернулась. И тут появился он… Медленно и величественно сквозь слои синего и лазурного шествовал снежный барс. Не может быть! Хорёк был готов заплясать от радости: Покровители из семейства кошачьих считались одними из самых сильных и благородных. Большие лапы ступали мягко и бесшумно. Вот зверь вступил в круг, вот приблизился к ребёнку и... Не замедляя шага, всё так же торжественно проследовал мимо, в сторону Храма. Ну конечно, не на его зов он откликнулся и не к ним на встречу направлялся! Должно быть, совсем скоро королевский отпрыск встретит своего Покровителя. Что ж, снежный барс - прекрасный вариант для будущего властелина. Огны-Ями совсем отчаялся. Он присел на задние лапки и прикрыл мордочку передними. Сколько у них осталось времени? Час? А может, и меньше. Не стоило ему браться. Как у такого калечного неудачника может получиться хоть что-то путное? Ему стало очень жаль себя, даже жальче, чем ребенка и его мать. Захотелось спрятаться, забиться куда подальше, только чтобы не смотреть в глаза женщине и её живому-мертвому сыну, когда он вернётся в красный мир. А потом он вспомнил бывшего Старшего Наставника и как тот любил повторять: "Пока горит искра - есть надежда ". Стыд за свою трусость и слабость заставил его встряхнуться и в два прыжка оказаться возле ребенка. - Послушай меня, Ари! - зашептал он сразу в двух мирах. - Ты ведь сильный, и зов у тебя должен быть сильный. Я всего лишь помощник, главный - ты. И тебя должны услышать, выбрать. Борись, малыш! Зови сильнее и громче. Слышишь? Не сдавайся! Ему показалось, или в самом деле пламя искры стало ярче, затрепыхалось сильнее?.. Покров дрогнул и осыпался разноцветными клочьями. Послушник зажмурился. Он не хотел видеть, как будут пировать тса и как живое будет становиться мёртвым. Он слушал красный мир, ожидая душераздирающих криков. Как же, наверное, больно, когда тебя выжирают изнутри… Но криков не было. И тогда Огны осторожно приоткрыл один глаз. И тут же распахнул и второй. Ди - столикий дракон. Создатель и объединитель миров. Он есть начало и завершение всего сущего. Любой дар, приносимый другим богам, также приносится и Ди. И нищий, и царь, и убийца, и праведник равно значимы пред ним и равно любимы, как и прочие создания, им сотворенные. («Руководство о правильном чествовании. Книга первая».) Пространство застыло. Тса все так же висели в воздухе, будто отделенные от искры невидимым покровом. Они дрожали, и страх их был почти осязаемым. Огны-Ями ощутил его источник и развернулся на задних лапках, чтобы увидеть. Согласно легендам, порой потомки богов становились Покровителями. Из таких младенцев вырастали великие герои, творцы и праведники, те, кто переворачивал мир с ног на голову. И солнечная мантикора, и грифон, и единорог обладали немыслимой силой и могуществом. Но никогда еще дети самого создателя Ди не снисходили для связи со смертными. Никогда прежде. Туман, окутывавший синий мир, рассеялся. Его долины и холмы видны были ясно, как на ладони. Светящиеся звери, замерев, как и тса, с благоговейным почтением взирали на восток. Там, у горизонта, занимая собой треть неба, парил великий дракон, переливаясь всеми оттенками синего. Дав вдоволь полюбоваться собой, он изогнулся и величаво поплыл вперёд. Дракон двигался быстро, столь же быстро уменьшаясь. Оказавшись над застывшим в немом изумлении хорьком, уже был размером всего лишь с двухэтажный дом. Плавно опустившись на землю, он открыл пасть, испустив столб пламени. Пеплом осыпались тса, роем окружавшие младенца. Дракон стал еще меньше и вошёл в круг. Не сводя пристального взгляда с Огны-Ями, он выдохнул: - Мое имя Сааа. Дракон приблизился к ребёнку. Теперь он был ростом всего лишь с крупную собаку. Одним движением он заглотил искру и на секунду озарился лазурью. Внутри него отныне она в полной безопасности. Маленький дракончик, всего с локоть длиной, свернулся колечком на земле, поджав под себя лапы и укутавшись в крылья. Бирюзовые глаза затянулись пленочкой век. Он спал. Огны-Ями плакал. Тёплая влага струилась по щекам. Её было много, слишком много для слёз. Вот и лоб намок, и волосы. Послушник открыл глаза в красном мире. Потоки благословенного дождя нисходили на землю. Суа-Нито, согнувшись, укрывала собой уснувшее дитя. Может быть, она тоже плакала, но за пеленой дождя слёзы было не различить. - Твоего сына зовут Ари-Сааа. Ты ведь понимаешь, что он будет удивительным человеком? - Я в этом никогда не сомневалась, - женщина подняла голову со спокойной улыбкой. Наверное, в этот миг взиравший из пределов_где_красное_сливается_с_синим Старший Наставник гордился своим учеником. Да что там: он и самим собой гордился.