Король?

-Из тебя бы не вышел король. - холодная самодовольная ухмылка врезается острым ножом куда-то меж ребер, а гадкий, насмехающийся голос проворачивает его против часовой, вгоняя глубже. Филипп грустно и как-то странно усмехается, отводит в сторону взгляд, окидывая им руины, еще совсем недавно бывшие каким-то торговым центром, а после прикрывает потемневшие глаза. Он глубоко вдыхает, не подает вида, когда грудную клетку пронзает острая боль, лишь незаметно морщит нос и задерживает дыхание. Раз, два, три... Считай до десяти - это поможет. Парень едва качает головой, издает горький смешок и прикрывает глаза, полнящиеся соленой влагой. Он выдерживает паузу, как подобает королю перед ответом, а затем, все-таки посмотрев на Илью - гордо и чинно, без капли страха, что вновь и вновь пробивает его тело, спокойно, совершенно ровным голосом произносит: -Я знаю. -Илья, - грубо одергивает сорка Кира. -Нет, он прав. - Черных горько усмехается и пожимает плечами, переводя взгляд на воровку. - Я хреновый, никудышный король, не сумевший защитить свое королевство... я.. - он замирает буквально на секунду, чувствуя, как стремительно мокнут глаза - еще чуть-чуть и туманная пелена прорвется, обрушивая все то, что ныне копилось за ней. А затем, не в силах больше держать на лице эту маску никогда не унывающего и радующего всех шута, вдоль и поперек исполосованную трещинами, он отворачивается. - Пойду, проверю, что там происходит. Он почти срывается с места, с силой прикусывая язык и сжимая свой посох до побеления костяшек, и прячет не удержавшие слезы глаза в мягком меховом воротнике своей шубы. -Что это с ним? - юный маг искренне удивлен, ведь он и представить себе не мог, что обычная шутка сможет довести до такого. Он переводит взгляд со спешно удаляющегося Фила на Киру, что смотрит на него с осуждением и будто презрением. Она молчит, выжидает и нервно сглатывает, а затем, стряхнув с глаз длинную челку, устало опускается на искореженный кусок некогда бетонной плиты. -Он потерял свое королевство из-за одного мудака, возомнившего себя центром мироздания. - она кидает краткий взгляд на Илью и продолжает. - Он спас их, однако... они стали безвольными, бездушными марионетками, бездумно выполняющими приказы. - Кира тяжко вздыхает, скидывает с головы капюшон и глядит снизу вверх на явно чувствующего себя некомфортно парня. - Эта тема для него, как открытая рана и, поздравляю, сейчас ты со всей силы надавил на нее. Это твоя отвратительная черта, Илья - сначала говорить, а уже потом думать. Именно поэтому мы и перестали дружить. Воровка морщится, щурит карие глаза и будто пытается прожечь в Илье дыру, а может выдавить остатки совести. -Но сейчас у тебя есть шанс наступить на горло своей гордости и переступить через свое колоссальное эго. А лучше засунь его поглубже в задницу, - она поднимается рывком, смотрит в переполненные непониманием и стыдом зеленые глаза и холодно продолжает. - И попроси прощения. Кира отступает, резко разворачивается на каблуках и спешно уходит в полуразрушенный подъезд какой-то многоэтажки, не в силах больше находится рядом с сорком. А тот смотрит вперед, на далекий силуэт в ярко-синей шубе, сидящий на каком-то отшибе, и отрывает от земли словно вросшие в нее корнями ноги - переступает через себя. Первый шаг - он самый трудный, но именно с ним становится легче. Черта с два. После него нихрена не легче, лишь наоборот, и грудь начинает неприятно щемить, словно от нехватки кислорода. Илья замирает, глядит себе под ноги, на бетонные черепки и куски арматуры, а затем, тряхнув головой, уверенно направляется к голубому пятну впереди.

***

Филипп морщится от дуновения восточного ветра и довольно громко шмыгает носом, поджав от боли губы. Он спешно вытирает мокрые щеки и обнимает себя, с надеждой, что это сможет унять дрожь, раз за разом пробивающую его тело. -Я... не спас их.. - шепчет он в пустоту, смотря на медленно разрушающийся Питер. Только... взгляд будто забрел в пустоту, потерялся - стал каким-то стеклянным. Парень тяжело дышит, а его тело начинает мелко трясти, но вовсе не от холода. В голове, как заевшая пластинка, крутится одна и та же фраза. Ты не спас их. Не спас. Ты не спас их! Он задыхается, и легкие горят от большого объема холодного воздуха. Филипп хватается за голову, пропускает пальцы меж потемневших желтых прядей, приобретших какой-то грязно-серый оттенок, и силой сжимает их у корней, в надежде физической болью унять ту, что сокрыта глубоко внутри, прямиком за израненным, кровоточащим сердцем. Но выходит максимально хреново, и тело подростка трясет сильнее, а в голове начинают с неистовой силой мелькать события того дня. Он жмурится до белых пятен и цветных ломанных, хочет отогнать их, но картинки лишь сильнее приобретают четкие очертания. Жалкие секунды на раздумье... холод металла, обжигающий пальцы... белые, абсолютно безвольные глаза, глядящие в самую душу... -Фил? - голос со спины слегка отрезвляет, но не дает покоя. Парень тяжело выдыхает, медленно отпускает волосы и опускает руки, открывает глаза и молча смотрит перед собой, будто бы там, вдали, где копошатся топливные монстры и прочие твари, заполонившие Петербург, вот-вот покажется солнце. Он медленно поворачивает в сторону голову и как-то неуверенно, даже растерянно глядит на севшего рядом Илью. Глаза мальчишки покраснели, а щеки до безумия мокрые. Фил прерывисто выдыхает, сжимает в руке подол килта и тихо, почти шепча, произносит: -Я не смог их спасти... и все они... они.. понимаешь? - почти что шепчет мальчишка, глядя на Илью отнюдь не по-королевски - с мольбой. - Я... ужасный король... И я во всем виноват! Я... Филипп обреченно вскрикивает и замирает, когда маг подается вперед. Глаза мальчишки широко распахнуты, нисколько не сдерживаются, окропляя щеки горькими слезами, и растерянно глядят куда-то вдаль, за серую линию горизонта. А холодные ладони замком сцепляются на спине, тянут вперед, и Черных не может поверить в это. Он задерживает дыхание, что кажется ему чересчур громким, слышит глухие быстрые удары собственного сердца, которое словно вот-вот раздробит ребра к чертям, и замирает. Слышит отдельные тихие фразы где-то над ухом, доносящиеся будто через толщу воды, и вздрагивает, когда слышит то, что заставляет его сдаться. -Ты не виноват. Черных не сдерживается, чересчур резко подается вперед и крепко обнимает парня напротив, хватаясь, как за спасательный круг, за солнечный плащ, с силой сжимая его пальцами, словно намереваясь порвать. Худое тело прошибает дрожь, и Филипп сильнее прижимается к магу, наплевав на все. Он слишком много пережил, и даже безобидная, на первый взгляд шутка, как малейшая капля в и без того переполненном кубке - выплескивает все то, что было сокрыто от чужих глаз. А Илья молчит и лишь крепко обнимая, показывая этим, что мальчишка не один в этом разрушенном и проклятом мире. Филипп не знает, сколько он так просидел: без движения, прижимаясь к парню и тихо заливая ворот его плаща слезами, но когда он находит в себе силы отстраниться, Илья будто бы нехотя размыкает руки. Фил отводит взгляд куда-то в сторону, не хочет смотреть на него, но и подняться, уйти - не спешит. -Фил, - мягко зовет мальчишку маг, осторожно, будто бы боясь спугнуть, кладет ладони на его мокрые щеки и аккуратно поворачивает его голову на себя. -Фил, посмотри на меня, пожалуйста. Черных неуверенно переводит на одноклассника взгляд, но так и боится посмотреть ему в глаза, а потому глядит вниз, рассматривая задравшийся килт и дурацкие синие лосины, разорванные на коленке. Но Илья невесомо ведет большими пальцами по щекам, утирая холодную влагу, и вновь зовет мальчишку по имени. Но Филипп будто не слышит, продолжает смотреть на темно-синие, почти фиолетовые линии, выбившиеся нитки и кровавые подтеки - надо же было так нелепо упасть. -Фил, прости меня. - Илья слегка наклоняет голову в бок, пытаясь заглянуть в опущенные, полуприкрытые глаза, и вновь ведет большим пальцем по щеке, утирая так и не остановившиеся слезы. - Прости, если сможешь. Да, я повел себя как последний мудак, и мне стыдно за это. Я ведь не думал, что это так... мне жаль. Правда. И я... Фил? Ты чего? Илья хмурится, старается взглянуть на лицо мага, что слишком низко опустил голову, а тот лишь прыскает и тянет в горькой ухмылке губы. Филипп поднимает взгляд и не может сдержать улыбку, усмехается и почти что глотает вырывающийся наружу смешок Он смотрит с минуту на недоумевающего одноклассника, а затем легко качает головой. -Ничего, просто... Илья Муромов признал себя мудаком? Стоит отметить этот день красным в календаре. -Пошел ты. - лишь прыскает сорк, растягивая в улыбке губы, а затем мягко убирает с чужого лица руки, слегка отстранившись. Илья поднимается, отряхивает запачканные в бетонной крошке и пыли колени и протягивает руку Филу. Тот смотрит на нее с легким удивлением, а затем, мотнув головой, будто бы отгоняя ненужные мысли, крепко берется за угловатую ладонь, теплую, будто родную, с холодными длинными пальцами, и поднимается. Черных утирает свободной рукой подсыхающую на лице влагу и гнет в легкой улыбке губы, и не спешит отпускать руку парня. Не хочет. А Илья и не против. -Смотри, - Филипп кивает куда-то в сторону полнящегося разрухой Петербурга с вновь пробуждающимся озорством в глазах. Илья слегка хмурит брови и поворачивает голову, а затем неоднозначно прыскает, глядя на яркий диск посреди клочка ясно-голубого неба. -А ведь обещали дождь.