В снегу

— Диа! Диа, Диа, Диа, Диииа! — громко звал чей-то детский голосок. После того, как ушей Дианты достиг оглушительный крик, она обернулась и увидела свою маленькую кузину Кири, неуклюже бегущую к ней по снегу, так плотно закутанную в свои многочисленные куртки и шарфы, что девочка забавно переваливались из стороны в сторону во время передвижения. Внезапно, Кири резко споткнулась и упала лицом в белый сугроб, но сумела подняться и наконец добежать до Дианты, которая помогла отряхнуть снег с одежды кузины. Маленькая девочка шумно отплевывалась, вытирая мокрое лицо, затем протянула свою ручку в рукавице и взяла ладонь Дианты в перчатке. Вместе они двинулись по тропинке, петляющей вокруг поместья, изо всех сил стараясь удержаться на декоративных камнях, скрытых под снегом. — Почему ты так ко мне торопилась? — спросила Дианта. — Мы идем в поход, — бодро ответила Кири. — Я спросила маму, можно ли будет тебе пойти с нами. Она согласилась. — В поход? Когда? — спросила Дианта. — Через месяц, — ответила Кири. — Или через год. Точно не помню. Ты ведь пойдешь с нами? Пожалуйста. Дианта улыбнулась про себя, обдумывая ответ. Маленькая Кири всегда смотрела на нее с обожанием и предпочитала ее общество обществу своих сестер, младшая из которых была старше Кири более чем на двести лет. Это не оставляло малышки никакой другой фигуры, похожей на сестру, за исключением ее кузины Дианты, к которой она была ближе по возрасту, чем к кому-либо еще из своей кровной линии, ведь разница между ними была всего дишь в двадцать лет. Дианта была уже слишком взрослой для детских игр, но ей было так любопытно иметь сестру, что она не отказывалась принимать участие в развлечениях Кири. — Я смогу пойти в поход, но только после окончания учебного года в школе, — сказала Дианта. — Хорошо. Я передам маме, — ответила Кири. Они снова подошли к задней части поместья, где их матери и тетки устроились обедать на специально застекленной для такого климата веранде. Ухоженная линия покрытых снегом вечнозеленых искусственных кустарников вела Дианту и Кири к ним, и они не обращали внимания на высокие могучие стоящие в отдалении сосны, которые располагались вокруг поместья словно игольчатая естественная изгородь. А за деревьями безмерно вздымались голубые безукоризненные небеса. Дианта заметила Арию, которая по какой-то неизвестной причине удалилась от других матриархов и их детей. Ее кипенно-белое пальто почти заставило Дианту принять ее за часть пейзажа, если бы не броский, высокий атласный черный воротник, выходящий из лацканов. Она бросила на парочку пристальный взгляд при их приближении, после того как оторвалась от своего Омни-инструмента и опустила сигарету, которую зажимала между пальцами. Ее глаза были так же холодны, как лед под их ботинками. Пока Кири выкрикивала восторженные приветствия, подпрыгивая и размахивая руками, Дианта молча прошла мимо нее. Именно так и проявлялись ее отношения с отцом, Ария всегда держалась от нее на расстоянии, незаметная и вечно отстраненная. Ария не ответила на приветствия Кири и даже не попыталась поздороваться с дочерью, а просто выдохнула мимолетную струю дыма, почти незаметно наклонила подбородок и стряхнула пепел с тлеющей сигареты на снег. Существовали видеозаписи, хранящиеся на дисках, запертые в самых надежных сейфах ее матери и эксгумирующиеся один раз в пять или десять лет, которые показывали заметное тепло Арии по отношению к дочери. Но они были очень старыми, записанными еще в те времена, когда Дианта была совсем младенцем, поэтому в ее памяти практически не сохранилось никаких подобных воспоминаний. Видеозапись, которую Дианта помнила с наибольшей ясностью, показывала Арию, одетую в домашнюю футболку и развалившуюся на диване, она баюкала очень маленькую Дианту на своих руках, и продолжала делать это до тех пор, пока дочь не заснула у нее на груди. Такие проявления нежности приводили Дианту в замешательство, и она задумалась над тем, куда же все это делось, когда она научилась говорить. На этом редкие видеозаписи заканчивались вскоре после третьего дня рождения Дианты, и тогда ее воспоминания об отце превратились в неуловимые появления Арии на маленьких семейных встречах, на которых она казалась скорее отчужденной тетей, чем ее отцом. У Дианты сохранилось единственное приятное воспоминание о тех днях. Ария, вопреки указу Тевос, позволила Дианте играть на снегу без куртки после того, как маленькая девочка хныкала и протестовала против ее ношения. Получив такое разрешение от отца, Дианта завизжала от восторга и выбежала играть на улицу, но через несколько минут обнаружила, что сильно дрожит от холода. Ария все это время была рядом с ней, держа в руках куртку, готовясь отдать ее дочери в любой момент и увидеть, как Дианта подчиняется мудрости старших. В остальном, единственным действительно ощутимым родством с Арией являлось отражение в зеркале смутно схожих с ней черт Дианты. Без них она, возможно, даже не поверила бы во все это. Было до тошноты забавно, что Дианту не беспокоило отсутствие отца, пока та не вернулась в семью, когда дочери исполнилось почти двадцать лет. От нее Дианта не дождалась ни объяснений, ни извинений, ни компенсации. Просто произошло повторное знакомство, после которого мать спросила ее, хорошо ли она помнит своего отца. Когда они достигли веранды, Кири отпустила руку Дианты, шагнула вперед и повернула ручку стеклянной двери, пропуская их внутрь. Сразу справа от них, у стены, стоял стол, заваленный едой. В другом конце веранды восседали в своих креслах матриархи семьи, одетые в пальто и, казалось, абсолютно не обеспокоенные морозной погодой, едва ослабленной застекленной террасой. Раньше с ними было несколько взрослых дочерей, но они удалились в теплый дом, давая возможность матерям поговорить наедине. Дианта исследовала остатки еды вместе со своей маленькой кузиной, которая искала среди них что-нибудь сладкое. Роясь на столе, Дианта услышала голос своей матери. — Настоятельно рекомендую всем вам быть предельно осторожными и разборчивыми при рассмотрении ее предложений, — говорила Тевос. — Обычно мы не вмешиваемся в дела друг друга, но в данном случае я сделаю это незамедлительно, если хоть один пункт будет угрожать репутации семьи. — О Тевос, тебе не стоит так волноваться, — беззаботно ответила Нерава. — Это ведь просто рестораны, гостиницы, высококлассные салоны. Мы же не вкладываем деньги в незаконную торговлю оружием. Тем временем Дианта обнаружила то, что осталось от скромной тарелки с черникой, разложенной в виде декоративных цветов, в центре которых располагались маленькие молочные конфеты. Она повернулась к Кири, поднесла указательный палец к губам, призывая кузину к тишине, и протянула ей несколько таких закусок. Кири неуклюже подпрыгнула, но больше не издала ни звука. Пока ее кузина одновременно запихивала в рот ягоды и конфеты, Дианта взяла себе еле теплый кусочек мяса. — Меня беспокоит не только характер наших инвестиций, но и их местоположение, — сказала Тевос. — Если наше финансовое присутствие в системах Терминуса, даже через посредников и дочерние компании, станет достоянием общественности, это может отрицательно повлиять на наших детей. Они уже и так отрекаются от традиций. Моя дочь не останется жить в Киниасе; сфера ее интересов здесь не распространена, и она никогда не считала этот регион своим домом. И большинство ваших детей тоже уехали, создав свои семьи в других местах. По правде говоря, младшие дочери Неравы, возможно, будут единственными, кто останется в этом поместье после нас. — Я думаю, что упадок нашей семьи был неизбежен, — сказала Фарала. — Кто станет винить наших детей в том, что они избегают прошлого, если оно так наполнено разнообразными тайными махинациями? Даже сейчас мы поступаем так, как поступали наши предшественницы. Ария Т’Лоак почти ничем не отличается от союзниц, приобретенных нашими праматерями. Она только более заметна. Я нахожу почти забавным то, что именно ты, Тевос, привела в нашу семью Т’Лоак, но теперь, кажется, ты больше всех заинтересована в сохранении оставшейся репутации. — Поддержание репутации нашей семьи по-прежнему остается важной для меня задачей, потому что я не хочу, чтобы мои собственные решения и ошибки негативно повлияли на жизнь моей дочери, — ответила Тевос. — Возможно, я уже сделала это с самого начала. Но я не хочу наносить ей какой-либо дополнительный ущерб. Их разговор затих, когда они заметили парочку, склонившуюся над столом с едой. Дианта старательно делала вид, что не подслушивает, поэтому никак не отреагировала на затихшую беседу. Нерава поманила Кири к себе, и та повиновалась, а за ней последовала Дианта. Нерава помогла дочери забраться к себе на колени, в то время как Дианта утвердительно отвечала на вопросы своей матери о том, хорошо ли они с Кири провели время, и заметили ли они Арию, когда гуляли по саду. — Диа хочет пойти с нами в поход, — объявила Кири матери. — Но только после школы. — После школы? — задумчиво переспросила Нерава. — Я уверена, что мы сможем организовать поход во время одних из ее каникул. Что ты думаешь, Тевос? Одолжишь нам свою маленькую девочку на неделю следующей весной? Тевос улыбнулась и тихонько рассмеялась. — Она уже не маленькая, — матриарх нежно положила руку на плечо Дианты, стоявшей рядом с ней. — Диа довольно самостоятельная. Она остается дома одна достаточно часто, учитывая, сколько времени я провожу в Посольствах. В любом случае, я отпущу ее, если она захочет провести свои каникулы именно так. Я уверена, что вы от души там повеселитесь. — Ну, ты, конечно, тоже можешь пойти с нами, — беззаботно предложила Нерава. — Я не знаю, получится ли это у тебя, поскольку ты всегда так занята. Но свежий воздух пойдет тебе только на пользу. — Благодарю за это предложение, — ответила Тевос. — Но, честно признаюсь, я никогда не была поклонницей дикой природы. — А когда я пойду в школу? — спросила Кири Нераву, несомненно, стремясь подражать своей кузине. — Через несколько лет, дорогая, — ответила Нерава. — Когда тебе исполнится десять. Вскоре после этого матриархи поднялись со своих кресел и собрались прогуляться по саду. Прежде чем они ушли, Нерава нашла несколько конфет в карманах куртки Кири и отчитала ее за то, что та не попросила разрешения взять их, но также доверчиво оставила лакомства в пределах досягаемости девочки, чтобы она спокойно забрала их позже. Дианта слышала, как Лайен предложила остальным матриархам найти Арию и помириться с ней, на что Тевос только криво усмехнулась. — Она не нуждается в нашем утешении, — сказала Советник. — Она перестанет дуться только в том случае, если мы ей уступим и согласимся на ее условия. Но в данной ситуации об этом не может идти и речи. Когда они остались одни на веранде, Дианта уселась за стол напротив Кири, которая беззаботно болтала ногами, пока ее кузина не наклонилась к ней и не спросила, хочет ли она сладкую булочку. Кири взволнованно согласилась на такое предложение. Они вышли с застекленной веранды, когда наелись досыта. Дианта заметила вдалеке матриархов, серьезно спорящих о чем-то между собой; без сомнения, они обсуждали те документы, которые Ария оставила для них на столе веранды. По случайному совпадению, когда она размышляла о потенциальных целях своего отца, взгляд Дианты остановился на той, которая занимала ее мысли. Ария была примерно там же, где они видели ее в последний раз, но на этот раз она сидела на скамейке. Ария казалась задумчивой и немного расстроенной, все еще поглощенная сообщениями, приходящими на ее Омни-инструмент. Дианта подчинилась своему порыву приблизиться к одинокой царственной фигуре в белом. Вспомнив про Кири, которую она держала за руку, Дианта повернулась и попросила девочку начать лепить снежного зверя поблизости. После того, как Дианта пообещала кузине вскоре присоединится к игре, Кири радостно бросилась к большому сугробу и начала выкапывать оттуда солидный запас снега, что позволило деве приблизиться к отцу одной. Голубые глаза поднялись вверх, когда Дианта подошла ближе к Арии. Дианта села на скамейку рядом с ней, побуждая Арию свернуть окно своего Омни-инструмента и скрыть свои переписки. Несколько напряженных секунд они сидели молча, пока Ария наконец не заговорила. — Тебе нравится такая погода? — спросила ее Ария. Банальность вопроса удивила Дианту. Ария никогда не тратила слов понапрасну, и еще меньше она была склонна тратить свое время на бессмысленные беседы. — Отчасти да, — тем не менее ответила Дианта. — У меня такое ощущение, как будто я нахожусь на совершенно незнакомой мне планете, — сказала Ария с оттенком недовольства. — Для меня снег… абсолютно чужд. Я выросла на островах, когда еще жила на Тессии. В курортном городе, где большую часть года стоит теплая погода. У меня нет абсолютно ничего общего с Киниасом. — Мы собираемся в поход следующей весной, — сказала Дианта, решив сменить тему. — Я, Нерава, маленькая Кири и Элизия. На юг Киниаса, где в это время года теплее. Ты можешь пойти с нами, если хочешь. Мама сказала, что ей это не интересно, но я знаю, ты хорошо ладишь с Неравой. Я думаю, это может быть весело. — Не говори мне подобных глупостей, — с усмешкой ответила Ария. — Что? Почему? — спросила Дианта. — Какого черта я должна даже временно отказываться от всей той роскоши, ради которой я так усердно работала? — огрызнулась Ария. — Разве это весело? Не трать на это больше мое время. Дианта ощетинилась, хотя с трудом могла определить причину своего оскорбления. Она поднялась, слегка дрожа от гнева и отчаяния, и позволила агрессии, которую она могла унаследовать только от своего отца, проявиться на свет. — Ты избалованная принцесса здесь больше, чем кто-либо, — сказала Дианта и ушла, прежде чем Ария успела хоть что-то возразить. Направляясь к тому месту, где Кири начала формировать свою кривобокую скульптуру, Дианта мысленно выражала свой гнев. Так быстро и легко Ария отказалась от возможности провести с ней время, лучше узнать свою дочь в тесном кругу семьи. Сказать «нет» — это одно, а высмеять — совсем другое. Это была та боль, которую могли причинить только те люди, которых она любила. Дианта хотела общения с Арией. Как прежде. Чем больше она узнавала о ней, тем больше восхищалась ею и обижалась на нее, и такой контраст невозможно было удержать в ее сердце. Его нужно было разобрать и подтолкнуть в ту или иную сторону. Она потянулась к Кири, собираясь помочь ей в создании ледяного существа, ровно за двадцать секунд до того, как пригоршня снега, предназначенная для спины зверя, была сжата в комок и мстительно брошена в того, кто ее обидел. Инстинкты Дианты посчитали этот жест безвредным. Ария была известна своей неуязвимостью на любом поле боя и, конечно же, не могла быть убита горстью снега. Поэтому, когда снежок попал в лицо Арии, поднимавшей руку к наушнику, чтобы сделать звонок, Дианта побледнела до такой степени, что почти слилась с фоном зимнего пейзажа. Ария немедленно вскочила со скамьи, стряхивая снег с пальто и вытирая лицо, прежде чем встретилась холодным смертельным взглядом с Диантой. Она точно знала, откуда прилетел снежок, и была готова к возмездию. Дианта не знала, что Ария собирается сделать с ней. Выбить из нее дух собственным снежком? Подойти прямо к ней и сказать, как сильно та ее раздражает, что она сожалеет о ее появлении на свет? Рядом с ней стояла потрясенная Кири, но малышка не убежала даже тогда, когда Ария начала приближаться к ним, словно воплощение смерти. Ее зрение так сильно сузилось от страха, что Дианта не заметила случайного появления матриархов, пока не услышала имя Арии, произнесенное голосом своей матери. Когда Ария повернулась к ней, она показала Тевос ту сторону своего лица, к которой прилипли кусочки снега. Тевос скрыла нежный смех тыльной стороной запястья и протянула кончики пальцев к щеке Арии, стряхивая с нее оставшийся лед. Она спросила ее, что случилось, но не получила ответа, так как Ария снова смотрела на Дианту с непонятным выражением лица. — Я хотела поговорить с тобой, — сказала ей Тевос, — о том, что мы обсуждали раньше. Кажется, мы нашли золотую середину. — Золотую середину? — переспросила Ария, ее гнев тут же рассеялся при упоминании о бизнесе. — Ты же знаешь, что переговоры со мной ведутся только при очень специфических условиях. Я могу уступить немного, но в конечном итоге я рассчитываю получить то, что хочу. Избавь меня от этого разговора, если ты не готова согласиться на мои условия. — Ну, это мы еще посмотрим, — Тевос взяла Арию под руку и повела обратно к кучке матриархов, шепча что-то ей на ходу. Когда они ушли, Дианта внезапно почувствовала, что ей стало трудно дышать, хотя она не совсем понимала, почему эта картина так сильно на нее повлияла. Вид ее родителей, уходящих вместе, заставил ее сердце сжаться, а на глаза навернуться слезам. Дезориентированная и сбитая с толку своей болью, Дианта разочарованно вытерла глаза и всхлипнула, прежде чем в отчаянии опустилась на землю, в снег. Кири, столь привязанная к своей кузине, полезла в карман и достала оттуда одну из украденных конфет, и предложила ее Дианте. Она была немного теплая и почти растаяла, но Дианта взяла ее, положила в рот и сумела не заплакать.