Если успеем...

Фильм, они должны смотреть фильм. Должны? Нет, это предлог, мягкий сладкий предлог, он вызывает улыбку и заставляет сердце биться чаще. Время переваливает за час ночи, прижимая колени к себе, Ксюша оглядывает посапывающего рядом парня, в полумраке комнаты мало, что видно, но легкую улыбку на его лице она замечает. Улыбка. Чем она вызвана? Почему люди улыбаются? Потому что счастливы. Ответ приходит незамедлительно. А счастлива она? Есть ли у нее повод улыбаться? На эти вопросы ответ не находится, ее причина улыбки лежит рядом, от ощущения его так близко хочется улыбаться и одновременно сжаться в страхе. Страх потери. Он ли не самый сильный? Нет, не сейчас, не для нее. Ксюша боится высоты, боится пауков, и, черт бы его побрал, она боится потерять работу. Но все это мелочи, по сравнению со страхом боли. Ужас осознания, что ты принесла кому-то боль, понимание, что ты разорвала его сердце, это было хуже любого страха. Пауки – плевать, она готова взять это существо в руку. Высота – Ксюша согласна на прыжок с парашюта, с тарзанки? Да без разницы, она готова взглянуть страху в глаза. Потеря работы – это последнее, что ее пугает, совсем не так, как раньше, этот глупый страх не вызывает больше ужаса. Она готова бороться со своими страхами, готова на все, лишь бы не видеть в его глазах боль. К сожалению, Ксюша знает точно, она увидит. Юра далеко не дурак, он поймет, и ей не удастся провернуть все так, как она хотела. Он узнает, увидит, поймет, прочтет все по ней и, поджав губы, уставится на нее с той самой болью в глазах, которую она так боится. Протянув руку, Завгородняя сама не понимает, когда запускает пальцы в его волосы, дыхание замирает в туже секунду. Он чуть морщит нос и шумно выдыхает, словно чувствуя ее прикосновения. Ей всегда хотелось растрепать его старательно уложенную прическу, придать ему легкости. Довольствуясь результатом, она окидывает глазами комнату и останавливает взор на плательном шкафу, именно там, на верхней полке в берёзовой папке, ее подноготная, белые бумажки с корявым почерком врачей и печатями больницы. Именно там ее секрет в нежного цвета папке. Ноги мерзнут, по коже пробегают мурашки, дернувшись к открытому окну, она хочет встать и закрыть створки, но вместо этого Ксюша одергивает одеяло и забирается в тепло, к нему. Плевать на холод и открытое окно, ей слишком не хочется опускать ноги на холодный пол, желание почувствовать его горячие объятия сильнее. *** Воскресенье – чудесный день со вкусным ощущением выходного. День, которого ждут многие, и так не хотят, чтобы он заканчивался. Юра проснулся поздно, по его меркам половина десятого было поздно. Ощущение пришло не сразу, а лишь спустя пару секунд, когда мозг окончательно заработал, и воспоминания минувшего вечера ворвались с новой силой. Он у нее в комнате, в ее постели, пропитывается ее запахом и чувствует ее заброшенную на него ножку. Двигаться совсем не хочется, каждая клеточка сопротивляется, шатенка рядом лежит, совсем близко. Это утро кажется особенным, оно… сладкое. Оно с ней. Парень готов на все, лишь бы просыпаться с ней вот так каждое утро, чувствовать ее дыхание и видеть легкий румянец на лице. Юра мало был в отношениях, и сейчас ему особенно непонятно, они вместе. – Не устал смотреть? – ее голос хрипит ото сна, ухмыльнувшись, девушка приоткрывает глаза. – Я ведь не Федотов, чтобы на меня так смотреть. Мысли тут же отбрасывает, потянувшись, Ксюша довольно улыбается. – Как так? Думаешь, я к Федотову испытываю те же чувства, что и к тебе? – девушка прыснула от нелепости. – Нет, но… ты смотрел так изучающее, даже жутко стало, – нахмурившись от скользнувшего по лицу солнышка, Ксюша прикрыла глаза. – Словно я твоя пациентка, а не… – слова противно застряли в горле, вся смелость и ехидство куда-то испарились. – А не моя девушка? – он произносит это первым, вгоняя девушку в краску. Его голос тягучий, с нотками уверенности, это звучит, как вопрос, но это не является таковым. – Но, по сути, ты так же моя пациентка, – он прищурился. – Я ведь врач. Пациентка. Это слово прозвучало особенно остро, кольнуло где-то глубоко и неприятно засело. – Ну так что, девушка, – последнее Юра особенно выделил, – завтракать будем? Нам ведь нужно подтвердить вчерашние сплетни, – прошептал он с улыбкой. – Чего? Какие сплетни? – удивленно вопросила она все еще хриплым ото сна голосом. – Ты думаешь, вчерашний портье не растрепал, что с утра пораньше я был в твоей комнате? – врач театрально покачал головой. – Сомневаюсь, очень сомневаюсь. Думаю, сейчас о нас не говорят только швабры в подсобке. Они переглянулись между собой, прежде чем она рассмеялась. Это утро начиналось совсем по-другому, необычно, не так, как раньше, оно было лучше остальных. *** Комиссарова уже больше получаса торчала у бара, наблюдая за одним из столиков ресторана, глаза не обманывали ее, они действительно сидели вместе и мило о чем-то переговаривались. Ксюша не писала ей со вчерашнего дня, однако и на посланные сообщения девушка не отвечала. Довольно усмехнувшись, Юля выудила телефон, ей срочно нужно запечатлеть этот момент. – Комиссарова, черт бы тебя побрал, – воскликнула подошедшая Валентина. – Я смотрю, от работы ты не устала? – запыхавшаяся женщина кашлянула. Едва успев сделать пару снимков, Юля, не блокируя смартфон, тут же бросила его в карман. – Валентина Ивановна, – горничная прикрыла глаза, мысленно готовясь к возмущениям. – Я все проверила, девочки на месте, все под контролем, – на этих словах девушка вздернула палец, показывая популярный жест «все окей». – Водички хлебну и дальше работать, честно, Валентина Ивановна, – состроенная мордашка явно не помогла, но женщина привычно усмехнулась и отмахнулась рукой. – Ты мне лучше скажи, у тебя фото тех требований осталось? – задумавшись, менеджер нахмурилась и тут же продолжила. – Ну, ты же фотографировала, которые подружка твоя давала, по отчетам вроде, – Валентина взглянула выжидающее. – Ах да, сейчас скину, – хохотнула рыжая, вспоминая про забытое фото, которое должна была скинуть начальнице еще пару дней назад. – Секундочку, – торопливо листая галерею, Юля натянуто улыбнулось. На секунду замерев, Комиссарова бросила мимолетный взгляд на начальницу и тут же дернулась от смеха управляющей. Переведя взор на парочку, горничная застыла с телефоном в руке.       *Самое интересное пропускаю. Вглядываясь в экран смартфона, Валентина недоумевала, в галереи было множество скриншотов с картинками из тех самых медицинских сайтов. Разглядеть подробно, что там было, она не смогла бы физически, однако она была уверена, это было связанно с недавними запросами девушки. – Комиссарова, – вскрикнула она не столько от возмущения, сколько от удивления. – Да, да, сейчас, – дернувшись, рыжая тут же уставилась в смартфон, – вот оно, – щелкнув еще пару раз, Юля открыла нужный снимок и, довольно улыбнувшись, взглянула на начальницу. – Я Вам в чат скину, хорошо? Я побежала тогда работать, – не дожидаясь ответа, тут же буркнула Юля, воспользовавшись замешательством женщины, уткнулась в телефон и кинулась к лифтам. Убегая как можно скорее горничная совсем не замечает изучающего взгляда со стороны менеджера. *** – Доброе утро, – мило улыбнувшись, девушка бросила сумку за респешен и расстегнула ветровку. – Какие новости, Насть? – сдернув верхнюю одежду, блондинка подмигнула и скрылась с портье в раздевалке. – Утро? Макарова, а ты не обалдела? – возмутилась молодая портье. – Уже обед почти, а я работаю, прикрывая тебя, – всплеснув руками, она оглядела подругу и уселась на скамью. – Должна будешь! – Да ладно тебе ворчать, сегодня же воскресенье, отработаю я за тебя, успокойся, – блондинка звякнула ключом и, открыв ящик, достала форму портье. – Я задержалась в Москве, знаешь же моего, – девушка ухмыльнулась и принялась стягивать одежду. – Лучше скажи, что тут новенького слышно? Ответ блондинки явно устроил, и собеседница, сидевшая на лавке, сменив гнев на милость, усмехнулась и расстегнула форму, которая порядком ей успела надоесть. – Ох, а ты прям чувствуешь, – загадочно улыбнувшись, Настя выжидающее посмотрела на подругу. – Ну, в общем тут такое Сашка нарыл, бегал он вчера за врачом нашим, крокодилихе с кухни плохо было, ну, шеф-повар которая. Так вот, – набрав полную грудь воздуха, девушка усмехнулась. – Ну не томи, – прервала девушка, попутно застегивая фирменный жилет. – Прибегает он значит к нему, а его и нет, короче Сашка стучал, стучал, да так громко, что дверь открыла Ксения Борисовна наша, он к ней, а там Юрчик наш, прикинь? Выглядывает такой сонный, и она в домашней одежде. На услышанном переодевавшаяся девушка замерла и уставилась на подругу, жилет так и оставался не застёгнутым до конца. – Серьезно? – только и смогла вымолвить она. – Да, не прерывай, – портье хохотнула, явно наслаждаясь произведенным эффектом. – Так это не все еще, она потом в обморок грохнулась, представляешь, всем сказали, что переутомление, – на последнем слове Настя закатила глаза, показывая все свое недоверие к этой версии. – Но я не верю, думаю, она беременна, смотри, как она изменилась в последнее время, ходит вся такая загадочная. Во-первых, – девушка принялась загибать пальцы, – потерянная она какая-то, во-вторых, не ест ничего почти, раньше она всегда в ресторан заходила, а теперь даже Димка официант заметил, что ее нет почти, тошнит, значит. В-третьих, обморок этот, думаю, там сто процентов залет, а Юрчик наш – отец, явно. Закончив свою тираду, Настя, довольная собой, стянула рабочее платье и перевела взор на удивленную подругу. – Обалдеть, а кто ее место займет? Ну, когда она родит? – казалось, блондинка поверила безоговорочно словам подруги. – Ты не ошибаешься? – Нет, – тут же отрезала портье, – тут все факты на лицо, – уверенно продолжала она, – сомнений нет. А кто займет, не знаю, не мы с тобой точно, – фыркнула особа. – Да уж, как много можно пропустить за два выходных, – подытожила блондинка и, закончив переодевание, прикрепила значок с именем. – Спи подольше, все проспишь, – усмехнулась подруга и, хлопнув дверцей шкафчика, обернулась к блондинке. – Сашку жаль, он весь день вчера понурый ходил, он же сохнет по управляющей, хоть и пытается скрыть, – Настя пожала плечами и, оправив сумочку, тут же улыбнулась. – Ладно, Лиз, пока, я отдыхать, – кивнув подруге, девушка тут же натянула капюшон куртки и выскользнула из раздевалки. *** Багряный закат проникал во все потайные уголки отеля, словно говоря, что день подходит к концу. Ветер на улице разбушевался не на шутку, осень потихоньку наводила свои порядки. В тихом и уютном ресторанчике собралось множество постояльцев, горячий кофе/чай/глинтвейн, это были одни из самых частых заказов. В хмурые холодные дни люди искали любой способ согреться. Казалось, на огромной территории отеля не было ни души, однако пара молодых людей, медленно вышагивающая по темным дорожкам, опровергала это. Это не было прогулкой, всего лишь поход за бумагами в ее кабинет, весь день они провели вместе, разговаривая в ресторане больше трех часов, а потом закрывшись от всех в комнате парня за просмотром черно-белого кино, которое он так любил. Это все было слишком странно, чересчур необычно и до мурашек приятно. Тихий день в окружении него, да, Ксюша видела все косые взгляды сотрудников, слышала даже легкие перешептывания, и, о ужас, сколько у нее было непрочитанных смс от Юльки. Но почему-то совсем внезапно это не волновало. – Смотри, вот и твой дом, – подмигнув, Юра дернул головой в сторону здания для персонала, – и мой тоже, – усмехнувшись, добавил он. – Проницательно, – улыбнувшись, ответила девушка. – Ну так, стараюсь брать пример с Вас, Ксения Борисовна, – под стать управляющей ехидничал врач. Ветер, не щадящий никого, резко затих, словно давал пару минут этим двоим. – Чем займешься? – махнув головой на вопрос парня, Ксюша едва сдержала нарастающую неловкость, все в их общении выбивало у нее почву, все было слишком непривычно, и это пресловутое «ты», и такие домашние вопросы. Все! – Документами, завтра у меня дела в Москве, они должны быть уже готовы, – нет, она не врала, у нее действительно дела, прием у врача. А документы? А документы – это всего лишь предлог, их она отправит курьером и не более. – Значит, завтра тебя ждать только к вечеру? – Юра чуть качнулся на месте и хитро прищурился. – Да-а, – протянула шатенка, – а что? – тут же напряглась она. – Ничего, просто думаю, как это целый день отель будет без твоих приключений, – театрально закатив глаза, врач усмехнулся. – Ну тебя, – тут же расслабившись, управляющая ткнула парня пальцем в плечо, одновременно расплываясь в улыбке. Притихший ветер резко завыл и забушевал с новой силой, срывая капюшон с парня. – Ох, – ухватив край куртки, Юра натянул его обратно, – кажется, нам пора. Прощание – это то самое, что Ксюша не любила больше всего, день, который так хорошо начинался, заканчивался внезапно, предвещая одинокий вечер в кипе бумаг. И не только рабочих, почему-то сейчас впервые за все время, как она знала свой диагноз, ей захотелось узнать подробнее, найти что-то новое. Сейчас, вот именно сейчас появилась странная нужда в информации. Их прощание затянулось, протяжно и сладко, он прикусывал ее губу и, не разжимая рук, удерживал в своих объятьях. Такое прощание ей нравилось. *** Отбросив смартфон подальше, Юля закрыла лицо руками, от количества прочитанных форумов голова трещала по швам. Ей срочно нужно отвлечься, выглянув в окно, она довольно усмехнулась, погода радовала, впервые за все время не было ливня и пронизывающего ветра. Недолго сопротивляясь порыву, Комиссарова быстро натянула удобные джинсы с любимым свитером желтого цвета и, схватив куртку с небольшой сумочкой, выскочила из комнаты. – Завгородняя, твою мышь, открывай уже, – попутно набирая номер подруги в пятый раз, Юля продолжала упорно стучать в дверь. – Да где тебя носит, черт возьми, – стоило девушке возмутиться, как за дверью раздался шорох, и спустя минуту преграда в виде двери открылась. Ксюша потерла глаза и, поправив полотенце, уставилась на девушку. – Комиссарова, что случилось, блин? Чего тарабанишь? – недоуменно поглядывая, Ксю поморщила носиком и отступила, пропуская подругу. – Что случилось? Я тарабаню ей уже десять минут, а она спрашивает, что случилось, – наигранно возмутилась рыжая и бросила на управляющую внимательный взгляд. – Ничего не хочешь мне рассказать? – вопрос прозвучал задиристо, сопровождаемый довольной ухмылкой. – Я вчера тако-о-ое видела, – игриво протянула подруга, – и весь отель трещит по швам от сплетен. Пытаться скрыть было бесполезно, да и зачем, сейчас ей больше всего хотелось рассказать обо всем хоть кому-то. Подруга была идеальным вариантом, она единственный человек, знающий всю ситуацию от а до я. – Ну, ты ведь сама советовала, – усмехнулась девушка, стягивая полотенце с мокрых волос. – Я просто послушала. – Во-о-оу, Завгородняя, ты ли это? – отбросив сумку, рыжая плюхнулась в кресло. – Я, только знаешь, – голос шатенки внезапно изменился, приобретая пугающие нотки, – я все равно боюсь, что делаю ему хуже, не знаю, куда себя деть, – управляющая поморщилась, словно съела что-то горькое. – Вижу, как он улыбается, а перед глазами страх, что приношу ему только боль, меня уже наизнанку выворачивает, – еле слышно закончила она. Юля притупила взгляд, потирая рукой виски, она старательно пыталась привести мысли в порядок, все, что она услышала, мешалось в кашу. Ей было страшно не меньше, чем Завгородней, она прекрасно уяснила статистику по ее болезни. Знала все нюансы и с ужасом понимала реальность. Где-то отдаленно она была согласна с подругой, окажись она в такой ситуации, неизвестно, как поступила бы она. Это было слишком. Но сейчас она смотрела на ситуацию со стороны, как третий наблюдатель, которому отлично видно все, все нюансы и все углы этой ужасной ситуации. И, как наблюдатель, она могла сказать только одно. – Ксюх, а почему ты решила, что можешь сделать ему хуже? – задрав рукав кофты, она перевела взгляд на подругу. – Почему?! Быть может, ему хуже без тебя? Хуже не знать, что с тобой? Хуже от того, что он ломается, мечется, словно зверь, не зная, как помочь тебе, как подойти к тебе и что сделать, чтобы поймать тебя? – это звучало довольно резко, но сейчас, вот именно в этот момент Комиссарова знала точно: так надо. Ей нужен этот парень, возможно, он единственный ее шанс на жизнь, узнав о диагнозе, подруга отчаялась, похоронила себя заживо. Как сторонний наблюдатель, Юля знала точно: ей срочно нужен человек. Тот самый, от которого глаза искрятся, а сердце бьется чаще, тот самый, ради которого хочется жить. Ведь именно этого желания сейчас так не хватало Завгородней. – Он бегает за тобой, словно кот за мышкой, ловит каждый твой взгляд на планерке и сходит с ума, когда у тебя очередные проблемы, – рыжая всплеснула руками, – это уже видит весь отель. Закончив свою тираду, девушка тяжело выдохнула, словно после длительного забега. Управляющая стояла, не шелохнувшись, потеряв дар речи, слез на глазах не было. – Ого, – только и смогла вымолвить шатенка. – Да, ого, – рыжая откинула сумочку и поднялась с дивана. – Ксю, – ухватив девушку за плечи, Юля подмигнула, – как говорит Федотов: не тупи! Ты не умрешь завтра, думаю, тебе отмерено минимум лет сто правления, – она усмехнулась, – все это лишь временные трудности, и не больше, потом еще будешь жалеть, что оттолкнула такого джигита, – на последнем слове подруга не выдержала, рассмеявшись. Слова подруги не ответили на все ее вопросы, но определенно принесли облегчение, спасительное чувство легкости, которое она так упорно искала все утро. – Спасибо, – вымолвила Ксюша, заключая подругу в объятия. – Кушай с булочкой, – в очередной раз съехидничала горничная, стараясь звучать увереннее, сейчас она не врала, Юля изо всех сил хотела верить в свои слова. Думать о чем-то ужасном не было сил, не сейчас. – Так, Завгородняя, все, хватит, – отодвинув подругу, рыжая, подмигнув продолжит, – поехали по магазинам, – на лице девушки загорелась ехидная улыбка. – Ты мне обещала, – тут же добавит она в свою защиту, – заодно купим тебе парочку платьев, чтобы Юрец с ума сошел. От его имени мурашки побежали по телу с новой силой, конечно, за минуту вот так принять ситуацию она не могла. Все было слишком сложно, но бурчащая под ухом подруга была права. Ксюша была не дура, она видела, как ломало парня, как он ходил вокруг, и, к своему ужасу, она чувствовала тоже самое, даже если ей осталось три месяца, бегать от него все это время у нее не выйдет. – Ладно уж, поехали, – махнув рукой, девушка подошла к шкафу и, открыв его, задумчиво оглядит выбор одежды. – Но мне нужно в больницу, сегодня к трем. Пойдешь со мной? – вопрос прозвучал крайне неуверенно. – Пойду, – тут же ответила подруга, не сомневаясь ни на секунду. – Только перед этим платья, – рассмеявшись, добавила она. Ксюша прекрасно знала, что подруга делала, отвлекала ее, смеясь, шутила, уводила от грустных мыслей. Сейчас управляющая была совсем не против. – Хорошо, платья так платья, – сдаваясь, буркнула она, вытаскивая из шкафа одежду. *** Прогулка по магазинам действительно пошла на пользу, впервые за почти месяц она выспалась, и, теперь гуляя с подругой, она чувствовала, как настроение медленно, но упорно ползло вверх. Пакет в руках девушки был наполнен покупками, теми самыми платьями, о которых так упорно говорила Юля. – Комиссарова, стой, – остановившись у очередной витрины, Ксюша замерла, вглядываясь в лежащие товары. – Что там? – подойдя ближе Юля улыбнулась. – Серьезно? – приподняв брови она подмигнула. – Да, – почти смеясь, вымолвила подруга и заскочила в магазин. Из бутика они вышли через полчаса с новым пакетом в руках. – Ты действительно подаришь ему это? – Да, – пожав плечами, ответила Ксюша, – почему бы и нет. Время с подругой летело слишком быстро, сейчас шатенка больше всего не хотела злополучных трех часов, однако одновременно ей до ужаса хотелось ускорить время. После вчерашних сайтов и прочтения множества информации у нее была масса вопросов, которые так хотелось задать. Шансы, операция, лечение, все до ужаса терзало ее. – Юль, поехали, время, – буркнула Ксюша, одновременно стараясь настроится на предстоящий прием. Дорога до больницы прошла в тишине, так же, как и поход по светлым коридорам. Юля могла не раз уже пошутить, но сейчас, она видела, это было не нужно, сейчас достаточно просто быть рядом, пусть и в абсолютной тишине. Онкологическое отделение. Гласила вывеска нужного отделения, и от каждого слова у Юли побежали мурашки. Она с детства боялась смерти больше всего, еще ребенком она сжималась от мысли, что чёрная с косой могла придти к кому -то из ее близких. Сейчас этот животный детский страх пробил ее тело вновь. Она была в месте, где обитала та, кого она боялась больше всего.