Если успеем...

Пятница, день которого ждут многие, о котором мечтают и улыбаются планам на вечер конца рабочей недели. В отеле многие не любили пятницу, на выходных загруженность отеля возрастала, а значит, работы прибавлялось. Эта пятница отличалась, Ксюша ждала ее, скорее даже ее завершения, она ждала вечера. Одновременно ее пугали их планы, вместе в замкнутом пространстве, смотреть фильм, совсем близко, это ужасало ее до мурашек. Она не сможет отменить, рука не поднимется, Ксюша не спала почти ночь, представляя этот вечер, обдумывала каждую мелочь, готовилась, словно девочка подросток перед первым свиданием. Влюбилась. Она не отрицала этого, примерилась и приняла, после того как узнала все, оказалось, чтобы разобраться в себе, достаточно представить, как ты теряешь человека. Он остается жить дальше, а ты уходишь. Тебе кажется, что ты не можешь простить человека, что не любишь его, и у вас не может быть ничего общего, а потом один диагноз меняет тебя. Раскладывает все по полочкам и открывает глаза, и ты все понимаешь, но становится поздно. Мотнув головой, Ксюша отвернулась к окну, за стеклом не бушевал ветер, не хлестал дождь, лишь нависшие темные тучи напоминали об осени. Она не знала, когда допустила эти мысли в свою голову. При современной медицине и правильном лечении, шансы есть. Слова врача она прокручивала бесконечное количество раз, старалась верить в них, а после вспоминала лицо пожилого мужчины, и к горлу подкатывал ком. Она помнила его глаза, его взгляд и хмурую морщинку на переносице. Звук смс раздался неожиданно, отвлекая девушку, дернувшись от неожиданности, Ксюша бросила короткий взгляд на закрытую дверь, словно боясь, что ее могли увидеть, и вытаскивает смартфон. От кого: Юрий Сергеевич. Уже выбрала кино? Электронное письмо внезапно согревает сильнее теплого пледа и горячего кофе. Кому: Юрий Сергеевич. Да. Она действительно выбрала, еще вчера, когда вместо сна рисовала картинки их вечера. Это были те самые сладкие и потягивающие эмоции, которые человек испытывает в начале чего-то прекрасного, когда сердце замирает, а чувства застилают разум. Когда улыбка проскальзывает непроизвольно от одной только мысли, когда слова путаются, и тело сжимается от неловкости. Приятной неловкости. От кого: Юрий Сергеевич. Я надеюсь, у нас лучшие места? Его не было рядом, а девушка буквально чувствовала, как его лицо расплывается в ухмылке. Сердце бешено колотилось, вот-вот готовое выскочить из груди. Выдохни, это всего лишь смс. Кому: Юрий Сергеевич. В первом ряду моей комнаты. Нужно было переключиться, заняться работой и отвести глаза от светящегося экрана телефона. Это было не так просто, как звучало в голове. От кого: Юрий Сергеевич. Места для поцелуев есть? Взятый в руки отчет падает с громким хлопком на стол. Лицо заливается краской, дыхание на секунды замирает. Поцелуев, черт. Что ответить? Правильные слова упорно не находились. Да и были ли они, эти «правильные» слова? Стараясь унять резко сбившееся дыхание, она откладывает смартфон в сторону. Кнопку блокировки не нажимает, оставляя его включенным, с открытой смс на экране. Сглатывая образовавшийся ком, девушка невольно улыбается. Звук новой смс прерывает улыбку. От кого: Юрий Сергеевич. Это шутка. Не подумай. Улыбка разбивается на тысячи осколков, медленно сползает с лица, заменяясь болью в груди. Смс застревает в горле, вонзает свои острые края, раздирая до крови изнутри, перекрывая кислород, заставляя легкие сжиматься, утопая в крови. Ей нужен холод. Сейчас, срочно, никакого шоколада, только холод и ужасно горький кофе. Все рушится, не успев начаться. *** Юра мечется, словно зверь, запертый в клетке, он мерял кабинет шагами, обдумывая каждое свое слово. Он пожалел о своей смс сразу после отправления, легкий флирт с нотками ехидства присутствовал в их общении, и его слова не переходили за грань, но почему-то ему было не по себе. Тишина в ответ от нее только утверждает его в своих выводах, и, схватив смартфон, парень кидает спасительное смс, объясняя свои слова, делая тем самым только хуже. Что с ней происходит? Что уже случилось? Почему она изменилась? Рой вопросов не давал покоя уже очень давно, и, соглашаясь на эту дружбу, Юра надеялся приблизиться к разгадке, но нет, вопросов становилось только больше, а ответ продолжал ускользать от него. Он чувствовал всей душой, каждой клеточкой ощущал ее потерянность и, самое ужасное, страх. В ее карих глазах он видел отчаянье, и все его наблюдения складывались в ужасную картинку для него. Юра видел такое однажды… смотря на себя в зеркало после смерти матери, он видел все это у себя. Мысль о том, что у нее кто-то умер, парень отметал, будь это член семьи, Борис Леонидович не ходил бы по отелю под ручку с Валентиной, оставался еще вариант кого-то со стороны, друзья/знакомые/одноклассники. Но, говоря честно, это было очень слабой версией, очень слабой настолько, что он не верил в это. Слова ее подруги так же не выходили из головы, он прокручивал их изо дня в день, крутил со всех сторон. В голове уже промелькивали варианты, но врач упорно их гнал, это был неправильный ответ, он знал. Такой ответ не может быть правильным. Это просто ошибка, его старые страхи давали о себе знать, ничего большего. В пользу «неправильного» ответа шли и внешние признаки. Слабость, бледность, раздражительность, он подмечал каждую ее эмоцию, Юра заметил, как она морщила носик и касалась рукой головы, быстро проводила по вискам, словно успокаиваясь. Наверно, она и сама не замечала, как делала это, как хмурилась на доли секунды и плотно сжимала челюсти, стараясь сдерживать. Сдерживать боль? Черт. Нет, этот ответ был неправильный. Ускорившись, парень сделал очередной круг в кабинете и, плюнув на все, вышел оттуда, громко хлопнув дверью. *** Устроившись по удобнее за стойкой с полотенцами, Юля, закинув ногу на ногу, уставилась в телефон, уже битый час девушка ползала по страницам медицинских сайтов, изучая статьи. Каждый непонятный ей термин горничная пробивала в википедии, кропотливо изучая каждую строчку. Диагноз подруги не давал ей покоя, Юля твердо знала, что подруга выздоровеет, и все будет хорошо, ведь они всегда выходили сухими из воды, выбирались из стольких передряг, и сейчас все будет так же. Только вот, зачем она уже черт знает сколько читает это все, она не знала. Все сайты, которые успела посетить рыжая, отличались информацией, где-то говорилось о пятидесяти процентов выживаемости, а где-то и вовсе всего о десяти, все писали разное. Это неимоверно раздражало, ей хотелось конкретики, словно если она услышит точные данные, ей вдруг полегчает. Одно девушка поняла точно, для выздоровления требуется операция. – Комисарова, – резкий крик рядом заставил горничную дернуться, вздрогнув, девушка едва не выронила телефон из рук, – вот куда ты заныкалась, вот лишь бы не работать, – запричитала старшая горничная. – Не стыдно работу прогуливать? Хотя тебе не стыдно, – тут же добавила женщина и махнула рукой. – Валентина Ивановна, я вот на минуточку присела отдохнуть, – проследив за взглядом начальницы, она спешно нажала кнопку блокировки смартфона и соскочила с насиженного места, – вот честно, устала очень, – для правдоподобности она закатила глаза и состроила усталую гримасу. – Ой, кыш уже, устала она, и часа не поработала, – женщина кивнула в сторону лифта, – дуй давай, проверь девочек, – она могла заставить рыжую лентяйку убирать два номера подряд или вообще отправить ее в лобби натирать поверхности, но наказывать девушку совсем не хотелось. Они вместе работают уже больше пяти лет, порой Валентине казалось, что уволься рыжая, и ей будет не хватать. – И, Комисарова, еще раз увижу, что просиживаешь, подружке твоей все расскажу, чтобы она тебя по головке погладила, – уже скорее для грозности добавила менеджер. – Спасибо, Валентиночка Ивановна, – усмехнулась рыжая, растягивая слова, и, кивнув женщине, заскочила в лифт. Стоило дверям железной коробки закрыться, как улыбка с лица горничной пропала, шумно выдохнув, она оперлась на прохладную стенку и вновь разблокировала телефон. Валентина Ивановна простояла на одном месте еще пару минут, стараясь понять, с чего это вдруг рыжей захотелось узнать об опухолях головного мозга. *** Балкон, снова эта чертова терраса, оглядывая девушку с ног до головы, врач заметил новую деталь, наушники. Черные провода тянулись аккурат из кармана огромной куртки. Наклонив голову набок, парень замер, хотелось задержать дыхание, лишь бы это помогло услышать, что она слушала.       Я в твоих руках усну и не проснусь.       Я помню как, я знаю наизусть.       И каждый раз, когда приходит ложь –       Я ухожу и превращаюсь в дождь. Юра буквально душой чуял в строчках, что сейчас слушает замерзавшая управляющая, есть такой нужный ему ответ.       Целая ночь. То спишь, то не спишь.       И даже звезды ни к чему, простите звезды. Он приблизился непозволительно близко, обернись она сейчас, и незамеченным ему не уйти, он до безумия хотел услышать. На секунду, всего на секунду он хотел открыть дверь и подойти к ней слишком близко, лишь бы услышать, разделить с ней эти строчки.       Вопросы легче не задать.       Мне хватит воздуха и сил.       Он умирал, но не просил. Сзади послышались грузные шаги, парень обернулся не сразу, лишь когда почувствовал тяжелое дыхание позади. – Который день ее уже тут вижу, – Федотов окинул девушку взглядом и перевел взор на врача. – Сделай уже хоть что-нибудь, мне нужна моя управляющая, а не ее тень, – Лев и сам не знал, зачем говорил это, возможно, потому что ему надоело смотреть на то, как двое его лучших работников съедали друг друга глазами, а возможно, у него не осталось сил видеть, как молодая девушка сама себя убивала. Топила себя в холоде и одиночестве, не давая протянуть ей руку помощи. Слушать ответ он не стал, проследил за взглядом парня и, покачав головой, устало выдохнул, оправив пиджак, он развернулся и вышел из закутка, оставляя этих двоих наедине со своими мыслями.       И я смотрю в твои глаза.       И я хочу остаться в них.       В таких холодных, не моих. Юра смотрел вслед уходящему начальнику. Черт, все видят, все знают, все замечают, и только он ни черта не понимает. Пристально рассматривая управляющую, он делает шаг назад, ей не стоит видеть его, не стоит знать, что он смотрит.       Я в твоих руках усну и не проснусь.       Я помню как, я знаю наизусть.       И каждый раз, когда приходит ложь –       Я ухожу и превращаюсь в дождь. Словно почувствовав пристальный взгляд, Ксюша выдернула один наушник и неспеша обернулась, за стеклами отеля никого не было. Она здесь одна, совершенно одна. *** Вечер неумолимо приближался, и Ксюша не знала, чего хотела больше всего, оттянуть время или взять машину и съездить за попкорном в ближайший магазин. Ей нужно было отказаться, нельзя подпускать его так близко, она вторила себе это уже черт знает сколько, только мантра не помогала, тело словно тянуло к нему. Схватив ключи за полтора часа до намеченного времени, девушка выскочила из кабинета, магазин находился, вроде, в двадцати минутах езды от отеля. Интересно, он любит соленый или карамельный попкорн? Припарковав машину, Ксюша вышла с парковки с огромным бумажным пакетом в руках, крафт-бумага приятно хрустела, девушка до безумия любила бумажную упаковку. Девушка и сама не знала, когда разошлась и набрала множество вредной пищи. Она словно вернулась в прошлое. В детстве перед просмотром фильмов они с отцом набирали вредностей и, замотавшись в плед, устраивались поудобнее перед телевизором, мать обычно ворчала в такие моменты, а они наслаждались. Лопали попкорн и запивали все сладкой газировкой, не забывая обсуждать героев фильма. А потом все рухнуло, и маленькая Ксюша смотрела, как родной отец собирал вещи, перебрасываясь словами с женой. С тех пор фильмы девочка смотрела в одиночестве, замотавшись в теплый плед, который так пах воспоминаниями. – Ксения, – бархатный голос раздался позади, – помочь? – улыбнувшись, Юра обошел девушку и предстал перед ней. Чуть растрепавшиеся волосы от ветра, расстегнутый ворот куртки, из-за которой проглядывалась зеленоватая рубашка, и обворожительная улыбка создавали ему совсем не привычный образ. Он больше был похож на школьника, сбежавшего с уроков, а не на строгого и хамоватого врача престижного отеля. – Привет, – Завгородняя всю дорогу уговаривала себя быть с ним осторожнее, соблюдать дистанцию, но, как только увидела, не смогла противиться себе. – Если хочешь, конечно, – протянув ему пакет, она с улыбкой отметила, как парень ловко забрал его и заглянул внутрь, стараясь рассмотреть, что же там. – Что-то вкусное? – из-за положенных сверху бумажных салфеток парню почти не удавалось рассмотреть содержимое, изворачиваясь, он старался заглянуть с другого боку, чтобы увидеть хоть что-то. – Ничего не видно, – расстроенно заключил он. – Скажешь, что там? Укутавшись посильнее, Ксюша выдохнула теплый воздух на руки и, потерев их, спрятала в карманы, она пряталась от холода. Улыбка расплылась по ее лицу, а спустя секунды, не выдержав, она звонко рассмеялась. – Ты как маленький ребенок, который в коридор выбежал и спрашивает, что мама купила вкусного, – улыбаясь, произнесла она и тут же подумала, как, наверно, глупо это звучало со стороны. – А я, кстати, был из таких детей, мама за порог, а я в пакеты, – на секунду вокруг пары словно образовался кокон, согревающий их обоих, и затем жестокая реальность ударила сразу по обоим, напоминая ему о прошлом, а ей о будущем. До здания персонала пара добралась быстро, смеясь, они обсуждали предстоящий вечер, пару раз парень пытался угадать, какой фильм загадала девушка. Это было настолько необычно и одновременно привычно, что девушка сходила с ума от захлестывающих ее эмоций. Они шли вместе, обсуждая предстоящий вечер, с пакетом еды и улыбкой на лицах. Это было так правильно, и одновременно больно. Плевать на измену, обиды, плевать на все, она хочет прогуливаться вечерами с ним, споря, какой фильм им посмотреть, она хочет всех этих переглядок и смущенных улыбок. Хочет… несмотря на время. – Ну так что? Какой шедевр кинематографа ты выбрала, – Юра улыбнулся и оперся на дверной косяк, – и что все таки в пакетах? – Смотреть будем и впрямь шедевр, «‎Мумия» называется, – произнося название, девушка улыбнулась и достала ключ. – А что в пакетах – секрет, – заговорщицки усмехнулась управляющая, открывая дверь. – «‎Мумия»? Я не ослышался? – бровь парня вздернулась вверх, показывая его удивление. – Да, «‎Мумия», – утвердила она, – один из моих любимых фильмов, – проходя в комнату, Ксюша окинула взглядом помещение, еще утром она навела идеальный порядок, старательно подготавливая все к вечеру. Пакет с вредной едой с шумом опустился на стол. – Теперь можно заглянуть? – Юра мотнул головой в сторону пакетов. – Можно, – едва не смеясь, парировала ему девушка и вытащила из шкафа домашнюю футболку с удобными штанами бледно-розового цвета. А что такого? Они собираются смотреть фильм, конечно, ей было до ужаса неловко предстать перед ним вот такой домашней, однако ей просто хотелось удобства. На неловкость у нее банально может не быть времени. Слишком мало осталось, чтобы испытывать все эти ненужные эмоции. Так она решила еще днем, подбирая в мыслях, что же она оденет. Да, шансы есть, и если она вылечится, ей будет вдвойне плевать на этот прикид, а если нет… то хотя бы ей будет удобно. – Не думаю, что тебе понравится эта еда, ты ведь врач, здоровое питание и все такое, – с легким ехидством добавила девушка. – Я переоденусь, если ты не против, – Ксюша могла поклясться, она видела смущение, он смутился на ее словах о одежде, и черт возьми опустил взгляд. – В ванной, – зачем-то добавила она и тут же прокляла себя за глупость, щеки девушки тут же порозовели, черт, она же не хотела неловкостей. – Да я понял, что не тут, стриптиз – это, вроде, не твое, – выкрутился он и, стараясь скрыть смущение, натянул ехидную улыбку. – А насчет еды, я ем попкорн, – он еще раз заглянул в пакет и тут же добавил, – мой карамельный, если что. Карамельный. Холодный, скрытый и хамоватый врач любил карамельный попкорн. Сладко. – Хорошо, но шоколад с изюмом мой, – тут же кивнула Ксюша и, усмехнувшись, проскользнула в ванну. Заперев дверь, управляющая тут же скатилась по ней вниз, голова стучала, а лицо горело, выдавая ее с потрохами. Что они творят?! Тело потряхивало, она чувствовала его тепло, он тут, совсем близко, за небольшой дверью, жалкая преграда. Ей потребовалось десять минут, несколько умываний холодной водой, и черт знает сколько глубоких вдохов. Спокойно. Только никаких физических контактов. Главное не допустить этого. Переодевшись, управляющая последний раз взглянула на себя в зеркало и утвердительно кивнула своему отражению. Только никаких физических контактов. Замок щелкнул, и девушка осторожно выглянула, показываться в обычной одежде перед ним было до ужаса волнительно. Белая футболка чуть свободнее чем нужно отлично скрывала хрупкую фигурку, и совсем не привычные для нее трикотажные розоватые штаны. Она выглядела не как управляющая престижным отелем, она была похожа на взъерошенную девчонку лет так семнадцати. – А что не сказала о пижамной вечеринке? – врач прищурился, осматривая ее. – Так это у вас, девочек, называется? – он усмехнулся, шестеренки в голове усердно крутились, стараясь принять ее такой. Новая сторона Ксении Борисовны, теплая и уютная сторона. – Иди ты, я у себя дома, могу выглядеть, как хочу, – казалось, вся неловкость растворилась в воздухе, не оставляя после себя и следа. Пройдя по комнате, она юркнула к телевизору, – Ну что, смотрим? – Ну можем продолжить обсуждать твою пижамку, – съехидничал Юра и расплылся в улыбке. И, несмотря на всю атмосферу и улыбку, он сходил с ума, мучаясь в мыслях от загадки перед ним. – Это не пижама, – чуть смутившись, оправдалась Ксюша и отвернулась к телевизору, если смотреть в его глаза, она сдастся. Экран телевизора озарялся, показывая старый фильм, свет в комнате исходил только от него, от чего чересчур интимная обстановка. Он сидел совсем рядом, разделенные чашками с попкорном, они были слишком близко. Фильм Ксюша смотрела словно в первый раз, она знала каждую реплику, каждое действие наизусть, это фильм ее детства, их любимый с отцом фильм. Лицо не переставало гореть, она чувствовала его изучающие взгляды. – А ты чем-то похожа на эту Эвелин, – Юра кивнул на экран и отправил горстку попкорна в рот. Заявление парня заставило немного вздрогнуть, покрутив в руках дольку шоколада, Ксюша обернулась к парню. Сравнивая себя с главной героиней фильма, она не видела ни капли схожести. – Чем это? – на лице врача проскользнуло ехидная улыбка. – Такая же неугомонная, сказали, не читай, не лезь, а она мумию древнюю оживила, – врач прожевал сладость, – прям как ты, не может без неприятностей и приключений. Парень, уже не стесняясь, улыбался, не отводя взгляда от телевизора. Он старательно делал заинтересованный взгляд, косо следя за реакцией девушки, улыбка непроизвольно проступила. Открыв от возмущения рот, управляющая не сразу нашла, что сказать. – Ничего подобного, просто мы обе добиваемся своих целей любыми способами, – девушка победно усмехнулась и убрала выбившуюся прядку волос. – То есть ее цель – это оживить древнюю мумию? – тут же ответил врач и рассмеялся. – Надеюсь, у тебя такого желания нету? Даже в полумраке комнаты Юра видел румянец на лице управляющей, он видел все, и то, как она наслаждалась каждой секундой этого вечера. Она словно грелась в лучах последнего тепла, ловила каждую минутку, будто это был последний вечер, когда ей хорошо. Это чертовски пугало, и сейчас он выводил ее на эмоции. Ему нужна ее улыбка/возмущение/ехидство, что угодно, только не эта бездонная грусть в ее глазах. – Да ну тебя, – отмахнулась Ксюша и в ту же секунду запустила в парня попкорн. Глупая была идея, это пришло в голову сразу, стоило их взглядам столкнутся. Не оставаясь без ответа, Юра бросил воздушную сладость в ответ. – Кто-то говорил, что взрослая? – рассмеявшись, он отклонил голову, уклоняясь от летящей в него еды. – Взрослая, – пропыхтела Ксюша, стараясь ухватить побольше попкорна. Ее рука была нагло остановлена, перехватив ее, парень задорно усмехнулся. Наклонившись к лицу девушки, он прищурился и тут же подмигнул. – Докажи, взрослая, – черт знает что творилось в его голове, хаос по имени Ксения Борисовна, она не загадка, она ураган, сметающий все на своем пути, уничтожающая его. Где-то в глубине души он боялся, ужасался, что одно его неверное слово может оттолкнуть ее, выстроить между ними кирпичную стену без единой щели. Ее пульс участился, Юра чувствовал каждый удар сердца, он все еще держал ее тоненькую ручку. Маленькая хрупкая девчушка тряслась, как воробей, в его руках. Она, поджав губы, внимательно смотрела на парня, словно взвешивая все плюсы и минусы, она думала. Он уже хочет отпустить ее, разжать хватку и извиниться, перевести все в шутку и забыть, когда ее лицо озаряется в самоуверенной улыбке. Облизнув губы, она прищуривается. – Карамельный попкорн любишь? – сердце делает кульбит, дыхание на секунду перехватывает. – Попробуй соленый, – отправив в рот воздушную подушечку, она наклоняется, виски ужасно пульсируют, а воздуха чертовски не хватает. Она целует его раньше, чем он успевает понять, раньше, чем она сама осознает, что творит. Девушка пахнет кофе, а на губах все еще соленный вкус, тот самый вкус соленного попкорна. Только никаких физических контактов. Проиграла, она сдалась, прижимаясь к нему ближе, углубляя поцелуй, она сдалась в его руки. Карамельный против соленного.