Сдаешься?

      20 минут…       «Откуда они вообще взяли это утверждение? Бред!»       «Нормальный человек засыпает за 20 минут», - ему не давало покоя это утверждение в какой-то газете. Он даже не вспомнил бы сейчас ее название, но нужно было чем-то занять себя, и он успешно разговаривал сам с собой, со своими мыслями.       Он невольно вздохнул и, прищурившись, постарался сквозь полумрак увидеть расположение стрелок на циферблате часов. Люминесцирующая краска еще излучала слабый свет, значит в кровать они легли не более часа назад.       01:58       Аккуратно повернув голову в другую сторону, он убедился в том, чтоего спутница спит крепким сном. Копна густых темных волос разметалась по белоснежной наволочке, грудь приподнималась равномерно. Ольга проходила стадию глубокого сна.       Круглов снова вздохнул, испытав легкое чувство зависти.       Он двигался медленно, словно крадущийся в темноте кот.       Откинув одеяло и, стараясь не прогнуть видавший виды матрац, встал с кровати. Прихватил джинсы и белый свитер, столь услужливо подготовленные самим собой загодя, перед отходом ко сну.       Сон. В последнее время для него сон стал чем-то вроде несбывшейся мечты. Его не покидало чувство, что его используют как мула, держа перед мордой морковку и, тем самым, заставляя идти вперед и волочить неприподъемную ношу. Морковкой для Николая был здоровый, глубокий сон и, как тот пресловутый мул, он не мог до него дотянуться, дойти, доползти.       Возраст, будь он неладен, брал свое. Постоянными спутниками Круглова стали извечная усталость, легкая раздражительность, тяжелая голова и скрипящие, как несмазанная телега, суставы.       Тихо лязгнул язычок на ремне, столкнувший с металлический рамкой пряжки. Свитер пришлось надевать на голое тело, от чего пробежали неприятные мурашки. Круглов представил, как сейчас придется выйти на мороз. Был ли у него выбор? Ответ был однозначен: нет!       Должно быть дядя Вася, представленный им Ольгой накануне вечером, был неплохим администратором и грамотно следил за работниками пансионата. Дверь в их номер даже не скрипнула, когда Николай ее открыл и протиснулся в проем.       - Спасибо, дядя Вася, с меня причитается… - уголки губ чуть приподнялись в зарождающейся улыбке.       Круглов накинул пуховик, мимолетно оглядывая коридор, и направился к центральному входу.       Ночной мороз не заставил себя ждать. Щеки моментально зарделись, словно кто-то нашептал Николаю пошлостей.       - Черт, - в сердцах сорвалось.       Он набросил капюшон и широкими шагами зашагал по пешеходной дорожке сквозь сосны. По бокам от тропинки почти до середины груди доходили снежные барханы, созданные дворником. Видимо, вывозить с территории пансионата снег не входило в планы руководства, а дворник складывал убранный им же снег, смахивая его с лопаты то влево, то вправо.       Ночную тишину разрезал громкий крик сыча. Птица отнесла Круглова к разряду тех, кто представляет угрозу и оповестила весь лес о надвигающейся опасности.       Он увидел ее сразу, а даже если бы не увидел, если бы подвело зрение с начальной стадией миопии, подсказало бы сердце, столь предательски упавшее куда-то вниз.       Рогозина стояла в конце тропинки, задумчиво рассматривая звездное небо. В Москве звезд не видно, а тут вон они, как на ладони. Завораживают…       Она знала, что он подошел, услышала, как с хрустом ломались снежинки под его ногами, но продолжала задирать голову вверх. Ей было неудобно начинать этот разговор первой.       Что ему сказать? Что она внезапно решила провести выходные за городом и, совершенно случайно оказалась в том же месте, куда он привез свою новоявленную невесту? Глупость какая! Она даже знала каков будет его ответ: «А как же те самые два убийства и ограбление? Неужели раскрываемость у нас взяла новый рекорд скорости?»       Но Круглов молчал. Его глаза изучали ее, словно видели впервые. Сейчас, посреди ночи, в свете звездного неба и убывающей луны, эти глаза были скорее не синими, как всегда, а приобрели оттенок кобальта.       Он сдвинул капюшон на спину и с тихой усмешкой развернул ее лицом к себе.       -Заблудилась, Галя?       Изучать дальше звезды было бы по-детски глупо. Она выдохнула и, словно смирившись с каким-то проигрышем, на мгновение закрыла глаза, набирая в грудь воздух, словно в нем были силы для предстоящей словесной перепалки.       - Коля…       Круглов мотнул головой, продолжая сверлить ее глазами.       - Отлично, правила приличия соблюдены, приветствие состоялось, перейдем к сути? – Николай обвел лес взглядом и широко развел руками, словно хотел обнять весь мир, - Ну, поздравляй…       На лбу Рогозиной в мгновение ока возникли глубокие поперечные морщины от сдвинутых в раздражении бровей. Опять он язвил, пытался ее уколоть, напоминая о своем приближающемся бракосочетании с этой, не пойми от куда взявшейся, певичкой.       - Хватит паясничать! Умерь, Коля, сове чувство юмора!       - А как мне нужно реагировать на твое столь внезапное появление? Ты следишь за мной? Хотя, к чему спрашивать, если и так все очевидно. Лучше так: зачем, Галя?!       Рогозина в приступе гнева сжала в руках перчатки. Ситуация действительно была идиотская. И подобрать слова, чтобы хоть как-то сохранить лицо, по всей видимости, не получится.       Круглов взрослый, состоявшийся мужчина, который принял решение больше не ждать у моря, в лице Гали, погоды. Но, черт побери, неужели он не понимает, скольких сил стоило ей побороть саму себя, сесть в машину и поехать за сто километров от Москвы?!       У Рогозиной было ощущение, что она стоит сапогами на распластавшейся по земле гордости. Невероятная гамма чувств… Отчаяние! Галя понимала, что ее погоня за Кругловым не просто откроет ему ее истинные чувства, но и даст ему достаточную фору и преимущество.       Все, финита ля комедия, Круглов не наивный подросток, он прекрасно понял, что небезразличен Рогозиной и в данную минуту, в это самое мгновение, внутренняя борьба между ее гордостью, неприступностью, всегда холодной головой и сердцем… проиграна в пользу последнего.       Он сделал шаг и, оказавшись вплотную к ней, используя преимущество своего роста, посмотрел в ее открытые глаза. Рогозина не шелохнулась, не отвернулась, не пыталась выскользнуть из этой ловушки. Может быть не было сил, ведь она несколько часов провела за рулем, а может быть не было желания сопротивляться. Это игра в кошки – мышки, затянувшаяся на двенадцать лет, лишила сил и кота, и мышку.       Ее перчатки по-прежнему сжимали побелевшие пальцы, словно туда была направлена вся энергия, грозившая вырваться наружу.       Внезапно сжатую в кулак руку Рогозиной накрыла почти горячая ладонь Круглова.       Ее сердце пропустило удар. Казалось бы, такая мелочь, которая была свойственна лишь школьникам, откликнулась в ее груди взрывом из приятной дрожи и зарождающимся влечением.       Он читал ее как открытую книгу. Он понял, что стоит ему сейчас проявить настойчивость и добить ее, без того задыхающуюся гордость, как наступит конец проклятому одиночеству.       Его зрачки медленно расширялись от выброса тестостерона и окситоцина. Природа всегда берет свое…       Он забыл про свою бессонницу, куда-то улетучилось утомление.       Ей казалось, что запах его лосьона окутал весь лес. Он пропитал все вокруг: снег, деревья, воздух, небо, звезды. От пара на его ухоженных усах начал образовываться иней. Галина, словно пьяная, рассматривала узор замерзающих кристаллов, прятавшихся в гуще волос.       Круглов в долю секунды увидел как она опустила взгляд на его губы и возбуждение огромной волной накрыло все тело.       Казалось, еще секунда и она взорвется изнутри. Ее уже не удивили бы ни его вспыльчивость, ни настойчивость, ни попытка заняться сексом прям тут, на его же куртке, брошенной на снег. Они шли к этому шагу бесконечных двенадцать лет…       «Сдаюсь!» - решила она.       «Сдалась…» - пронеслось в его голове.       Мир замер. Куда-то исчезли звезды и провалилось небо. Его глаза видели лишь ее одну. Эта женщина, которая вызывала в нем весь спектр чувств от злости, сжигающей изнутри, до обожания, стояла тут и застыла в немом приглашении нарушить ее личное пространство, войти в него и остаться там.       Резкий, громкий лай собаки пронзил тишину, словно молния.       Оба вздрогнули от неожиданности. Рогозина отпрянула на шаг назад и разорвала объятия их рук.       Из-за поворота вынырнул доберман и широко расставив передние лапы, замер, втягивая в ноздри запах двух людей. За ним вышел мужчина среднего роста в теплой куртке. На груди слева красовался криво пришитый шеврон с надписью «Security».       - Барс, фу!       Доберман замешкался, поворачивая морду то в сторону хозяина, то в сторону Круглова, но стоял не двигаясь, недовольно и гортанно рыча.       - Доброй ночи, - охранник мельком оглядел Круглова и Рогозину и наклонился, чтобы пристегнуть поводок к ошейнику пса.       - Доброй, - голос у Круглова был столь же недовольным, как и у нарушившего их уединение добермана.       Видимо было время обхода территории.       Чувство досады и злости отрезвили Николая, он понял, что момент безвозвратно испорчен. Уже не получится вернуть тот волшебный миг.       Охранник с собакой прошли мимо них и медленно подходили к повороту к главному корпусу пансионата.       Рогозина мяла в руках перчатки и старательно избегала его взглядом.       Он все понял.       Эта чертова стена, которая каждый раз возникала между ними, снова тут, на своем месте. Бесполезно биться о нее, стучать в нее сжатыми кулаками, все бесполезно. Перед ним стояла не Галя, а полковник Рогозина Галина Николаевна, глава Федеральной Экспертной Службы.       Круглов глубоко вздохнул, обжигая легкие ледяным воздухом.       В любом случае, оставаться тут было бы ошибкой. Он понимал, что они уже привлекли внимание охранника, который наверняка уже раздумывал над тем, почему эти двое посреди ночи шатаются в лесу на морозе.       - Я сейчас провожу тебя до номера, - его голос был убедительным и настойчивым, - соберу вещи и отправлю домой!       В доказательство своих слов он почти вонзил в нее указательный палец.       Рогозину его тон возмутил. На лице отразилась холодная усмешка. Если Круглов наивно полагал, что минувший момент близости наделяет его правом разговаривать с ней в таком тоне, значит пришла пора спустить его с небес на землю:       - Ну, пока что, еще я твоя начальница, - она развела руками, - а не наоборот!       Круглов пропустил ее слова мимо ушей.       - Я тут в отпуске. Ты тут – по личному делу, - Рогозина понимала, что это одновременно и шах и мат. Она сморщила лоб, осознавая, что парировать нечем, - Так что, решать за нас буду я, потому что я мужчина, мне виднее.       Что тут скажешь…       - Да уж, дурацкая ситуация, - она поджала губы, уводя взгляд в сторону, - Зачем я вообще сюда приехала?!       Она попыталась сделать шаг в сторону, видимо, намереваясь уйти от него, убежать, лишь бы не видеть эти синие глаза,забыть эту глупую ситуацию, в которую она загнала себя сама, своими же руками.        Круглов схватил ее за руку и крепко сжал, не давая уйти.       - Потом поговорим, - он переместил кисть в область ее локтя, - когда я выйду на работу.       И в следующую секунду с силой рванул ее за собой.