Кай

Я любила наш дом, поэтому была очень рада возвращению. Я соскучилась по нашему виду из окон, по нашей большой кровати и небольшой, но очень уютной кухне. Наша квартира ассоциировалась у меня с самым дорогим местом на земле, мне хотелось его оберегать и никого не впускать. В такие моменты мне казалось, что я жуткая собственница, но позже я поняла, что это было не так. Просто наш дом был наполнен только нами, нашими разговорами и секретами, нашим личным присутствием, и я не хотела, что бы кто-то видел, как мы живём, какая у нас посуда, не смотрел на наши совместные фотографии на стенах и не спрашивал ехидно, а удобная ли наша огромная кровать. Мне хотелось, чтобы Кай приходил Домой, где чувствовал себя комфортно, расслабленно и уверенно. Спустя пару недель ребята устроили вечеринку в честь нашего возвращения в кафе папы Чанёля. Я смотрела на ребят со стороны, на их взаимодействие и искренне радовалась, что так бывает; быть рука об руку 8 лет, жить вместе в общежитии, репетировать, общаться, принимать друг друга со своими особенностями, поддерживать друг друга, ругаться, мириться и быть одной большой семьёй. Я стояла на улице и курила, наблюдая, как ребята ведут себя друг с другом и получала по истине настоящее удовольствие, завидуя сама себе, что у меня есть возможность видеть это лично, вживую, что это и есть настоящая дружба, а не слава, деньги и плевки в спину. В секунду меня накрыло, и я упала. Сквозь пелену я услышала голос Кая и отключилась. POV Кай Сквозь окно я смотрел, как моя Айлин стояла и курила. Я не любил запах сигарет, но я любил Айлин. Я смирился с этой слабостью, и не раздражал её лишними замечаниями. Я вспомнил одну деталь, она была для меня очень особенной. Когда нам удавалось проводить больше времени вдвоём, мы занимались любовью, и в тот момент, когда мы целовались, на её губах я ощущал мимолётный привкус сигарет, едва заметный, и от этого меня накрывало с головой, я горел весь изнутри, мне хотелось её жадно целовать, обладать ею до утра, и слушать её стоны. Я казался себе сумасшедшим безумцем. А потом Айлин исчезла из поля зрения, и я вышел на улицу. Она лежала без сознания на асфальте, рядом тлела сигарета, и мой голос сорвался на крик. Мне никогда в жизни не было так страшно. Когда умер папа это была другая боль. С любимой женщиной всё иначе. Чанёль вызывал скорую, а я с ненормальной завистью смотрел на тлеющий окурок, ведь он касался её губ и рук. Я перестал соображать и понял, что уже нахожусь в больнице, в большой светлой палате. Ненавижу больницы, врачи вселяют слабость, мой мозг перестаёт нормально функционировать. Чанёль был со мной все это время. Он дремал на диване, я сидел в соседнем кресле. Айлин лежала на кровати бледная, в больничной одежде, ее руки были исколоты и увенчаны капельницей. Кислородная маска на её лице вселяла в меня страх, я не понимал, насколько все серьёзно. Я не знал, что с ней, и встать сил не было. Утром я сидел в кабинете лечащего врача Айлин, пил утренний, уже остывший кофе, и тупо смотрел в окно, нервно дёргая ногой. Чанёль был со мной в кабинете, потому что я мог пропустить что-то важное. Первые три предложения, сказанные доктором, я расслышал, а потом сплошной белый шум, и все, как в тумане. Я разрыдался в кабинете и благодарил бога, что она просто жива, и пообещал себе, что мы обязательно справимся. Я вернулся в палату, сел у кровати Айлин, взял её холодную руку в свою ладонь, и прислонил к своему лицу, изучая досконально её лицо, словно видел впервые. Я знаю Лин ещё со старшей школы, но сейчас было ощущение, что я видел её всю свою жизнь на бегу. Она всегда была рядом, словно моя вторая тень, и я не могу вспомнить и дня, что бы она ныла, была чем-то недовольна, истерила по мелочам, и выносила мне мозг капризами. Она защищала меня от сасенок, заботилась обо мне, когда я болел, стойко терпела мои свидания. Она ничего не просила взамен, и сейчас когда, мы столько лет вместе, я осознал это. Она любила меня без обид и сомнений, отдавая всю себя без остатка. Она не старалась быть для меня лучшей. Господи она ничего не требовала взамен. И весь наш отпуск она меня спасала, а мне казалось, что это я всё сам. Мое молчание на Ямайке не каждый бы человек выдержал, в Монако она выглядела королевой, потому что я захотел шика, а танцевальный зал для меня, где я расстворялся в танце, пока она покорно наблюдала за мной все вечера, но самым удивительным было наше путешествие на Бали. Я понял только сейчас, но именно она поэтапно занималась моим исцелением на протяжении всего отпуска, кропотливо выполняя все пункты. Она полностью отдала мне свою энергию, силу и любовь, чтобы сейчас оказаться в больнице. Моя славная, маленькая девочка, не жалея своих сил, довела себя до такого состояния, чтобы я очнулся и пришёл в себя. Её организм устал, ослаб и истощился, я даже не заметил, как она потеряла в весе. Я был настолько поглощён своими проблемами, что не заметил её собственные. Айлин, прости меня, родная. Я держал её за руку, и слушал тихое сердцебиение. Старшая школа. POV Кай. Мы начали общаться с Айлин в старшей школе. Был солнечный день, мы сидели недалеко друг от друга на школьном стадионе, каждый занимался своим делом, потом я увидел перед собой жареную ножку в тонкой изящной женской руке, а потом тёплые шоколадные глаза, они улыбались мне. Многие девочки говорили, что я самый красивый мальчик в школе, тайно писали мне записки, дарили подарки, а некоторые откровенно вешались мне на шею. Айлин же периодически угощала меня курочкой, давала иногда списывать контрольные, редко позволяла провожать её домой. Мы начали чаще проводить время, ходили в кино, смеялись, как дети. Когда я болел, она оставляла под дверями моего дома бульен и кашу с морским ушком, звонила мне, спрашивала принял ли я лекарства. Я начал понимать, что она начала смотреть на меня влюблёнными глазами, такое ведь не скроешь, как ни пытайся. Смущенный взгляд, пунцовые щеки, сбитое дыхание. Она стойко держалась. После школы мы поступили в один университет, но учились на разных факультетах. Тогда я только дебютировал, но мне хватило с лихвой. Популярность, фанаты, письма пачками. Из-за моего графика мы стали реже общаться и встречаться. Но я был очень рад нашим редким посиделкам. А потом я узнал, что Айлин подралась из-за меня с сасенками, мы сидели на берегу Хан, её руки были в садинах, тогда она и призналась, что любит меня. Вот так прямо и открыто. Я догадывался о её чувствах, но когда такое говорят прямо в лоб, я растерялся на миг. И чтобы загладить свою вину, я поцеловал её, словно просил прощение за будущий отказ. Поцелуй, как пазл - две половинки сложились, образуя единое целое. Я обречённо отстранился от неё и произнёс слова, о которых спустя время пожалел. Просто тогда я ещё не понял, что люблю её. Спустя месяц после нашего разговора, Айлин сказала, что улетает учиться в Европу. И все полетело в пропасть, к чёртовой матери. Если бы мне сказали, что так будет, я бы рассмеялся в лицо тому человеку. Все было не то и не так. Я психовал по любому поводу, раздражался, дерзил менеджеру, хамил ребятам. В одиночестве гулял по памятным местам, блаженно принюхивался к сигаретному дыму, потому что Айлин курила, и безумно скучал. Особенно хреново было ночью. Я так хотел, чтобы она забрала свои слова обратно, для того чтобы я смог их сказать первым. Я стойко терпел, чтобы не сорваться и не улететь к ней. И когда её самолёт приземлился в аэропорту Инчхона, я бежал к ней на встречу со всех ног, чтобы забрать её в свою жизнь. Айлин открыла глаза на третьи сутки. РОV Айлин - Малыш ты кушал? - Кай поднял на меня свои сонные глаза, и удивлённо посмотрел, - прости, я так долго спала. Как ты? POV Кай Пока Айлин лежала в больнице, я полностью привёл квартиру в порядок, купил все необходимые лекарства, и заполнил холодильник подзавязку. Я следил за её питанием, проверял, чтобы она вовремя принимала лекарства. Мы устраивали пешие прогулки вдоль набережной реки Хан, держась за руки, любовались Сеулом со смотровой площадки Башни Намсан и целовались там украдкой, ездили на пляж дышать морским воздухом. Она постепенно обретала румянец на щеках, вес понемногу увеличивался и улыбка чаще стала появляться на её лице. Я боялся к ней прикасаться и сделать ей больно. Я смотрел на неё, она мне казалась такой хрупкой, и от этого она была ещё милее. Айлин больше не пахла сигаретами, на их месте обосновался новый запах бальзама для губ, будоражущий мои мысли. Сладкая дыня. Я хотел утонуть в этом вкусе, вновь услышать сладкие стоны любимой женщины, полностью расствориться в ней, но понимал, что это рано. Я говорил ей каждый день спасибо за заботу и любовь, понимая, что этого мало, сколько бы я не повторял. Родная моя, я хочу засыпать и просыпаться с тобой.