«Это ведь только сон, да?»

Проснувшись, я заметила сидящего рядом Леви. Он смотрел куда-то вниз, сосредоточенно думая о чем-то. — Леви… — прошептала полным боли голосом я, но так, чтобы он услышал. — Я…Т/и, я пожалуй пойду. Прости, — сказал он, будто ждал, пока я проснусь, чтобы уйти. — Леви… Можно я… — До завтра, — сказал он, одевая обувь и взглянув на меня болезненными, сожалеющими глазами. Т/и, что ты натворила? И почему оба парня так остро среагировали? Я же просто говорила с Эйданом, так почему он сразу пошёл назад? Почему сейчас он не хочет меня слушать? Я бы объяснилась ему…

***

«Любовный треугольник, как правило, распадается на ломаную. Он подстать бермудскому, поскольку таит в себе не столько приключения, сколько неожиданности и опасности», — сказала Наталья Розбицкая. И я согласна с ней почти на все сто процентов. Я не ожидала, что все будет именно так. Думала ли я, что когда мне признаются в любви, я буду целовать другого парня? Думала ли я, что одному будет неприятно, когда я обжимаюсь с другим? Нет, я думала лишь о себе. Я не думала ни об их чувствах, ни о том, что они думают. И теперь мне неприятно, что они оба от меня отвернулись? Да уж, ну ты даёшь, Т/и… Как они ещё не убили меня за такое отношение к ним обоим? Я должна поговорить и с одним, и с другим. Хотя, на что ещё можно тут расчитывать…

***

Всю ночь я почти не спала. От нервов было такое чувство, что я сгрызла себе все пальцы. Когда утро наступило, я начала собираться в школу. Хм, когда я последний раз одевалась в школу так, будто ночевала на улице? Очень давно, но сегодня этот день наступил. Я просто надела чёрные лосины и огромную толстовку. Воткнув наушники в уши, я вышла из дома. Всю дорогу я просто смотрела в асфальт. Погода полностью описывала мое состояние. Небо — моя душа. Там пусто, ни одного белого чистого облачка. Лишь тьма заполонила это небо. Оттуда, сверху, падают редкие, но громоздкие капли дождя. Это, кажется, падают все мои мечты. На дно. И скоро они образуют грязную лужу, в которую все будут наступать и топтать.

***

Дойдя до школы, я посмотрела на время. 8:37. У меня есть ещё двадцать минут до начала урока. Я быстро пошла к расписанию, чтобы посмотреть, какой урок сейчас у Леви. Я стала подниматься на третий этаж, чтобы дойти до кабинета. С каждой ступенькой на мои плечи будто падал груз. Чем ближе я была к Леви, тем тяжелее становился этот груз. Держать его в себе было уже невыносимо. Со слезами на глазах я заглянула в открытый кабинет. Посмотрев внутрь, я заметила взгляд Леви на себе. Я кивком указала, чтобы он вышел, что он и сделал. — Леви, я хочу тебе объясниться… — тихо проговорила я. Вдруг произошло то, чего я не ожидала. Он нежно взял мои руки в свои горячие ладони. Я смогла поднять свой взгляд на него, и взглянув на него, я заметила, что его глаза покраснели от сдерживающихся слез. — Я уезжаю, Т/и, — все, что смог сказать Леви. Сглотнув, он произнес, — я хочу, чтобы ты была счастлива. Но… Я не могу, не могу… Тебе стоит разобраться в своих чувствах, — сказал Леви, обнимая меня крепко-крепко, будто в последний раз. А может так и есть… — Я не хочу, чтобы ты меня провожала. От этого мне будет больнее. Просто не расспрашивай меня, — прошептал он мне, а после отстранился. — Я люблю тебя, — сказал он, и ушёл в кабинет. Я стояла на месте с полными слез глазами. Я не знала, что со мной сейчас происходит. Я никак не думала, что все будет именно так. Все ведь было хорошо. Почему все так сейчас? Еле передвигающимися ногами я отправилась к себе в кабинет. Мое небо стало все темнее, а те маленькие капельки превратились в сильный ливень.

***

Все уроки я сидела с одним и тем же лицом, никого не слушая и не замечая. Все, о чем я думала, это: «что я натворила?» Это был последний раз, когда я виделась с Леви. Это конец. Часть моей души просто… Сломалась, раскололась, пропала… Ливень все не прекращался, а я вышла на улицу, чтобы пойти домой. Все вокруг весело шли и общались между собой, смеясь и держа зонтик над своими друзьями. У меня нет зонта. И мне некому его держать. Прохожие оборачивались на меня, как на дурочку, но мне уже было плевать. Дойдя до дома, я просто плюхнулась спиной на кровать. «Надо хоть с Эйданом поговорить» — подумала я. Заснуть было довольно сложно, но сделать это я должна была.

***

Эйдан как всегда сидел на скамейке, глядя куда-то вдаль. Я села рядом с ним. — Знаешь, Т/и, меня столько раз предавали за мои 17 лет, что я даже не знаю… Т/и, я доверил тебе своё сердце, признался в любви и… — он вдруг замолчал и повернул голову ко мне. — Т/и, я не хочу, чтобы мной играли. Возможно, это было ошибкой, что я в тебя влюбился, но я не виню тебя… — нежно сказал он. — Я…На вряд ли буду приходить сюда снова, в этот сон и на это место, но… Я всегда буду рад тебе помочь, Т/и. И буду рад, если ты приедешь… Спасибо за эти прекрасные чувства, что я давно не испытывал. Пока… — сказал Эйдан, обнимая меня. После он исчез. Я не успела ничего произнести. Мне не хотелось плакать, мне не хотелось смеяться. Пусто. Равнодушно. Пофиг.

***

Время около 19:15. Мама пришла с работы, а я пошла на улицу, сказав короткое «Я ушла». Дождь прекратился, но на улице было слякотно. Я шла на мэрию, к тем лавочкам. Я сердцем чувствовала, что там сидит тот парень. Я даже не знаю его имени. А впрочем, зачем оно мне? Увидя его издалека, я тихо, без слов просто подошла к нему и села рядом, положив голову на его плечо. Он играл на гитаре приятную песню, которая так подходила под мою ситуацию. Я молча слушала, и мы вместе покачивались в такт музыке. — Он тебе так подходит по росту Ты наивно думала: у вас все серьезно Он тебе казался таким умным и взрослым Так почему же теперь на глазах твоих слезы? Но ты, подруга, не грусти и не плачь И отпусти, пускай уходит твой мальчик И отпусти, пускай уходит твой мальчик…

***

«Когда кто-то исчезает из твоей жизни и ты больше никогда его не увидишь, но ты хотел бы сказать ему то, что не успел, что-то очень важное… Ты берешь бумагу и карандаш… И пишешь письмо. Оно может быть длинным, а может в одно слово… Ты пишешь тому, кто уже не ответит… Но не отправляешь, а просто складываешь, подносишь к огню и сжигаешь… И ветер уносит пепел и ту боль, которая была внутри тебя…»