Кристаллы жизни.

— Ты точно хочешь этого? — судорожно спросил парень. — Да, — серьезно ответила девушка, смотря в тёмный проход. — Он невинный ребенок, подумай еще раз, пожалуйста. — Но в нем течет кровь того урода! — крикнула девушка, выкинув ребенка в канализацию.

***

Парень беззаботно читал очередную книгу, но вдумчивое чтение прервалось входом матери в комнату. Он перевел на нее взгляд и увидел ее разъяренные глаза. — Ты так и будешь продолжать читать эти выдумки? — Прости, чем тебе помочь? — ласково спросил парень, вставая с кровати. — Приготовь стол к ужину, — уже более мягко сказала женщина. Парень недоумевал, обычно она была очень доброй и спокойной, даже когда ее дети проказничали. Он шел по коридору, но вдруг из комнаты вышла сестра и остановила его: — Рыжик, ты куда несешься? — насмешливо спросила младшая сестра.Только сестры называли его «Рыжик». — Мама попросила приготовить стол к обеду, — спокойно ответил парень. Он уже давно не обижался на такие прозвища. — А ты, Рыжик, не знаешь, почему она сегодня такая злая? — Без понятия, — произнес он, уходя на кухню. Уже закончив с сервировкой стола, парень решил посмотреть на свою главную работу. Но все испортил грохот, раздавшийся с потолка, а за грохотом последовала земля и пыль, которые упали на стол.Это было обычно для подземелья, но это также означало, что ему придется все опять убирать. Однако этому помешал сам отец, который так бранил сына за беспорядок, особенно на кухне. Он зашел в помещение с добычей и, не замечая земли на столе, лишь сказал парню, уже уходя: — Шейн, разберись. Под «Шейн, разберись» мужчина говорил, чтобы парень раздел добычу и собрал все самое ценное. Так как это всегда делал Шейн, то он уже приноровился. Когда Шейн закончил, прозвучал противный звон, что означало время ужина. Семья пришла на кухню и дети налетели на еду, но Шейн собрался есть со свои пайком в другой комнате. Он не ест людей, а потому ему противно видеть, как его родные едят с особым аппетитом своих же собратьев. Пускай он это всегда тайно ненавидел, но в его семье это абсолютно нормально. Семья Шейна очень отличалась от тех, что описывали в его любимых рассказах. Они живут в подземелье, они едят людей, они верны религии –брандизму и поклоняются Шкамару. Но сам Шейн — атеист, однако он ни разу бы и не посмел пропустить Святую Среду, или, того еще хуже, День съедения Карла. Когда Шейн доел, он решил еще немного почитать, но ему опять это не дали сделать. Его отвлекли братья, которые предложили ему поиграть, и он согласился. Пусть парню уже и шестнадцать лет, но он очень любил играть с двумя младшими братьями. Да, только они и мама относились к Шейну хорошо. А его семья состояла из шестерых сестер, помоложе его, и пятерых братьев, трое из которых старше него. В их подземелье два коридора: один пролегал от кухни до спален, другой вел из центровой комнаты также до спален. Центровая комната — большой зал, в котором стояло много старых диванов, книжный шкаф, большая икона Шкамару и находился выход наверх, там всегда собирались другие кланы для собрания. Так как мальчики забыли там свой мяч, они прошли через зал. Потом, пройдя по короткому коридору, они зашли в левую комнату — там жили лишь мальчики.В противоположной комнате жили девочки, а в комнате посередине жили родители. Парни жили в очень просторной комнате, где пространство занимали всего шестеро кроватей у стены. Мальчики стали играть в по-своему названные игры. «Догонялки» у них назывались «Жорканда», «Собачка» — «Бублик», а «Саджо» именовалась «Придумалка». Особенно ребята любили последнюю. Братья весело играли и смеялись, пока не зашел в комнату отец. Мужчина очень не любил Шейна, особенно когда тот играл с младшими братьями: он считал, что парень уже не в том возрасте. Шейн почувствовал пристальный и грозный взгляд отца и перестал смеяться, а за ним успокоились и младшие. Они опустили взгляд в пол. Мужчина подошел к парню, сопровождая свои шаги тяжелым дыханием. Он, взяв сына за ворот футболки, вывел из комнаты и повел в их с женой спальню. Там, поставив его на ноги, ударил кулаком по лицу. Шейн упал и не хотел подниматься, смотреть в глаза отцу, ведь он еле-еле сдерживал слезы, а за них он бы получил еще раз.Но треклятая слеза все-таки струйкой прошлась по лицу парня и смешалась с кровью, что капала на пол с разбитой губы. Отец в очередной раз громко вздохнул и насмешливо сказал: — Иди, плачь в другой комнате. Шейн встал и с опущенной головой, пошел в их общую с братьями комнату. Возле помещения стояли пару его сестер, которые с надменными улыбками смотрели в сторону Шейна. Зайдя в спальню, он лег на свою кровать и с безысходным взглядом смотрел в потолок. Шейн не проклинал отца, он просто думал о том, насколько он глупый, раз опять получил за то, за что получал и в предыдущий раз. Братья с ужасом и жалостью смотрели на него, не решаясь подойти, но брат, что был постарше, все-таки подошел. — Шейн, прости. — За что, Джон? Это же мне запрещается с вами играть, а я все равно играю, —пробормотал рыжий. — Какой же я глупый, все-таки. — Нет, ты не глупый! — раздался голос самого младшего из-за спины Джона. — Но папа думает обратное, Ронни, — на это мальчики ничего не могли ответить, ведь мужчина – глава семьи и вождь их народа, он всегда прав. Вдруг зашли старшие братья в комнату, а затем отец прокричал «Отбой!» — время ложиться спать. Но Шейн не смог заснуть этой ночью, ведь думал о несправедливости отца. Конечно, он сделал то, что ему не следовало, но он никогда не видел, что бы отец бил кого-то из его братьев или сестер. Хотя сестры очень часто нарушают правила, но их даже не ругают. Парень думал, что это из-за того, что он отстал от традиций, но причина была совсем в другом.