Собачье Сердце.

-- Шинадзугава-Кун, а Вам нравятся собаки?

Вопрос прозвучал столь резко, но так плавно, что Ветер даже не сразу понял, что обращались именно к нему. Это была случайная встреча. Никаких заданий, никаких конфликтов и никаких проблем. Санеми всегда был агрессивен. Всегда. Задолго до появления в жизни организации Охотников на Демонов семьи Камадо. Однако, наедине с собой и с теми, кто не трогает его и не пытается учить, переучивать, воспитывать, будто дрессировать, как щенка , Санеми был << собой >> . << Собой >> быть , когда ты не один трудно, однако отчасти это было так. Тихий, непохожий на себя обычного, задумчивый и источающий такую еле заметную печаль - Таким был Шинадзугава. Тем не менее, его борзость и резкость всегда была при нём, потому на расспросы " Что с тобой, почему приуныл? " , Столп Ветра отвечал обыкновенным " Не твоё собачье дело!! " . Однако со старшей Кочо было иначе. Грубить ей не хотелось, не хотелось вообще поднимать голос на такой хрупкий цветок, как она. Не потому, что, этот цветок умеет вести дискуссии и может при случае здорово урыть словами, а просто потому, что не хотелось. Не хотелось кричать на неё. Эта девушка источала всегда такое спокойствие, благоразумие и мягкость, которой не хватало Санеми. Не хватало не только в плане его характера, а не хватало морально. Будто бы она была тем самым << восполнителем >> . Той единственной, которая могла сдержать и не дать сделать глупостей. Санеми не сразу это понял, но , всё же, до него дошло. Если её рядом нет - Он как бешеный пес без намордника и цепи. Крушит и ломает всё, что видит, даже близкое ему, не думая. Однако когда она рядом, гнев остается где-то там, внутри. И может это плохо - сдерживаться , - однако Шинадзугава не видел ничего плохого. И даже чувств своих он не признавал. Потому, что нельзя. -- Собак? -- * Наконец, спустя неимоверно долгую паузу, которую Старшая Кочо выдержала с достоинством , Шинадзугава Старший ответил. * -- Почему ты спрашиваешь ? - Почему спрашиваю? Ну, просто так? -- * Улыбнувшись, девушка садится на корточки и поднимает в ладони белоснежного , пушистого щенка. * Она , любила собак. Не то, чтобы до одури, но при виде щенка её мордашка тут же краснела, глаза слезились и это были вовсе не приступы аллергии. Девушка искренне пищала при виде тявкающего, гавкающего и забавно пищащего комка шерсти , именуемого щенком. И даже сейчас, держа в руках грязного, на удивление по прежнему белого и пушистого щенка, который отчасти был побит и болезненно худой, она так нежно его гладила и прижимала к груди, позволяя прислоняться своим лицом в его пушистые бока и позволяя щенку марать её черную форму Охотника грязными лапами. Мужчина смотрел на это и чувствовал, как в его душе быстро разливается до боли горячее, словно сталь, и очень болезненное чувство. Он понимал, что чувствует, как никак уже взрослый, однако он понимал, что пожалеет. Но избавится не мог. Для него эта картина не была странной : Безумно сильный Охотник на Демонов, Столп, аки малое дитя тискает в руках собаку. Наоборот, эта картина казалась.. Обычной. Канае, несмотря на статус, всегда была такой. Такой милой, нежной, доброй.. Её улыбка никогда не была притворной. Она искренне радовалась каждой мелочи , и так искренне ,но всё с той же ласковой улыбкой могла переживать за такие же мелочи. Она всегда принимала любого человека, и даже любого демона , желая лишь мира во всем мире. И почти ничем не отличаясь от всё тех же любимых ею собак , она вертелась хвостом вокруг Старшего Шинадзугавы. И, что самое удивительное...

Шинадзугава никогда не был против.

Компания со Столпом Цветка всегда была ему в радость. Правда, об этом никто не знал. Никто не знал, что, неконтролируемый, бешеный, злой, своенравный Столп Ветра, к имени которого можно было приписать все грехи и сам вид которого стал синонимом слова " Зло " , мог бы быть кому-то рад. Точно, если-бы о такой стороне его личности кто-то узнал, то он бы не поверил. Однако Канае знала. Знала почти с первого дня их знакомства. -- Ну. Я никогда не думал о собаках в таком ключе. -- * Вдруг, культурно ответил ей Санеми, присаживаясь рядом и смотря на щенка, который был рад внезапным ласкам. * - Прям никогда-никогда? -- * Словно лепесток на ветру , Старшая Кочо прильнула к мускулистой руке мужчины и нежно положила на его плечо голову, продолжая держать щенка в руках.* -- А вот мне нравятся собаки. Они напоминают мне Вас, Шинадзугава-Кун. Такие неосторожные слова. Скажи их кто-то другой и Столп Ветра бы тут же поднял скандал с рукоприкладством. Однако, с уст Канае это звучало даже не обидно. Более того, мужчина даже не понял, нагрубил-ли этот нежный цветок или же сделал комплимент. Всегда злые глаза, которые сейчас выглядели так, будто пустоту в них заполняет нечто теплое, смотрят на эту девушку. Такую тоненькую, хрупкую и красивую, которая без лишних слов намекает на чувства. Казалось, ей не требуется лишних слов и выражений, чтобы признаться или сделать открытый намек. И сейчас она этим воспользовалась. Минута молчания протянулась в вечность, которую наполнял шум ветра, тихие шаги оставшихся прохожих и бешеное дыхание довольного щенка . Канае вдруг вздрогнула, словно её чем-то кольнули и, неловко посмеявшись, поднимает голову на Санеми, всем видом выражая неловкость. - Ара-ара, Шинадзугава-Кун.. Не поймите меня неправильно! -- * Растерявшись, девушка начала оправдываться, постепенно взяв себя в руки. * -- Я имела ввиду, что.. - " Похож на собаку " - не означает животное в моих словах. Это означает преданный, добрый, милый и ласковый человек.. -- * Словно из скромности и стыда перед своими действиями и поведением девушка избегала роковых и коварных слов. * Шинадзугава молчал, ошарашено и пусто глядя на раскрасневшуюся девушку. Он не знал, что её щеки сейчас та красны из-за зрения, однако он это понимал по её поведению. У него не было слов. Слова девушки врезались в мозг и душу так глубоко и резко, что собственные растворялись в эхе её голоса. Закатывая глаза и стараясь фыркнуть недовольно , так сильно, что прядь с челки подлетела вверх, падая куда-то на макушку, он отводит взгляд, внезапно отчасти предательски покраснеет сам. Девушка смотрела на него так завороженно, словно увидела седьмое чудо света. Однако, ничего не отвечая, лишь хихикая себе под нос так звонко и нежно, словно колокольчик и снова падает на его плечо, нарочно пихнув. Санеми продолжает молчать, осторожно и так медленно, словно чтобы не разбить её, кладет щеку на её макушку, продолжая следить за её руками, которые всё это время поглаживали уже заснувшего зверёныша. Это было лучшее мгновение в его жизни.

Однако, счастье не вечно.

Когда в жизнь приходило счастье, всегда пахло кровью.

***

Пришли плохие вести. Столп Цветка - Канае Кочо - была убита Демонической Луной. Мир снова рухнул. Снова и снова. Каждый раз, когда мысль останавливалась на этой новости, мир падал. Без того серый, убитый тяжестью прошлого мир стал ещё серее. Не то, чтобы серым, он почти почернел. Для коллег, Столп Ветра лишь гневно прорычал, в очередной раз поклявшись убить всех демонов. Для своего младшего брата, для Геньи, Санеми не пришел на закате домой, даже не предупредив о том, что задержится. Для себя самого - Шинадзугава был залит горем. Пустоту заполонил темно-синий цвет. Сидя где-то на склоне горы, на которой юные поколения проходят тест, в окружении цветущей глицинии, по щекам Столпа текли горючие слезы. Однако, он не кричал. Не бился в агонии, не вопил, не проклинал мир и Богов. Он лишь сидел с пустым, казалось, безжизненным лицом и лил слезы. Сколько лет прошло с тех пор, когда он плакал последний раз? Очень много. И сейчас - это повторилось. Чего он ожидал? Он знал , к чему могло привести его привязанность . И это привело. Санеми как в воду глядел. Однако, нужно было действовать.

Как-то жить, хоть и без неё..

***

Спустя несколько недель, Шинадзугава продолжал волочить своё существование . Уничтожал демонов, жил и следил за Геньей, хоть и вел себя как последний отброс. В один из таких дней, Санеми шел с задания к поместью Оякаты-Самы не один. С ним был напарник на это задание - Томиока Гию. Ступая по дорогам , мимо них бешено проносится белый пес, за которым недовольно гнался продавец мяса. Гию останавливается, пусто смотря вслед двум беглецам, однако Санеми даже взгляда в их сторону не повернул. -- Шинадзугава. -- * Подает вдруг голос Столп Воды. * - Че ? -- * Рычит в ответ Охотник, сбавляя шаг и оборачиваясь через плечо. * -- Ты там корни пустил? Хватит тормозить. -- Как ты относишься к собакам? -- * Игнорируя его недовольство, задает свой вопрос коллега. * Шинадзугава останавливается. Грудную клетку будто пробило стрелой от смутного чувства дежавю. Он оборачивается и, подавляя гнев, сжимает руку в кулак. - На кой черт ты это спрашиваешь? -- Просто так. -- * Продолжая шаг, Гию без эмоций, без чувств и хоть какого-то признака заинтересованности смотрит на собаку вдали, а после, переводит взгляд на Столпа. *

Они полные противоположности...

Душу вновь рвет. Так больно вспоминать усопших и любимых. А ведь в тот день они молча признались друг другу... Санеми лишь рычит взамен слезам, которых уже не осталось и , повысив тон, отмахивается : - Какая , черт возьми, разница? Ты слишком разговорчивый, лучше замолчи.

***

Шли месяца. Многие из столпов погибли. Многие из Охотников , Какуши и простых, мирных жителей - тоже. Эти потери были не зря - Прародитель Демонов мертв, а значит и все демоны этого мира тоже. Их осталось лишь трое. Гию Томиока, Санеми Шинадзугава и Тенген Узуй. Казалось, всё хорошо. Но лишь казалось. Санеми был полностью опустошен. За улыбкой, которую он подарил Незуко, скрывалось столько печали. Даже те искренние извинения перед ней, перед всеми живыми казались пустыми, как воздух для бывшего Охотника. Любовь его жизни - Канае Кочо. Последний живой лучик света, последний остаток прошлой жизни в семье - Генья . Они оба были мертвы. И вся его семья тоже была мертва. Почти никого не осталось. Когда в этом мире существовали Демоны - Санеми было проще. В их уничтожении, каждодневных изнуряющих тренировках и планировании стратегий для выживания, бывший Столп Ветра находил утешение. Будто , в бесконечных боях не на жизнь, а на смерть, в получении шрамов, ушибов, переломах и прочих ран он выпускал пар. Демоны и тренировочные манекены были единственные, на ком он мог отыграться. Шинадзугаве было, кому мстить за всю свою боль. Все те беды, которые происходят в его жизни - Все они были именно из-за Демонов. А что сейчас? А сейчас осталась лишь единственная причина всех его проблем.

Он сам.

В душе стало окончательно пусто. Сидя в доме, в непривычном покое , Шинадзугава всё думал. Думал слишком много, непривычно много за всю его жизнь. Думал обо всём, что с ним было. Пришли негативные мысли- А что он смог? Что он сделал в этой жизни полезного? Защищал? - А защищал-ли ? Да, он спас множество людей, которых даже в лицо раньше не знал от нескончаемого количества демонов. Но какой из него спаситель, если он даже Брата и Девушку не спас от самого себя и , опять же, этих Демонов? Любил? - А любил-ли? Немое признание, " псевдо-теплое " отношение к Канае, тайные и не очень тайные встречи со Старшей Кочо ночами, ужин с ней и просто любование всяким бредом - Это разве любовь? Потеря всей своей семьи , убийство Матери, которая обернулась в Демона только для того, чтобы спасти Младшего и единственного выжившего Брата - Генью - А в будущем пытаться сломать ему все кости, нанести непоправимый вред ради того, чтобы он не стал охотником и сидел на месте смирно - Это разве забота? Дружба? - А дружил-ли он? В сегодняшний момент, Гию и Тенген правда считают его другом, однако Санеми считает иначе. Он им не друг. Слишком много грехов, грязи, яда и негатива было источено в их адрес. В адрес всех, кого он знал. Наверно, даже в адрес Канае, хоть и Шинадзугава этого не помнил. << -- Осталось четыре года из-за метки, ха? >> -- * Думал Санеми словно не своими мыслями. *

-- Я всегда строил свои правила. Всё для себя. И даже этот факт я поменяю так, как нужно мне.

... ... ...

***

... -- Он даже записки не оставил. -- * Сокрушенно вздыхал Томиока, лицо которого спустя столько лет начинало вновь источать какие-то эмоции. И сейчас, он был полон горечи и беспокойства. * - Вот дурак.. - * Не менее печально вздыхал Узуй. * -- Танджиро и остальные проинформированы? -- Нет. Сейчас раннее утро и я просто приходил поговорить.. -- * Вспоминая прошлое и те попытки подружиться, которые предпринимал Гию во времена демонов, сейчас, он лишь сжимает руку в кулак. * -- .. а он уже был остывший. - Н-да .. Оказывается, мы куда более слепые, чем казались. - * Оглядывая Какуши, которых оба мужчины вызвали " по старым связям " и за их работой, Тенген досадно шикнул.* - Я думал, что у нас отняли уже Катаны и всё это дело, так как они уже были не нужны, да и закон нынешний не позволяет. -- Санеми оставлял клинок Ничирин себе " в тайне " . -- * Отворачиваясь от кровавой лужи, Гию фыркнул. * -- На память. - Вот так тебе память. Вечная. - * Положив руку на плечо Томиоки, Узуй повел того на выход. * ... ...