Бордовый пахнет спичками

Было холодное зимнее утро. Противный ветер заставлял ежиться от его порывов, проникающих сквозь теплую, на первый взгляд, одежду. Метелью прогонялись хлопья снега. Уже совсем голые ветви деревьев почти как прохожие дрожали от ледяного воздуха. Но тем не менее каждый из прохожих радовался, ведь совсем скоро наступит всеми любимый праздник — Рождество… Лишь только самые избитые жизнью люди гнусно бурчали под нос, глядя на счастливые лица окружающих. Маленькие детишки крепко держали за руку своих родителей и нередко тащили их в пахнущие свежими игрушками и выпечкой магазины. Оттолайн беспричинно бродила по своему саду, оставляя на нечищенном снегу отпечатки своих стоп. С той жаркой ночи в клубе прошло чуть меньше двух месяцев, а девушки значительно сблизились, несмотря на предположения Отто о печальном исходе. Николь сама была в шоке от происходящего, уж не предполагала она, что будет иметь связь с высокопоставленной Оттолайн Уэнрайт. Зато Шерил бросила в сторону Ники избитую всеми фразу: «я так и знала» и забрала свой положенный выигрыш — долларовую купюру. Зеленоглазая то и дело, что находилась рядом с Клиффорд, одаривая ее своим вниманием. Не было ни одного дня, когда бы Отто просто игнорировала ее. Холод сменился на тепло, и, что самое страшное, чего боялась девушка — она ощущала в себе давно забытую личность — Джоди. Девушка просто становилась копией себя в подростковом возрасте, даже все домочадцы заметили изменения в ее поведении. Оттолайн продолжала бояться, бояться, что ее окончательно раскроют, поймают с поличным и представят пред судом. Хотя на самом деле абсолютно все изменения можно было списать на появившуюся влюбленность. Николь же отдыхала в этих отношениях. Наконец-то она начала спокойнее спать, чего ранее не могла добиться, будучи с Истером. Каждый раз, когда она просыпалась от снов с моментами из прошлого, она чувствовала позади человека, обнимающего ее и защищающего от всех бед и невзгод, всегда поворачивалась и утыкалась носом в грудь Оттолайн, чтобы побыстрее уснуть в тепле. Их разрушенные временем миры оживали, как это обычно делает растительность после долгого зимнего сна… Почти каждый день Оттолайн всматривалась в глаза Николь и с горечью в сердце понимала, как ужасно она поступала, обманывая девушку. Каждый раз руки без причины дрожали и лишь только глубокий вдох и неимоверное усилие воли помогали предотвратить это. С каждым днем ей становилось хуже и хуже. *** — Куда мы едем? — Николь вскинула брови от удивления. — Мы едем в Нью-Йорк. — мялась перед ней Отто. — Пожалуйста, это очень важно для меня, я требую, чтобы ты поехала со мной. Николь в непонимании кивнула головой, соглашаясь на требование Уэнрайт. Недолгие сборы и достаточно быстрый перелет не стали проблемой для обеих. Совершив посадку в аэропорту, девушки быстро нашли такси и поехали по указанному адресу Оттолайн, который она в виде листочка протянула водителю, чтобы Николь не задавала много лишних вопросов. — Отто, ты так и не скажешь мне, зачем мы едем непонятно куда? — Это… сюрприз, прошу тебя, подожди, мы скоро приедем на место. В скором времени такси остановилось возле забытого людьми двухэтажного дома. Запыленные окна были зашторены средь бела дня. Серый кирпич, которым был обделан дом, местами отсвечивал обшарпанностью, краска на не вставных рамах легко падала наземь, стоило только неосторожно коснуться пальцами. Дорожка, что вела к дому была не расчищена от снега. Дом одаривал прохожих отвращением и пустотой, а девушек стоящих перед ним — теплыми воспоминаниями…  — Что мы здесь забыли? — от одного взгляда на дом, сердце девушки начинало стучаться быстрее, ведь это был дом, где когда-то жила Джоди. — Идем… — Отто аккуратно взяла девушку за руку и повела ее к входной двери. Николь испуганно посмотрела на свою спутницу, когда та достала ключи из кармана и с легкостью открыла дверь, позволяя ей войти внутрь. Что снаружи, что внутри — дом выглядел пустующим, правда атмосфера внутри была более угнетающей. Плотные занавески висели в таком положении черт знает сколько времени, вся мебель была укрыта плотными белыми полотнами, защищающими ее от проникновения пыли. Казалось, в комнате было еще холоднее, чем на улице. Оттолайн совсем по-хозяйски стаскивала с мебели бесконечную ткань, расшторивала окна, позволяя свету проникнуть внутрь. Стоящяя в ступоре Николь не знала, как реагировать на происходящее в данную секунду. — Николь, прошу тебя, — Отто говорила эту фразу уже во второй раз, но уже более скомканнее, — выслушай меня… — Да уж объясни мне, что, черт побери, здесь происходит… — Мне трудно начать с чего-то определенного… Наверное, было очень трудно умалчивать о себе долгие годы, бренно проводя их в бумажной волоките. Я знаю, что не заслуживаю прощения, и знаю, что верить в это трудно, но нужно принять реальность таковой. Николь продолжала следить за потускневшим силуэтом Оттолайн, стоящим в пяти шагах от нее. — Я сотни раз корила себя за произошедшее. Тысячи раз вспоминала о счастливых моментах, проведенных с тобой. И бесконечные миллионы бродила в потемках сознания, понимая, что больше не увижусь с тобой и не скажу тебе как двадцать лет назад: «я люблю тебя». Однако судьба подарила мне возможность увидеть тебя во второй раз. Почти каждую ночь я закрывалась в своем кабинете и смотрела в это прекраснейшее лицо, в эти лучезарные небесные глаза, проводила пальцем по чудесным губам, чьих вкус я помнила все это время. Так ужасно получилось двадцать лет назад, когда я просто обманула тебя, исчезнув из твоей жизни навсегда, оставаясь лишь в памяти и на надгробии в виде букв и цифр, — девушка задрожала от озноба и проронила слезу, — поменяла имя, внешность, полностью перестроила всю себя, поломав изначальную версию, которую ты любила и которую ты возродила вновь из пепла. — Джоди… — прошептала русоволосая, прикрывая рот рукой от ужаса. — Да! Это я! Твоя Джоди! Двадцать лет я пряталась от прошлого, которое могло меня убить. Тот чертов финансист, что жаждал мести и моей смерти, пусть он горит в аду бесконечное количество раз! Мой отец не был виноват в смерти его близких, но почему-то это не стало для него сильным аргументом в сохранении жизни моей мамы, самого отца и меня… — девушка посмотрела куда-то сторону и потом вновь в глаза Николь, — Разумеется, я не оправдываю себя этим, нет, нисколько, понимаешь? Внутреннее сознание Николь несколько раз разорвалось на тысячи ошметков. Она была окутана непроходимой пеленой тумана обмана и непонимания. Голубоглазая просто стояла и роняла горячие слезы сожаления, боли, ненависти и отчаяния. — Ты можешь сделать со мной все что угодно, Николь. Ударить, накричать на меня, бросить одну в этом сыром и старом доме, но ты должна знать, что, к сожалению, я все это время была жива. — П-п-почему я должна поверить тебе? Почему?! Отвечай! — вся в слезах Ники подлетела к ней, до белых костяшек хватаясь за ворот ее пальто. — Потому что бордовый пахнет… спичками… — прошептала Джоди в ответ. Николь покачала головой, завыла от сильных эмоций и вжалась в плечо своей любимой девушки, крепко обнимая ее руками. В следующую секунду девушки сели на пол, продолжая прожигать горячими слезами свои щеки. — Джоди, я ведь всегда… — Я знаю, что ты меня любила, знаю, я тоже тебя люблю, Ники. Беловолосая дрожащими пальцами промокала от слез лицо Николь, та тепло улыбалась ей в ответ, с радостью смотря на человека, которого так сильно любила всю свою жизнь. — Я не знаю, согласишься ты или нет, но я не хочу больше терять ни секунду времени вдали от тебя, я хочу, чтобы ты была рядом, хочу, чтобы ты… стала моей женой… Голубоглазая кивнула в знак согласия и впилась в губы своей возлюбленной… Ветер за окном продолжал выть печальную песню, падал с темных небес кристально чистый снег, холод пробирался куда угодно, но только не в горячие сердца любящих друг друга девушек…