Часть 1
8 июля 2013 г., 19:00
С самой нашей первой встречи я ощутил, что что-то не так. Да, он улыбался, выражая сарказм и превосходство. Да, хладнокровно напал на нас и уверен что убил бы, не приди его соратники. Но что-то было не так. Когда он опрокинул ударом своего духа, не нанеся впрочем никакого вреда, и стоял невероятно близко, я попытался пристально его рассмотреть. И первое, что приметил были его глаза: холодные и темные… Бездонные колодцы, наполненные черной мутью из тоски, боли и печали. Его вечная ухмылка словно соревновалась с этим взглядом, стараясь скрыть его глубокий смысл. Он словно старался задавить саму свою суть. И в этих глазах я четко видел свое отражение, будто на меня смотрел мертвец.
Никто не заметил этих странностей, и я решил не говорить об этом друзьям, зная заранее, что не поймут и не поверят. Лишь хотел ещё раз увидеть брата, хоть и не знал еще тогда этого немаловажного факта. Хотел убедиться в своих догадках, но он, похоже ощутив мое стремление, перестал появляться лично. Приходилось ориентироваться по слухам и поведению его последователей. И каждый из них был разным, но в тоже время нес в себе нечто общее. И это оказалась глубокая рана в душе. От потери близкого человека, предательства или гонений, неважно. Хао словно собирал рядом свои многочисленные копии, а для врагов снова и снова повторял сценарий одного и того же убийства.
С каждой новой кровавой историей… С каждым новым убийством и покушением… Зрение словно начало покидать меня. Ложь или правда? Я запутался. Неопределенность затмевала взор моей души и пустота глаз брата начала забываться. Никак не мог с ним поговорить и потому приходилось верить словам других. А я хочу знать истину!
Зрение стало возвращаться, когда Хао заставил своих соратников защищать меня. Из-за затуманенности взора я не понимал этих покушений и лишь сильнее слеп, но потом вспомнил одну фразу, сказанную однажды Реном. И правда оказалась банальна до невозможности.
— Если с вами что-то случится, я никогда себе этого не прощу… — на секунду я задумался, а что бы случилось, предай меня вдруг друзья? Или, не дай Великий дух, погибни они в битве. Ответ прост — мне будет мучительно больно. И таким радикальным способом Хао просто хотел защитить меня от этой боли. Не понимал, что уже слишком поздно или не хотел понимать. Просто не видел других путей, ибо для него их попросту не существует. Я снова захотел понять его. Попробовать облегчить его боль. Показать как все могло бы быть, откажись брат от ненависти.
Первая попытка была у Лилилалы, хранившей воспоминания пятисотлетней давности. Упорно повторял переход первоначально только ради того, чтобы увидеть и понять. Но снова видел лишь пустые глаза и маскарадную ухмылку, придающую лицу близнеца вид маски. И невозможно было понять откуда эта боль. Лишь тоска на самом дне ониксовых глаз становилась все вязче, будто с каждым убийством Хао убивал и часть себя. В итоге пришлось сдаться. Но теперь я был уверен, что трагедия, изменившая брата, произошла намного раньше. Ведь всего на секунду, но успел заметить тень пожара на дне черных глаз. Тень, которую все привыкли воспринимать как его собственное пламя. И расследование продолжилось…
Вскоре в моих руках оказалась книга Шаманов — хранилище тысячелетних воспоминаний, то есть изначальная суть Хао. Я верил, что именно там увижу правду, и не прогадал. Увидев первоначального Асаху, снова натолкнулся на те же холодные глаза, переполненные печали и скорби. Практически не слушал слов, лишь следил за поведением. Каждое движение моего предка и, в будущем, брата было ленивым и размеренным. Преисполненым покоя и уверенности. Словно большая дикая кошка, разомлевшая от сытости, бродит по деревьям и смотрит как перед ней пасется стадо антилоп. Вскоре он закончил просвещать нас в тайны книги. Краем глаза я заметил как исчезают друзья, а вскоре начал ощущать будто и меня затягивает куда-то.
— Постой! Подожди! Я хочу поговорить! — кричу, изо всех сил сопротивляясь неведомой силе. Уже собравшийся уходить Асаха остановился и медленно повернулся. В его печальных глазах появился интерес, и в тот же миг странное ощущение исчезло.
— О чем же ты захотел поговорить, Йо Асакура? — осведомился он. Столь официальное обращение было непривычным, но пропустил это мимо ушей, чтобы не отвлечься от действительно важного дела.
— Ты ведь хранишь все первоначальные воспоминания Хао, верно? — Асаха медленно кивнул. Интереса в его глазах стало куда больше, — Пожалуйста, скажи, что такого произошло в прошлом, что он ТАК возненавидел весь мир? — после этой фразы онмёдзи печально вздохнул. Он явно не ожидал такого вопроса и не хотел вовсе на него отвечать, но был обязан, ведь его задача предоставлять знания, какими бы они не были.
— Хорошо. Но сможешь ли ты остаться собой после этого? Эта часть моей памяти содержит самые сильные переживания. Ты наврятли сможешь отделить свои чувства от моих, — произнес Асаха вскоре, пряча руки в рукавах своего одеяния.
— А я и не хочу их отделять, — улыбаюсь. Асаха неверяще заглянул в глаза, но наврятли понял мое стремление.
— Чтож… А ты смелый… — усмехнулся, разворачиваясь и куда-то направившись, — Следуй за мной, мой потомок, правда ждет. Хотя она ничего для тебя не изменит. Твоя судьба уже решена, — я же сделал вид, что последнюю фразу не услышал и молча последовал за ним.
Шли мы очень долго, по темному тоннелю, в конце которого неясно мерцал слабый свет. Мимо то и дело пролетали зеркала различного цвета и формы. Для интереса я всматривался в них и тогда на гладкой поверхности начинали появляться какие-то цветные картины, очень быстро сменяющие друг друга, словно в калейдоскопе. Неосознанно захотелось коснуться одного из этих зеркал. И мне почти это удалось, когда холодная рука Асахи перехватила мое запястье.
— Тебе не следует их трогать, — произнес он, и только тогда ощущаю могильный холод, исходящий от зеркала, — Некоторые из них хранят воспоминания о смерти и если ты погрузишься в них, то тут же умрешь, —
его словам поверил сразу же. Ведь Асаха и есть Книга Шаманов и ему лучше знать, что здесь хранится. Но вот что странно… он как-то уж слишком добр для маньяка, спятившего на власти…
— Скажи, Асаха, ты ведь знаешь как сейчас о тебе думают другие? — предок усмехнулся на мой вопрос и лениво прикрыл глаза, снова начиная походить этим на большого кота.
— Конечно знаю… Я продолжаю сохранять свои воспоминания в этой книге. Точнее, нынешний Я продолжает. На самом деле эта книга никакой не учебник или пособие. Это всего лишь дневник, — невольно удивиляюсь от такого откровения. Книга Шаманов всего лишь дневник?!
— Мне было одиноко и, как и все люди начал записывать свои воспоминания в дневник. Но по мере того, как росла моя сила, вкладывал все больше души в написанное. В итоге книга обрела разум и, будучи связанной со мной, начала записывать воспоминания сама по себе. Чтобы скрыть этот факт, я спрятал оригинал книги в ином измерении, а все знания скопировал в то, что вы сейчас именуете Книгой Шаманов.
— Так та книга, что я читал… — Асаха усмехнулся с моего удивленного лица и отпустив наконец руку, вновь продолжил свой путь вперед.
— Всего лишь копия, — ответил он.
— Почему ты все это
рассказываешь? Это ведь тайна…
— Не обманывайся, — неожиданно резко произнес онмёдзи, — Я делаю это не потому что хочу. Я Хранитель воспоминаний Асахи Асакура и мой долг передавать знания потомкам, какими бы они не были. Твоих друзей я бы и на шаг сюда не пустил. Хотя настоящий Асаха, будь он здесь, и тебе бы не позволил так далеко зайти, — заметив интерес и немой вопрос на моем лице, ухмылка снова украсила лицо онмёдзи.
— Он считает, что никому не нужно знать правды. Его воспоминания это его личное дело и это его война, которая не касается посторонних. В результате пошли слухи о том, что он якобы сошел с ума на власти.
— А в чем же правда? — на мой вопрос предок остановился и медленно повернулся, смерив настороженным взглядом. Он словно решал стоит ли рассказывать правду.
— Увидишь, — произнес в итоге, — Все что я скажу это то, что его цель абсолютно иная, чем все то, что ты слышал.
— И что это за цель? — на этот раз Асаха промолчал, а доселе далекий свет начал стремительно приближаться, вскоре накрыв нас с головой.
— Мама! Мама! — сначала я ничего не увидел, но потом понял, что всего-лишь нужно было открыть глаза. Яркий солнечный свет едва не ослепил, стоило только поднять веки. Вокруг пахло зеленой свежестью и прохладой. Я находился в небольшом дворике, возле крыльца старого и чудом еще не развалившегося домика. А мимо пулей пролетел пятилетний мальчишка.
— Это он, — пояснил появившийся рядом Асаха. Невольно удивляюсь. Этот черноволосый мальчик и есть Хао? Он выглядит в точности как в своей третьей реинкарнации. Разница лишь в том, что в этих воспоминаниях он брюнет. Мальчик подбежал к крыльцу дома, где сидела красивая женщина, облаченная в белую, вышитую золотоми узорами и голубыми волнами юкату. Я был в шоке. Женщина была взрослой копией Анны, только глаза у нее были добрые и теплые.
— Осторожнее, сынок, а то поранишься, — предостерегла ребенка женщина, улыбаясь. И ее предостережение было верным. Гоняясь за маленькими духами, Асаха не заметил камня и споткнулся. Женщина мгновенно подбежала к сыну, поднимая его с земли и обеспокоенно рассматривая. Но на детском лице по прежнему сияла улыбка.
— Все в порядке, мам, — смеялся он, болтая в воздухе ногами.
— Вот непоседа, — хохотнула женщина, ставя сына на ноги, — Иди лучше в деревне поиграй.
— Нууу… — тут же надулся Хао, — Там все плохие. Они обзываются и дразнятся.
— Они просто не понимают, милый. И боятся. Но вскоре они привыкнут, — утешающе улыбнулась женщина, но в глазах ее читалась печаль. Хао в это время ужом выскользнул из рук своей матери и в припрыжку побежал на улицу.
— Ну если ты так говоришь, мам, то я пойду! — весело произнес он, прежде чем скрыться с холма, где домик и располагался. Тут картина видения мигнула и вот уже на деревню опустилась ночь, но неподалеку небо было красным словно от зарницы и переливалось алыми искрами. Где-то был пожар. Хао несся по улицам с ужасом на лице, прямиком к месту пожара. Вскоре я начал узнавать знакомые очертания здания. Горел его дом. Перед домиком столпились жители деревни, вооруженные факелами, топорами и вилами. В остервенении они крушили и уничтожали все, до чего успевали дотянуться. Сквозь толпу было видно, как на крыльце по прежнему стоит белокурая женщина. Она пыталась образумить обезумевший народ, но все было тщетно…
— Чудовище! Лисица! Демон! — кричали жители, кидая горящие факелы в дом. Шаманка пыталась сбежать. Но ее не пускали, ощетиниваясь оружием.
— Мама! — испуганный детский крик отвлек женщину, которую уже вовсю пожирал огонь.
— Беги, сынок! Убегай Асаха! — закричала она из последних сил. В этот момент деревянные перекрытия не выдержали и дом всем весом обрушился на хрупкую женщину, обрывая ее мучения.
— Мамочка!!! — люди услышали отчаянный детский крик и перевели обезумевшие взгляды на ребенка. А он плакал, боясь даже вдохнуть.
— Сын лисицы! Демоненыш! И его убейте! — зашепталась толпа и тут наконец сработал инстинкт. Мальчик сорвался с места и бросился бежать. Как можно дальше и как можно быстрее. В какой-то момент кто-то из деревенских кинул в него факел и жар пламени опаливший детскую спину вынудил его сорваться в реку. Течение крутило и било о камни, но каким-то чудом он выжил и вскоре сидел у стены какого-то дома. Избитый, мокрый, измазанный в пыли и грязи, Хао бездумно смотрел в никуда. Слезы уже давно высохли, а в глазах начала раскрываться непроглядная бездна, полная ненависти.
— Клянусь, мама, я отомщу им всем. А потом, когда очищу этот мир, верну тебя в мир живых… — тут же нас с Асахой выбросило обратно в тоннель. Его лицо было непроницаемой маской. Я не стал его больше расспрашивать и позволил вернуть в реальный мир. Ведь теперь знаю правду…
Мы встречались с Хао еще много раз и с каждой новой встречей я все больше убеждался в своих догадках. В итоге мы дошли до конца. Он мог убить меня еще много раз, но не хотел терять, как свою мать, ведь я был его единственной надеждой на обретение семьи. Это было видно в его холодных, но все еще детских глазах. Его время остановилось еще тысячу лет назад. Его ненависть и боль столь же первозданные, сколь и его душа, и их не заглушить праведными словами. Вообще ничем. Ребенок никогда не сможет простить тех, кто отнял у него нечто дорогое и мысля глобально, по-детски, он будет продолжать хотеть уничтожить все и вся.
— Вот и настало время со всем покончить, брат… — произносишь своим привычным саркастичным тоном, растягивая губы в маскарадной ухмылке.
— Пора, Хао, — я могу только согласится, но… не буду тебя убивать. Хочу лишь помочь, но тебе не стоит этого знать.
А холодные глаза ребенка, когда-то потерявшего все, пристально всматриваются в душу, словно моля о помощи, продолжая проливать невидимые слезы. Они смотрят в никуда, не имея ни дна ни границ. Лишь необъятная боль и тоска видны в их темной глубине и глубокое презрение к слабости в любом ее проявлении. Мечтают вернуть былое счастье, хотя знают что это невозможно… Пустые глаза… Мертвой, одинокой души…
