Verdugo

Утро побеждает ночь. Эта ночь была длинной и убийственной для них. Тьма прожигала душу, раскрывала старые раны и словно перекисью капала на них, чтобы те почувствовали ноющую боль снова. Она была яркой, позитивной для обоих, и до безумности колющей. Они разбились окончательно на рассвете. Боль победила любовь, заставила кровь прожигать кожу и полыхать их тела. За окном бушует погода. Небо покрылось белыми тучами, предвещая снег. Ветер колыхал деревья, напевая им колыбельную своим свистом. Древесина то и делала, что скрипела или била своими ветвями об стёкла окон. На кровати лежал Чонгук, он давным-давно уже проснулся. После долгого сна его волосы взъерошились, приподнялись и спадали ему на лицо. Веки были слегка приоткрыты, пока зрачки блуждали взглядом по потолку, зацепляясь за висящую люстру из серебра. Ему ночью было жарко, поэтому часть одеяла убрал во время сна. Сора также лежала на спине, на лице покаялась умиротворённая грусть. Женское тело лежало в такой же позе, отличало их то, что девушка размышляла о их супружеской жизни, а он — про план на день. Когда кровать была горячей от лежащих тел, девушка тихим и хриплым голосом от сна проговаривает: — Нам нужно поговорить. О важном. — лежащее тело рядом, поворачивается на бок и затуманенным взглядом рассматривает лицо Соры. — Хм, — губы растягиваются в грустной улыбке, кончик языка проводит по сухим губам и зубы чуток прикусывают его, — давай поговорим. — не хочет это отвечать, он не хочет говорить, потому что предугадывает финал, который совсем не счастливый. — Я думаю, — девушка лежит, а пальцами перебирает одеяло, тревога накрывает её из-за чего та прикусывает губу. Взгляд устремлён в стену, он пустой, ночная истерика смыла там всё, забрала, — нам нужно побыть наедине. Сколько? — сама своим словам не верит, поэтому саркастически посмеивается со своих же слов. — Месяц или два. Неважно. — утвердительно проговаривает «неважно», однако разум проговаривает «важно». — Нам это точно нужно? — он шёпотом выпаливает это, частота дыхания уменьшается, уголки губ опускаются вниз, показывая его недоуменную грусть. Он пытается сохранить маску спокойствия, плохо получается, игрок сломлен. Грустная улыбка с лица быстро сменяется на холодность: брови немного подняты, через лоб проходят горизонтальные морщины, глаза расширены, он смотрит сквозь Сору, фокусируя своё внимание на комод, осматривая духи своей жены. — Я хочу побыть одна, всё осмыслить и, — голос затихает, голова поворачивается к лицу Чону, её взгляд был тусклым, словно солнце в её глазах зашло и янтарные глаза превратились в грязно-жёлтые блики. Она осматривает его словно в последний раз, замечает грустный взгляд на лице супруга, рукой тянется к его щеке и поглаживает нежную кожу, — попытаться всё изменить… — Как ты будешь пытаться все изменить, когда будешь одна? — голос мужчины становится громче, на переносице выступают морщины, из-за сведенных бровей. Он резкими движениями убирает пальцы девушки со своего лица и презрительно смотрит в глаза. — Разве борьба за нас будет только с твоей стороны, а я? — чуток прикрикивает на последних словах, выдыхает из груди воздух и неотрывно смотрит на объект гнева. В его глазах читалась обида, злость и непонимание. Ранее карие глаза, превратились в чёрные, пугая девушку ещё больше. — Где буду в этот момент я, что мне делать? Вся эта боль не только накрывает тебя. — парень приподымается и садится, свой холодный взгляд отводит от супруги и смотрит в стену, сглатывает ком в горле, прочищая его, продолжает, — я также соучастник этого преступления, я также соучастник нашей боли. Ты решаешь сейчас не только за себя, но из-за меня. Не будь эгоисткой, прошу, — выпрямленная спина, руки на согнутых коленях и раздражённый голос оповещает Соре, что Чонгук зол. Она приподымается также и садится рядом возле него, поджав под себя ноги. Голос парня стихает, он продолжительно молчит, на вдохе выпаливает, — Почему? Я не понимаю, почему ты так со мной поступаешь. — он поворачивается к ней, смотрит в её глаза, находит то, что раньше не замечал: боль, любовь и его. — Почему я так поступаю, ты сейчас серьезно? — она усмехается, рукой касается его руки, пальцами цепляется за мужскую ладонь, словно то её спасение. Поглаживает кожу, наслаждаясь ею в последней раз. — Ты сейчас серьезно? Сам знаешь, когда тебя не было рядом, я боролась за нас в одиночку и сейчас я не представляю свою жизнь без тебя, но присутствие тебя в моей жизни, делает мне больно. — ей невыносимо больно и холодно. Она понимает, что теряет его тут и сейчас. Вот они сидящие на кровати, впереди них будущее, в котором нет их самих. Всё тлеет на глазах. Девушка пытается запомнить его вдоль и поперёк, высматривают излюбленное тело мужчины. Наконец собравшись с силами и с собственной отвагой, она поднимает на него взгляд. Он выше, из-за чего кажется, что его взгляд презирает её. Сейчас девушка ощущает себя крошечной, покинутой и голой перед ним. Обнажённая душа открылась перед своей болью. — Сора, — парень прикрывает свои глаза пальцами, трёт их, словно пытается избавится от пелены, но как только открывает глаза, она не исчезает. — я тебя совсем не понимаю: то ты не можешь жить без меня и просишь остаться, а теперь вовсе отвергаешь меня, — он берет её за руку, которой она гладила его. Пальцы сквозь пальцы образовывают замок, который достаточно слаб из-за женской руки. — Чонгук, я тебя до невыносимости люблю, но, — она отводит от него взгляд в сторону, голова наклоняется чуток в бок, её голоса совсем не слышно, — я не могу. — после этих слов она мигом встаёт с кровати, одеяло летит на пол, из-за резких движений, она маленькими, но быстрыми шагами несётся прочь от него, лишь бы сбежать. Парень сначала прибывает в шоке, одумавшись он вскакивает с кровати и бежит за ней. Видит, как женское тело влетает в другую комнату, захлопывая за собой дверь. Чонгук доходит до двери и ладонью упирается в дверь. Кончики пальцев ощущают холодность красного дерева, ладонь спускается к металлической ручке, он медленно нажимает на неё, пытаясь не создавать звуков. Открыв дверь, видит, как девушка с полок забирает всю одежду и складывает в чемодан, спеша у неё это плохо получается, ведь практически вся одежда вываливается и образовывает непонятный комок.  — Сора, — он неспешно подходит к ней, берёт её за плечи и прижимает к себе. Девушка лопатками ощущает его грудь, которая поднимается вверх и опускается с каждым вдохом, — не уходи. Прошу. — голос звучит над ухом, пока девушка рассматривает полки и думает, что взять ещё. — Прости. — единственное, что проговаривает Сора, но не спешит его покидать, поэтому стоит и ждёт ответную реакцию. — Иногда я не показываю мою любовь к тебе, — мужчина руками нежно опускается вдоль её рук, пальцами прожигая кожу, — может показаться что я вовсе равнодушен к тебе, но, — Чонгук обнимает её за талию, — я просто не умею выражать свою любовь, нет слов, которые могут описать мою любовь к тебе… — Перестань, прошу. — она отходит от него на расстоянии вытянутой руки, вновь начинает собирать свои вещи: кофты, штаны, пару платьев. Запихивает всё окончательно, закрывает чемодан, ставит его на пол и напоследок добавляет, — прости. После этих слов девушка забирает чемодан и покидает квартиру, заодно взяв ключи. Картина далеко не из лучших: она в пижаме, сверху пальто, в левой руке чемодан, а в правой — ключи. Им нужно время, чтобы побыть наедине, всё осмыслить. Чонгук находится в диком недоумении. Ему потребовалось пять минут для осознания. Он вылетает с квартиры, со спешкой вызывает лифт, ожидание которого — сущая пытка. Вот Чон выбегает на улицу, но мигом разочаровывается, когда не видит машину своей супруги. Возвратившись в квартиру, под руку попадаются общие фото, разные декорации, которые мигом разбиваются. Осколки летят в разные стороны, некоторые ранят самого парня, но он ничего не ощущает. Мужчина в бешенстве, кулаком разбивает зеркало, на что то трескается от внезапной силы и окрашивается в красный оттенок. Девушка в это время едет к себе в квартиру, она аккуратно себя ведёт на дороге. На телефон приходят сообщения от супруга, но Сора впредь игнорирует их, выключив полностью звук, чтобы те не раздражали её. — Жить без тебя, — тихо произносит себе под нос девушка, — получиться ли у меня дышать без кислорода? — её перебивает звонок. Она мельком смотрит в экран и видит входящий вызов от Кима, — и он ещё, — берёт телефон в руку, но пока не спешит отвечать, — что вам всем от меня нужно, а? — риторически спрашивает та и принимает вызов. — Сора? — Привет. — У тебя всё хорошо? — Да. — несмело отвечает та, но слёзы в глазах твердят об обратном. — Ты за рулём, я слышу звук машины. — Да. — Я не хочу тебя отвлекать, пожалуйста, напиши мне, как будешь свободна. — Хорошо. — кратко ответив, девушка отключается и кладёт свой телефон на пассажирское сиденье. Столь холодный разговор между ней и Тэхёном совсем не оставил след в её разуме. Словно Сора с ним и не разговаривала, потому что мысли улетучились, голова была забита её отношениями с супругом и сложности в них. Доехав до родного места, девушка осмотрела дом и губы лениво потянулись вверх. На лице красовалась детская, невинная и до жути грустная улыбка. Сора вспоминала чудесные моменты, которые испытала в этой квартире.

***

Слегка приоткрытые жалюзи впускают ночной свет фонарей с улицы в комнату, опрокидывая на парня лучи. Они очерчивают его глаза, длинную линию носа и острые углы губ. Глаза блуждают по девушке, которая сидит верхом на нём, пока он спиной прижимается к изголовью кровати. Пальчики юной несмело вырисовывают узоры на ключицах, указательный палец обводит выпуклость на коже, каждый шрам. Ей хочется губами касаться его атласной кожи, целовать шрамы и полностью растворяться в нём. Это животное хотение бушует внутри неё, однако она старается не показывать это. Выдает лишь её томное и тяжелое дыхание, дрожание пальцев и затуманенный взгляд. Чонгуку в этот момент хочется выть от такой близости, его ладони поглаживают талию девушки, а глаза блуждают по её лицу. — Тебе нравится? — он разбавляет тишину своим вопросом. Блеклый голос звучит для Соры словно кубики льда, которые разбиваются об кафель, поэтому останавливается и убирает свои пальцы с его тела. Её изучающий взгляд поднимается и натыкается на затуманенные кроваво-чёрные глаза парня. — М? — тихо и возбуждённо проговаривает тот. — Я, — девушка теряется, она пытается встать с него, но Чонгук резко реагирует: хватает ту за бёдра, тем самым не разрешая встать с него. Теперь руки Соры покоятся на его плечах, из-за чего ему удобнее приблизится к ней. Между их лицами пару миллиметров, нарастающее возбуждение накрывает не только его, поэтому девушка прикрывает глаза и приоткрывает губы, чтобы ощутить теплоту других. Парню нравится дразнить её, поэтому он слегка касается губ девушки, еле-еле притрагивается. Это не похоже на поцелуй, всего-то несмелое их касание. — Малышка Со, — юная девушка ощущает его шёпот на своих устах, поэтому приоткрывает глаза. Видит его смотрящий взгляд на губы с лёгкой ухмылкой, — неужели ты хочешь этого? — это игра, которую он начал несомненно удовлетворяет его. Чонгук языком касается её губы, из-за чего та краснеет и опускает свой взгляд. — Мне так нравится с тобой играть. Тобой управлять.

***

Тэхён пытался бороться с собой. Находясь на работе в офисе или дома — копался сам в себе. Его тянуло до невозможности. Они две противоположности, которые отчаянно притягиваются к друг другу. Забывал о ней лишь тогда, когда убивал: жестоко и отчаянно. Это словно искусство убивать людей, ведь с каждым по-разному. Кому-то можно нанести ужасные ранения ножом, кому-то отрезать пальцы, части тела или просто сдирать шкуру, как это делают с кроликами. Он алчен, ужасен, его руки погрязли в крови. Неподалеку от леса, где сырость витала в воздухе, а вся дрянь уже спала, размещался стадион. Посередине поля на коленях, привязанный к столбу сидел мученик, а напротив него стоял Тэхён. — Ты действительно думал, что мы тебя не найдём? — грозный голос пробуждает мужчину. Он теряется и не понимает, где находится. Головой крутит, осматривает местность и молиться чтобы он не оказался на том самом стадионе, где лично с предателями разбирается Ким. «Отпусти вечность» — сатаническое название стадиона, который размещается посредине леса. Тысячи голосов боли слышали деревья. Кора старых сосен покоит в себе литры крови и запечатанный голос мучеников, которые просили о пощаде. Тут палач ликовал, выплёскивал наружу всю свою сущность и издевался. Это трудно назвать издевательством. Ведь это-то нечто страшное, мерзкое и до ужаса отвратительное. — Ну же, — Тэхён подходит ближе к связанному предателю и ботинком ударяет его по лицу, оставляя красный след вперемешку с грязью на лице, — почему ты молчишь? — голова мужчины от удара поворачивается влево и что-то в челюсти хрустит. Тэхёну надоедает это молчание, поэтому он нагибается и рукой поднимает голову мужчины, хватая его за чёлку, чтобы тот смотрел ему в глаза. — Ну? — он ледяным взглядом смотрит на него, но в ответ ничего не слышит. Поэтому Ким резко коленом ударяет мужчину прямо в лицо, ломая тому переносицу. Хруст эхом отдаляется прямо в лес, а после чего слышится нечеловеческий, голосистый крик боли. — Я. — первое что выговорил мужчина, — простите меня, Ким Тэхён. — уже умолял тот. — Мистер Кан, — Ким ещё раз ударяет согнутым коленом по его лицу, из-за чего глаза Кана наливаются кровью. Брюки Тэхёна также испачканы алой жидкостью, ведь после первого раза кровь лилась прямо из носа. — пришла ваша очередь. После этих слов парень ненадолго отпустил мужчину, оставил его голову в покое, а сам выпрямился в спине. Подозвал к себе помощников, чтобы те перевезли мужчину. Два огромных парня подошли к раненому, развязали ему руки и положили в телегу, которая была похожа на гроб. На дне этой телеге были острые шипы, прикручены вертикально, если тело не движется внутри, то боль совсем не ощущается. Но из-за того, что на стадионе росла трава и были ямки, то при везении тела к другому объекту, старик ощущал колющую боль по всему телу. Это продолжалось не долго, всего минут десять, но это хватило мужчине для осознания содеянного. После того как они доехали и остановились, Кан услышал звон метала. — Доставайте, — единственное что услышал мужчина перед тем, как увидеть хмурое серое небо. — Мистер Кан, посмотрите на небо в последний раз, наслаждайтесь, не хотите что-нибудь сказать напоследок? — это действительно был последний раз, когда он мог что-то сказать. — У меня нет ни-че-го. — с сожалением произнёс Кан и прикрыл глаза. Мужчина прекрасно осознавал, что даже если придумает серенаду о раскаянье своих действий, это его не спасёт. Позже он почувствовал, как его тело поднимают, холодный ветер прошёлся по его кровоточащей спине, грели лишь пальцы охранников. Мужчину поставили в какой-то саркофаг. Кан спиной ощущал шипы. Тут и настал его смертельный конец. Закрывают дверцу, и шипы, вбитые во внутренние стенки, довольно короткие и не пронзают жертву на сквозь, а лишь причиняют боль. Из-за чего слышится громкий рёв. Удачным для Кима и не удачным для Кана было то, что саркофаг мог сужаться. Нужно было лишь потянуть за рычаг, чтобы двери сужались и молниеносно доставляли боль. Он кричал, пытался выбраться, но насколько жалкими были его попытки. В глаза вцеживаются острые шипы, они вдавливают очные яблока во внутрь, а позже вовсе разрывают их. Выкалывание глаз доставляет удовольствие палачу, ведь он слышит его дикий крик, пропитанный болью, который обрушивается на весь стадион. Ким отпускает рычаг, берёт в обе руки две рапиры. И в отведенные отверстия впихивает острые клинки. Он сначала прокалывает ему вены на руках, вытаскивает клинки и видит на них алую кровь. Запихивает один клин на уровне головы и вдавливает его в саркофаг, слышит, как мужчина истощённо просит прощения, но мужчину это не останавливает, он всего-то дальше впихивает клинок и слышит, как метал упирается в лобовую кость. Оставляет клин в том отверстии, а другой рапирой прокалывает ему живот, задевая внутренние органы. После такого мужчина только дышит. Открывают саркофаг и с него полностью падает тело, истекающее кровью. — Выводите Лилит и Самаеля. — приказывает Тэ. Это два волка, которым отдавали на растерзание мученика. Руки привязывали к задним лапам Лилит, а ноги — к Самаелю. Хищные были врагами, поэтому пытались при таких играх достать друг до друга. Они кусали за морды, носом ударяли лица друг друга, издавая при этом скуление. Сначала хищники пытались освободиться от верёвок, поэтому тянули тело мужчины во все стороны. После того, как охранники в небо выстреливали с оружия, те пугались и начинали выть. Высокие ноты с частым взлаиванием, иногда поскуливанием, стояли эхом над стадионом, из-за чего вороны каркая, улетали прочь, предупреждая всех птиц в округе. Инородные звуки раздражали волков, поэтому они начинали нападать на друг друга. Из-за чего тело мужчины качалось по полу, складывалось в непонятную фигуру, а позже раскрывалось. Перед такими играми животных совсем не кормили, чтобы у них был голодный интерес, когда те успокаивались, словно мирились друг с другом, они начинали поедать живое тело. Откусывая ему руки и ноги, копошась в его останках носом, их шерсть окрашивалась в алый цвет. Затем парни уводили прочь верных помощников и оставляли нечто подобное телу Ким Тэхёну. Полуживое тело лежало и было в отключке, но оно было живое. Ему на голову Ким надевал веревку и привязывал к автомобилю. Он садился за руль и начинал дрифтовать по стадиону, пока тело сзади развивалось по земле, словно осенний лист, то влево, то вправо. Заднюю ось автомобиля заносит, шины не сцепляются с травой и пылью, передние колёса постоянно находятся в позиции, противоположной направлению поворота, и машина мчится практически боком. Ким левой рукой крутит руль то в левую сторону, то в правую. Смотря в боковое зеркало, видит, как тело практически растворяется, он усмехается от такого вида. Отдельные куски кожи отлетают и кажется, что груз вот-вот полностью оторвётся. Он вовремя останавливает машину и выходит. Тело пропитано собственной кровью, оно было совсем безжизненное. Последние что делал Тэхён простреливал это тело насквозь, словно мишень. Потом охранники вешали останки на столб и давали ему гнить в воздухе. Тела там не было: руки, глаза, ноги — отсутствовали, осталась лишь голова, которая была опущена и торс, ведь всё остальное съели волки.

***

Возвратившись в свою квартиру, которая была пропитана их юношескими отношениями с Чоном, Сора долго стояла и всматривалась в холодный и пустой коридор. Пыталась отыскать в нём вопросы, которые были лишь в её голове. Девушка сняла с себя пальто, повесив его в рядом стоящий шкаф. Прошлась по квартире, заглядывая в каждую комнату. То и дело что в памяти всплывали обрывки из прошлого. Прийти в эту квартиру — пытка для Соры. Здесь всё напоминало о нём и именно тут она будет проверять себя на прочность. В своей спальне оставила чемодан, предварительно взяв сменную одежду и предметы личной гигиены. В душе пыталась отчаянно тереть своё тело, словно пытаясь избавиться от произошедшего. Кожа начала краснеть не только от активного трения, а также от горячей воды. Струи при столкновении с кожей сначала грели её, потом тело начинало печь и покалывать. Девушка резко сменяла температуру воды, от чего она покрывалась мурашками. Такие процедуры порой нужны ей, чтобы остыть и забыться. Сора выходит с душа и направляется на кухню, попутно суша волосы белым полотенцем. Вид девушку был уютным и домашним: большая футболка и широкие штаны. Таким видом не соблазняют, таким видом очаровывают. На кухне девушка открывает пустой холодильник и шумно выдыхает, благо есть доставка, поэтому она заказывает продукты и вспоминает, что Ким просил её написать, когда она будет дома. Но девушка решает играть по своим правилам, Сора находит в списке контактов «Ким Тэхён» и жмёт на кнопку вызова. Долгие гудки предвещали, что никто не возьмёт трубку, уже решает отключаться, но её остановил мужской голос: — Алло, — послышалось на том конце трубки. Его голос был обрывистый и испуганный, — Сора? — переспрашивает, словно не верит, что она ему сама позвонила. — Привет. — девушка рукой упирается в столешницу, пока губы растягиваются полуулыбаясь. — Ты как? — несмело спрашивает, пытается не спугнуть. — Я в порядке, дома. Ты? — Я тоже. — Чем занимаешься? — дикий интерес девушки к Тэхёну вызван её отношением к нему. — Да я вот только закончил убираться. — Ты сам убираешься? — брови поднимаются вверх через удивление. — Кхм, — прочищает горло, — не в прямом плане, в целом не важно. Ты что делаешь? — Я жду доставку еды, буду смотреть сериал. — Отлично. Какой будешь смотреть? — его голос стал тихим и спокойным. Складывалось ощущение, что разговаривают два давних друга, а не два человека, которые испытавают влечение к друг другу. — «Тьму» — мой любимый сериал. — Мой тоже. — парень глупо улыбается и посмеивается. — Хах, забавно. — она тоже не может сдержать улыбку, поэтому обнажает свои белые зубы, прикрывая глаза. — Я приеду. — спокойно говорит Тэхён. — Ты ведь не знаешь, где я сейчас. — она ошарашено выпаливает это. — Я найду. — Безумец. — последнее, что слышит он и сбрасывает вызов. Одного звонка достаточно, чтобы узнать её геопозицию. Ему давным-давно прислали местонахождение девушки, но мужчине нравилось общаться с ней, слышать спокойный голос, который мог успокоить его. Где собственноручно ищет Тэхён, там нет преград.

Я буду искать тебя в каждом мире, в каждой миле, пока не найду Двадцать два

Девушка опомниться и не успела, как со стороны входной двери раздался звон, который оповещал о прибытие курьера. Открыв двери увидела Ким Тэхёна, что удивило её. Глаза Соры удивленно рассматривают мужчину в дверном проёме словно спрашивая: «Зачем?». Его пальто расстёгнуто, виднеется вязанный свитер, ремень и штаны. На шее повис шарф, который вот-вот спадёт. На скулах виднеется румянец, из-за дикого холода на улице, дыхание сбитое, оно резкое и прерывистое. На лице сумасшедшая улыбка. Пока он не видел Сору, был готов сойти с ума.

Он был далеко. Внутри зудело — лишь бы увидеть её Двадцать один

Губы открываются, и она хочет что-то произнести, но её настигают объятья Тэхёна, из-за чего та вынуждена оставить все слова на потом. Объятия дарят ощущение заботы и безопасности, ей хочется спрятаться за ним, лишь бы он укрыл её от всего произошедшего. Он всеми силами прижимал её к себе, совершенно не заботясь о последствиях, повторял про себя: «Не отпускай. Позволь быть ближе». Девушка вдыхает аромат. Его неистребимый запах напоминает ей лаванду. С ним уютно, с ним не страшно. Мужественные руки поглаживают женскую спину, ощущая тепло. Прикрытые глаза свидетельствуют об умиротворённости и спокойствии Кима. С ней хочется сидеть в обнимку у камина и читать книгу, хранить её сон или же смело касаться, пока она что-то готовит. Но при открытии глаз вся идеальная и мягкая картинка исчезает, как только цепкие объятья разрываются. Она отходит от него на пару шагов назад, смотрит в его глаза и не может сама себе объяснить свой влечение к нему. В тишине между ними много вопросов, они вовсе не задут их друг другу. Каждый будет самостоятельно искать на них ответы. — Что ты тут делаешь? — она закрывает за ним дверь и становится напротив него. Он в это время рассматривает интерьер, но как только женская фигура вновь стоит перед ним, он мягко смотрит ей в глаза. — К тебе пришёл. Скучал — правдиво отвечает он, резко и только после её вздоха понимает, что сказал это вслух — Это неправильно, понимаешь? — девушка хмурится, смотрит на него и добавляет, — не нужно. — Сора, давай ты забудешь. — Тэхён не должен был это говорить, не стоило. — Проходи, пальто можешь повесить в шкаф — она разворачивается и идёт на кухню, слыша за собой тихое шуршание, а позже шаги мужчины, — садись, будешь чай? —Да, спасибо, без сахара. — на выдохе произносит он. Его брови чуть сведены, глаза активно следят за легкими движениями Соры. То, как она достаёт чай, сыпет пару листок в кружку, ждёт пока чайник закипит и наливает горячую жидкость в чашку, завораживает его. Ставит на стол перед своим гостем и садится напротив него. — Почему ты тут, Сора? — он касается ладонями кружки и греет свои руки, взглядом рассматривает как чайные листья кружат в чашке, потом переводит на неё взгляд. Она замешкалась, губы свелись в тонкую нить, сглатывает образовавшийся ком в горле, от дикого волнения. Её пальцы покручивают кольцо на безымянном пальце, опекая ту. Смотрит на Тэхёна взгляд и отвечает: — Нам нужно побыть отдельно друг от друга. Потому что, — она смотрит уже на свои руки, а потом на вазу, стоявшую на столе, — всё трудно. — Я не знаю вашу историю, — кивает сам себе в ответ, — но смотря на то, как Чонгук относится к тебе, то он тебя любит. И поэтому всё наладится. — Киму хочется поддержать девушку, чтобы улыбка снова была на её лице. — Знаешь, — Сора кладёт руки на стол и пытается не смотреть на Тэхёна, избегая его изучающего взгляда, — любить очень больно, ведь любишь просто за существование, — она закрывает глаза на миг, лишь бы остановить тревогу, открывает глаза и тихо дополняет, — а потом это убивает тебя. — Я никогда не любил. — он берёт её руки в свои, жестом показывая, что поддерживает, смотрит ей в глаза и дополняет, — но ты не зашьёшь рану, возвращаясь к тем, кто её нанёс. — Тэхён, — тихо срывается с губ девушки, — прости, тебе это не нужно. — Сора, — он настойчиво смотрит в её глаза, словно кричит: «не чувствуй боль, не стоит», — я не могу оставить всё так, не могу оставить тебя. Ты мне как сестра, — врёт, понимает совсем обратное, — не хочу, чтобы ты страдала. Я готов выслушать тебя, — девушка также смотрит в глаза Кима, совсем не понимая его отношения к ней. — Возможно, это была одностороння иллюзия счастья. Не более, — она прикрывает глаза, он отпустил её ладони, больше нет тепла его рук. Но Ким обнимает девушку со спины, даря ей мимолётное спокойствие.

Она не знала, зарождающее ли это чувство любви? Но одно прекрасно понимала: больше всего на свете ей хотелось спрятаться в его объятиях. Двадцать

— Всё наладиться, — тихо произносит над её ухом, качает её медленно из стороны в сторону, — верь мне. — Хорошо, спасибо, — она открывает глаза и усмехается его движениям. — то, что ты сказал в коридоре, — правда? — Что я скучал? — нарочито переспрашивает. — Да. — Правда. — отвечает он и останавливается, из-за движений Соры. Она освобождается, подходит к нему, по-детски смотрит в его глаза, вызывая мужскую улыбку. Но как только слышит звук, исходящий от двери, покидает его общество. Сора ненадолго оставила Кима, расплатившись с курьером, вернулась к нему. Раскладывая продукты, отвлекалась, но норовящие мысли, которые так и напоминали о важном разговоре с мужчиной, будоражили её. — Нам нужно перестать видеться. — проваривает она своим тихим голос и поворачивается, предвкушая реакцию Кима. — Я могу поинтересоваться почему? — на лице сохранялось спокойствие. Он лишь смотрел на неё. Показывать спокойствие, холодность Тэхён научился ещё с детства. После своих страшных испытаний, которые ему устраивал отец.

***

** — Сынок, — тихий голос мужчины прозвучал над ухом Тэхёна, который жмурившись, целился в такого же мальчишку как он, — стреляй. — Ким старший рукой поправил оружие, дуло которого было направлено на ребёнка. Мальчик был совсем невиновен, но так как его родителей убил отец Тэхёна, то ничего не оставалось, как преподнести урок уже Тэ. Ребёнок в этой игре оказался мишенью, козлом отпущения. Господина совсем не беспокоило, что его сын убивает такого же ребёнка, как и он сам. Ведь Ким специально создал такие условия, в которых Тэхён и жертва идут на ровне. Мужчина хотел вырастить из Кима младшего — монстра, палача, который без сомнений будет убивать в будущем. Почему так? Считал, что эмоции излишни, вовсе не нужны Тэхёну. За свою жизнь Тэ ощущал любовь пока его мать не убили. И теперь полностью опека и воспитание перешло на плечи отцу. Если бы госпожа Ким была жива, то сейчас бы Тэхён не стоял с пистолетом в руках, а игрался с друзьями на заднем дворе. — Отец, — Тэхён трясущимися ручками держал пистолет, — я не хочу его убивать. — проговаривает ребёнок, заикаясь от страха, и смотрит внимательно на своего отца. Выражение мужчины сменяется на гнев, брови сводятся в одну линию, желваки на скулах играют и Тэ понимает, что выхода нет. — Ты должен. — последнее, что сказал господин Ким и услышал выстрел. Отец Кима не считал человека в человеческой категории, он лишь имел эмпатию к своей покойной жене, маленькому Тэхёну и дочке. Но когда Тэхёну было семь, отец превратился в другого человека: отстранённого, мрачного. Мужчина растил своего сына в окружении оружия, крови, показывая, что мир чёрный и в нём зло вершит власть. Поэтому Тэхён и имел такие предрассудки. Первые убийства и жестокости давались тяжело, но позже это становилось словно хобби. Убийство — искусство палача. Каждый человек заслуживал на личную смерть. Выбор оружия падал исходя из личных качеств человека, его черт лица, характера и привычек. Жертва всего этого — лакомый кусочек, который является не человеком. Но мистер Ким, отец Тэхёна, не смог бы убить своего сына или дочь. Он любил их и считал за людей. Так же и Тэхён знал, что существуют люди, которых можно не убивать, когда они станут тебе ближе.

***

— Не хочу болеть ещё кем-то. — отвечает правдиво Сора, не стесняясь своих чувств. На что парень лишь кивает. — Хорошо. — единственное, что она услышала в ответ. Он уже собирался уходить, но добавил с доброй насмешкой, — не кусай губы и пей два литра воды в день. С незнакомцами не болтай и ни к кому больше не привыкай. — после этих слов мужчина покинул её. Между ними что-то начинало зарождаться. Однако девушке это нравилось, что и пугало Сору. Тэхёна не просто так тянуло к ней. Между их сердцами начинало что-то пылать, но не болезненное, а нечто дурманящее. Соре было страшно вновь окунаться это, не выбравшись. Поступив так, она спасала себя. Но бежать от своих чувств глупое решение, потому что рано или поздно они настигнут. Это случиться на рассвете, при обнажённости и прочей дилеммы. Что касалось самого Кима, то ему это было интересно, ведь азарт брал доминирующую часть интереса. Ему нравилось быть с ней, ощущать еле уловимое тепло. Но понимание того, что она замужняя девушка и не была полностью его, завязывали ему руки туже. Он не из тех, кто будет уводить чужих жён. Тэхён прекрасно понимал, что Соре нужно разобраться, поэтому и без всяких слов ушёл, оставив ту одну.

***

После ухода Соры, Чонгук не мог найти себе места. Поэтому он вливал в себя литры алкоголя, уходя от проблемы. Всё в квартире так и кричало о ней: вторая зубная щётка, махровое полотенце, подушка, пропитана ароматом супруги. Все вещи, к которым прикасалась Сора, впечатывали в себя её аромат. Саморазрушение в этой ситуации — побочный эффект. Чон не справился, он и не справится. Лечить самого себя, душевную рану будет крайне тяжело. Она оставит его на два месяца, снова. Он думал, что это всего-то громкие слова Соры, не более. Как преданный пёс Чонгук сидел в их комнате, пил и ждал. Вокруг был хаос: цветочные горшки разбиты, земля была на белоснежном ковру, вещи были разбросаны. Но однажды проснувшись, понял мужчина, что нужно брать себя в руки. Решив вернуться на работу, он встречался с Тэхёном, который предупреждал его о том, что скоро его воины заглянут к Чону с винтовками, запугивая. И так каждый день: работа, дом, сон, работа. На выходных, когда солнце село за горизонт, а город накрыла темнота, он смотрел какую-то передачу. Лениво лежал на диване и вертел в руках пульт от плазмы. В квартире было темно, поэтому, когда дверь в прихожей открылась, свет из подъезда осветил коридор на несколько секунд. Она включила свет в комнате и не решалась войти, ведь что-то останавливало её. Он так долго её ждал, что мигом встал с дивана и подлетел к ней. В квартире было уже убрано, зеркало заменено и на первый взгляд вроде бы ничего не менялось. Мужчина обнимал её, пока Сора просто стояла и ничего не делала в ответ. Чонгук ожила услышать слова «я скучала» или же «я вернулась», но его девушка одарила лишь громким молчанием. — Я скучал. — он целует её щёки, руки, дарит ей свою улыбку. Пока на её лице красуется полное безразличие. — Я ждал тебя шестнадцать бутылок виски, пока двести тридцать четыре раза проиграли диски. Я ждал тебя так, что от жизни отвык. — шепотом произносит он, выцеловывая каждый сантиметр нежной и родной кожи рук. — Прекрати, прошу, — ей тяжело выговаривать это, она вырывает свои руки, пока он с непониманием смотрит на неё затуманено. — Сора, я люблю тебя так, как смертельно больные — жить. Прости меня. — он снова обнимает её, вдыхает аромат супруги, словно наркотик. — Должны ли мы отказаться от нашей любви, лишь потому что она может причинить боль? — несмело спрашивает супруга, начиная диалог, который сломает позже ей крылья. Зная исход, она не спасает ситуацию, а наоборот — ускоряет ход событий. — Сора, что ты такое говоришь? — с не понимаем проговаривает Чон. — Шрамы любви говорят мне о нас, от них тяжело дышать и уйти от чувства, что у нас могло бы быть всё. Но мы сами знали, — голос девушки перебивает мольба супруга: — Не говори этого, прошу. — хмуриться мужчина. — Мы сами знали, что это игра на поражение. Поэтому я хочу развестись. — несмело проговаривает она и прикусывает губу. Сердце мужчины пропускает удар. Он отходит и смотрит на неё. Перед глазами обрывками пролетают все счастливые моменты с ней: первый поцелуй, первая её улыбка, счастливое и светящееся лицо в день свадьбы. Он мотает головой в надежде на то, что она пошутила, сделала глупую ошибку. На глазах застывает пелена, когда Сора отходит от него. — Вопреки тому, что я тебя невыносимо и долго люблю. — она холодно начинает, смотря куда-то позади него. — В целом не представляю свою жизнь без тебя, но мне также душно, скупо и очень плохо. — её взгляд мечется из стороны в сторону. — Ты ведь понимаешь, что у нас с тобой не вечно. — уже прямо смотрит на него. — Ты единственный кого я люблю, но убивать своей зависимой любовью не хочу. — она мотает головой. Внутри бушует ураган эмоций сожаления. Но мысль того, что ей станет лучше, греет её чуток. — Без меня тебе будет лучше. Это сложно сейчас стоять и говорить это тебе, потому что я всё ещё тебя люблю. — Почему? — единственное что он говорит, ему трудно сейчас и больно слышать эти слова. Чонгука словно ранили, перед ней он бессилен, только перед её любовью. В его голове всё должно было быть хорошо. Она бы вернулась, простила бы и жизнь стала ярче, но вернувшись, подарила ему дождь и обременяющий ливень боли. Трудно расставаться с любовью, зная, что вы могли всё спасти. Ножи резали сердце, рвали и метали всё внутри. Если бы он пытался издать хотя бы звук, хотя бы голос подал каким-нибудь неуверенным «что?». Если б пытался умолять, объяснить… Если б взорвался каким-нибудь пошлым рыдающим «прости!», если бы… Если б она могла понять — что произошло, что с ним и в нём случилось. Всё бы несомненно изменилось в их судьбах. — Зачем мы потратили время друг с другом? — она смотрит на него у криво улыбается. — М? — напоследок целует в щёку. — Спасибо. — и уходит, оставляя Чона наедине. Любовь подобна двум людям на качелях, когда один поднимается, второй спускается. Баланс всегда идёт по одному месту. Благодаря времени, монотонности или таким как она, которые знают только один способ как избавиться от боли — уколов в ответ.