Рождественский переполох

      Драко следил за своим шрамоголовым чудом с самого ужина. Они будто поменялись местами. Создавалось ощущение, что теперь Поттер что-то затевает, а Малфой должен проследить за ним. Конечно же, Драко пока ни с кем не поделился своими подозрениями. Ему нужны были доказательства.       Этот год начинался странно. Их поселили в одну гостиную, не разделяя по факультетам. После майской победы и жаркого (не по погоде, а по судам и газетным статьям) лета все молодые участники войны устали от сплетен, интриг и вездесущих журналистов. Поэтому в Хогвартс они приехали как на отдых, почти убежище. Но и тут хватало фанатов и малолетних ненавистников. А как же? Дети злых Пожирателей вернулись в школу как ни в чем не бывало! Но старшие курсы и преподаватели во главе с директором Макгонагалл всеми силами старались успокоить учеников, призывая их думать своими головами, а не слушать сплетни и выдумки пронырливых журналистов, которые добивались не правды, а горячих статей, что приносили бы галлеоны в карманы издательств.       К декабрю основные страсти улеглись, а восьмой курс вновь научился дышать спокойно, привыкая к новой безвоенной жизни. Старые обиды позабылись, нашлись новые общие интересы, а галстуки с факультетскими расцветками полетели в сундуки. Извечные враги — Гарри Поттер и Драко Малфой пожали друг другу руки, показывая всем остальным, что вражда между факультетами окончена. И как-то незаметно они открыли для себя много общих тем и увлечений, начиная с квиддича и заканчивая потайными проходами Хогвартса.       Приближалось Рождество, а бывшие враги начали ощущать явно не дружеское влечение друг к другу. От ненависти до любви, как говорится? Они решили не скрывать друг от друга зародившиеся чувства и хотя бы попробовать, чтобы узнать, что из этого выйдет.       И теперь за неделю до праздника Гарри Поттер начал вести себя слишком странно. Неужели он передумал? Разочаровался в своем новоявленном парне? Они ведь даже ещё и не целовались толком.       Тем временем Поттер незаметной тенью проскользнул к выходу из гостиной.       Драко впервые после победы над Волан-де-Мортом чувствовал себя настолько странно. Он был в Хогвартсе в компании друзей, в безопасности, мог больше не переживать за близких ему людей и не прятаться по углам, но прямо сейчас он и прятался и переживал. Хорошо было бы понять, когда это Поттер стал одним из этих «близких», но сейчас больше волновало только то, что его очкарик крался по коридорам под покровом ночи в сторону Астрономической башни. Это было ненормально как минимум, потому что ту площадку они сделали своим собственным уютным уголком, где пропадало всякое стеснение, и можно было откровенно рассказать о своих мыслях, страхах, чувствах. У Поттера не было причины идти туда одному. Но он шел. И Драко, прячась в каждом закутке и ступая очень осторожно, шёл за ним следом.       На небе светила полная луна, ветер изредка трепал волосы, которые — Драко уже выяснил — бывали такими приятно мягкими в тепле и грубо-колючими на холоде. Гриффиндорец стоял на самом краю, убрав руки в карманы и зябко ëжась. Малфой едва не раскрыл своё присутствие, чтобы подойти и просто обнять, согреть, спрятать от низкой температуры. Выдержал, не вышел из своего тёмного угла. К счастью. Потому что в следующую минуту из той же двери выскользнула еще одна фигура. Женская.       Девушка была закутана в плед, который скрывал её лицо и любые признаки факультетской принадлежности, из-за чего Драко скрипнул зубами. Значит, вот какие тут дела творятся, пока он «спит». Гарри заметил гостью и обернулся, мягко ей улыбаясь. Малфой замер, распахнув глаза — эту мягкую, нежную улыбку, от которой в груди разгорался настоящий пожар, затапливая каким-то детским счастьем, Поттер дарил только ему. В последние пару недель — так точно. А здесь… Гриффиндорец, словно стараясь добить своего слизеринского принца, раскинул руки в стороны и прижал к себе девчонку, продолжая улыбаться.       — Тебя никто не видел?       — Нет.       Драко прислушался, стараясь как можно ярче запомнить голос девушки. «Интересно, и чем тебе это поможет? — язвительно отозвался внутренний голос. — Будешь бегать по Хогвартсу и просить девчонок заговорить? Подойти и сдëрни этот капюшон, ты имеешь полное право знать, с кем встречается твой парень».       — Ты скучал по мне, Гарри?       — Разве может быть иначе? Послушай, — Гарри поднял голову девушки за подбородок. — Я говорил тебе вчера и скажу снова: не хочу прятаться. Почему мы вообще должны скрываться? Разве ты не хочешь просто брать меня за руку, когда мы идем на занятия, сидеть вместе, прогуливаться у озера в свободное время?       — Конечно, хочу, Гарри! Но ты же сам знаешь, что сейчас…       — Не лучшее время, — закончил за неё парень и грустно улыбнулся. — Не могу найти слов, чтобы сказать, как хочу открыто рассказать друзьям о нас. Уверен, они будут рады, что я наконец-то нашел кого-то, с кем могу быть самим собой.       Драко сжал кулаки, пытаясь сдержать рвущуюся наружу злость. Не помогло. Он обхватил себя руками и вжался в стену, удерживая тело на месте только силой воли. Вот, значит, как. Нашёл того, с кем может быть собой? Неужели с ним, с Драко Малфоем, он не мог себе этого позволить? Но почему, дракклы его задери?! Слизеринец неохотно рассказывал что-то о себе, но старался перебороть это патологическое недоверие и открыться, Поттер же видел! Драко правда старался! Они были искренними друг с другом всегда, каждую минуту — даже друзьям рассказали! Неужели этого было мало?       — Потерпи еще немного, Гарри. Я обещаю, скоро всё изменится.       — Ты пойдешь со мной на бал? Знаю, ты хотела бы более романтичного предложения, но посмотри — ночь, тишина и только звёзды видят нас сейчас. Пойдем, а? Там и признаемся, наконец, что нас связывает нечто большее.       — Я… Подумаю, обещаю.       Гарри снова улыбнулся и, наклонившись, оставил лёгкий поцелуй на чужих губах.       Малфоя будто прорвало. Ну уж нет! Если Поттер решил с ним порвать, если он ни во что не ставил их полуночные откровения и так сильно тяготился навязанными ему отношениями с парнем, то пусть скажет ему это прямо в лицо. Прямо в лицо и желательно сейчас! Ночь у него, звезды его окружают — как же мерзко и приторно! А вот Малфоя, видимо, окружает одно притворство. «Заодно и узнаешь, кто посмел разрушить то, что ты так старательно строил», — поддакнул внутренний голос, и Малфой лишь кивнул сам себе.       Верно. Он не какой-нибудь там влюбленный идиот, чтобы стелиться перед тем, кто его не ценит. И не будет он тут наматывать сопли на кулак, пока Поттер признаётся в чувствах к какой-то девчонке. И вообще! Надо же унять болезненное любопытство и понять, чем она лучше него, раз гриффиндорец так трепетно касается её кожи и так охотно идёт на контакт, не смущаясь своих действий.       Малфой крепко зажмурился на пару мгновений и дал себе мысленного пинка. С каких пор он стал таким нерешительным?       Быстро мотнув головой, чтобы отогнать последние сомнения, он шагнул из тени на площадку.       — Браво, Поттер, — ветер разнес одинокие сатирические аплодисменты, заставив замершую парочку вздрогнуть и обернуться. — Не хочешь познакомить своего парня со своей, видимо, девушкой?       Незнакомка посмотрела ему в глаза, и на секунду Драко показалось, будто он разучился дышать.       «Джинни?! Гарри, да как так, какого Мордреда ты променял меня на эту рыжую дуру?!» — внутренний голос бил панику, но слизеринец понимал, что сейчас, как никогда, нужно выглядеть достойно.       — Драко, что тут делаешь? — голос Гарри вопреки ожиданию не был сильно испуганным, казалось, будто для него это что-то слегка неожиданное, не более.       Малфоя это безумно взбесило, ведь он ожидал как минимум страха в его глазах, а этого гриффиндорца мало того, что не получилось застыдить, он даже не начал оправдываться. Немыслимо!       — Что ж, Гарри, я увидел, как ты один идёшь по коридорам, и как хороший парень решил убедиться, что с тобой всё хорошо. Оказалось, тебе не нужна моя помощь — но вот чем ты тут занимаешься, а главное с кем, — это слово он выделил специально. — Мне искренне непонятно.       — Ха-ха, Малфой, ты серьёзно думал, что у вас может что-то получиться? Да вы же с детства враждуете, тем более, для меня Гарри всегда был как член семьи, знал бы ты, сколько времени мы в детстве проводили вместе! — Джинни будто насмехалась над ним. Никогда ещё Драко не видел её такой уверенной.       Это казалось безумно странным, чем-то неправильным и чужеродным, ведь раньше её почти никто не замечал — настолько она была тихой.       — Да, Драко. Джинни помогла мне осознать, что мы с тобой слишком разные. Думаю, нам надо расстаться.       Его голос был таким непривычным, он словно потерял все те краски, которые так любил Драко. Но хуже всего было, что Гарри постоянно смотрел на девушку, будто не замечая того парня, с которым они буквально последние пару недель устраивались на этом же самом месте, делились секретами, обнимались и будто создавали свой собственный небольшой мирок, в котором жили всего два человека.       Мысли лихорадочно метались в голове, но на лице Драко не дрогнул ни один мускул.       — Даже так? Ну и когда же это у вас началось? — ироничная ухмылка и ледяной взгляд лишь усилили его невозмутимость.       Из-за яркой луны в глазах Драко как будто плясали бесы, и в любую секунду могли испепелить даже случайного прохожего, но этим огненным взором он смотрел лишь на одного человека.       — Несколько дней назад. Я вдруг понял, что Джинни давно была моей единственной родственной душой, — ответил Поттер, улыбнулся, и приобнял стихшую девушку.       Улыбка вмиг слетела с лица Драко. «Да как он посмел?! И ведь даже взглядом меня не удостоил! Только на эту рыжую с… сволочь и смотрит!»       Драко тихо выдохнул. Сказать бы ему сейчас всё, что он о нём думает, да поможет ли?       Он не помнил, как оказался в своей комнате на кровати, всё было словно в тумане. Сон не шёл, да и можно ли было бы уснуть после того, что он увидел? А сколько у них было планов! Отметить вместе Рождество, на каникулах посетить так обожаемый Гарри Рим, и, не менее любимый, Париж. Драко на всё соглашался и даже не слушал, что Гарри говорил в тот момент, в голове звучало лишь одно слово — «вместе», всё остальное было уже не столь важно. Перед глазами снова всплыла картина вечера: ночь, звёзды, луна… и Гарри в обнимку с Джинни.       — Да чтоб тебя, Мордред! — в сердцах закричал Драко и ударил кулаком о каменную стену, ощущая, как рассекается кожа на костяшках пальцев.

***

      Панси проснулась с явным намерением убить того, кто так беспощадно ломился к ней в дверь среди ночи, но увидев на пороге Драко, она мгновенно поменялась в лице.       — Что, новый бойфренд спать не даёт? — хмыкнула Панси, закрывая за Драко дверь.       — Очень смешно, — буркнул он в ответ и упал лицом на кровать. — Поганец! Скотина! Ты представляешь, этот… этот… Да как он посмел! Видите ли, «созданы друг для друга»!       Панси вздохнула и присела на край кровати рядом с другом.       — Последний раз ты так злился на своего Поттера. Уже нашёл новый объект ненависти?       — Сразу два, — фыркнул Драко и ударил кулаком в подушку и поморщился. — Угадай, кто.       — Да ладно! Вы с Гарри поссорились? — удивленно воскликнула Панси и присела рядом с Драко.       Слизеринец повернулся к девушке, сжимая губы от злости.       — Наконец нашёл кого-то, с кем могу быть самим собой, — передразнил он Гарри. — Вот скажи, разве я недостаточно старался быть с ним открытым? — уже с другой интонацией спросил Драко. Прозвучало слишком жалобно, но они слишком привыкли не скрывать друг перед другом настоящих эмоций. Панси ободряюще улыбнулась ему.       — Все будет хорошо. А кто его новая… избранница? Или избранник?       Слизеринца перекрутило от этого слова, и он отвернулся от подруги. Панси вздохнула.       — Прости. И всё же?       — Уизли, — бросил Драко. — Младшая.       — Уизли? Что он в ней нашёл?! — Панси удивленно приподняла брови, в тот же миг хмурясь.       — Тот же вопрос, — невесело усмехнулся слизеринец.       Панси удалось разговорить Драко. После привычной беседы по душам, Малфой ушёл в душ и на завтрак, а Панси же осталась досыпать. Что-то тут было не так, но подумать об этом нужно на свежую голову.       В Большом зале Малфой сразу нашёл глазами Гарри среди всех остальных. Заставив себя отвести взгляд, Драко машинально о чём-то разговаривал с одноклассниками. Пришёл он в себя, только когда Блейз встряхнул его за плечо.       — Эй! Ты что, не выспался?       Потом он проследил за взглядом Драко и усмехнулся.       — Что, любуешься?       Драко проигнорировал его, уткнувшись в тарелку и внезапно обнаружив, что он жутко голоден. Блейз с легкой усмешкой наблюдал за тем, как еда исчезает с тарелки друга.       — Уж не обиделся ли ты? — весело фыркнул он.       — Чего тебе надо? Просто голоден, — Драко хмуро посмотрел на друга и вновь отвернулся к тарелке.       — Драко, что случилось? — вздохнул Блейз.       — С чего ты взял, что что-то случилось? Почему вообще должно было что-то случиться? Все прекрасно, лучше некуда! — прошипел Драко и выбрался из-за стола.       Он шёл к спальне, смотря исключительно под ноги. Поэтому полной неожиданностью для него стало столкновение с кем-то. Он пробормотал что-то недовольное и уже отправился вперёд, но та, с кем он столкнулся, схватила его за руку.       — Гарри передавал привет, — рассмеялась она и отпустила Драко.       — Уизли, — тихо прошипел он.       Тёмной бурей гнев медленно начал подниматься в груди, сдавливая лёгкие и не позволяя дышать. Кулаки сжались до побелевших костяшек. С губ сорвалось низкое шипение — всё, на что хватило оставшегося в лёгких кислорода. От холодной, ещё не вышедшей из-под слабой ниточки контроля Драко, ярости, разум Малфоя словно затуманился, в голове набатом забилась одна мысль: «Сделать больно. Задеть за живое».       Хотелось поглубже вдохнуть, натянуть на лицо маску равнодушия, на которой не будут отражаться истинные эмоции, и с холодной расчетливостью бросить в лицо Уизли слова, метящие по её больному месту. Разве это не справедливо? Она отняла его яркий луч в тёмном царстве, отняла человека, ставшего дорогим сердцу.       Сильнее сжав кулаки, впиваясь короткими ногтями в нежную кожу ладоней, от которых наверняка останутся ранки-полумесяцы и которые сейчас привносят в сознание ясность, Драко медленно вздохнул, стараясь оставаться хладнокровным. Только после этого он наклонился к девушке и тихо произнёс:       — Лучше уйди, Уизли. Мерлин мне свидетель, не уйдешь — унесут, — в голосе сквозило почти змеиное шипение, и Драко совершенно точно знал, что сказал ей правду, и хотя, скорее всего, ему этого точно не простят, насмешки этой рыжей он терпеть не станет.       — И что ты мне сделаешь, пожирательский сынок? Ах да, я совсем забыла, ты и сам мелкий Пожиратель! Зря Гарри за вашу семейку вступился, но это, бесспорно, благородно, — на лице нахалки появилась презрительная гримаса, которой в прежние времена Малфой, наверное, даже позавидовал бы. — Не смей больше к нему приближаться, теперь он мой, и я его удержу любыми способами, — произнесла Джинни с милой улыбкой, которая совсем не вязалась со сказанным ею.       Причина стала понятна спустя пару секунд. В поле зрения Драко нарисовался Поттер собственной персоной. Он, кажется, хотел что-то сказать, но Уизли подхватила его под руку и чуть ли не силой потянула за собой. А у Драко снова кошки начали скрести на душе, хотелось разреветься точно кисейной барышне. Вновь с силой сжав кулаки, он зашагал по намеченному ранее маршруту.       «Да что он о себе возомнил?! Ну уж нет, страдать из-за него, да ни за что. Хватит! Забыть, как кошмар, забыть». Мысли метались в голове, точно стая напуганных пикси, и в душе из смеси боли, пустоты и отчаяния вновь поднималась ненависть. Хотелось мстить Поттеру, совсем как тогда — в детстве, — когда тот оттолкнул его ладонь. Слизеринец успел уже придумать с десяток вариантов мести Гарри, ввалившись в комнату Паркинсон под ее удивлённый взгляд. По девушке было видно, что пара часов сна пошли ей на пользу.       — Даже не спрашивай! — Драко с силой захлопнул дверь, не обратив внимания на поморщившуюся подругу, он еще пару минут ходил из угла в угол, что-то бурча под нос, а после обессилено плюхнулся в кресло.       — Я так понимаю, теперь ты готов к диалогу? — поинтересовалась девушка, оторвавшись от разглядывания своего идеального маникюра, и не дожидаясь ответа, продолжила свою речь. — Скажи мне, Драко, а ты часто видел, чтобы кто-то так резко воспылал к кому-то столь сильными чувствами? — попыталась она задать наводящий вопрос, и, судя по тому, как широко распахнулись глаза блондина, до него дошло.       Вдох, выдох. Слова подруги буквально выбили почву из-под ног. Драко настолько был не уверен в себе и их еще неокрепших чувствах, что даже не подумал, что всё может быть так просто.       — Ты хочешь сказать, что это Амортенция? — голос прозвучал надломлено, моментально пересохшие губы не сразу подчинились владельцу, но вот в голове будто сложился пазл, и странное поведение Гарри стало абсолютно понятным. — Пока у нас нет доказательств, мы все равно не сможем ничего сделать, — вздохнул парень, покачав головой. — Панс, спасибо, только в нашем случае знание это вряд ли…       Договорить Малфою не дал громкий и какой-то дерганый стук в дверь.       — Тебя днем с огнем не отыщешь, — как-то нервно протянул заглянувший в комнату Рон Уизли, тут же стушевавшись под злобным взглядом блондина.       — Чего припёрся, Уизли? Позлорадствовать? Так твоя сестрица и без тебя с этим прекрасно справляется, — Драко хоть и понимал, что он, возможно, и не причем, но промолчать так и не смог.       Рон вздохнул, опустив глаза в пол. Так паршиво парню еще никогда не было, разрываться между семьей и лучшим другом… гриффиндорец тряхнул головой, отгоняя сомнения. Решил — значит решил. Гарри для него точно сделал бы то же самое, и даже больше.       — В другой ситуации я бы тебе навалял, Хорек, но сейчас я здесь для того чтобы передать вам это, — он протянул Драко почти пустой флакончик, в которых обычно продавали Амортенцию в Лютном переулке. — Это Джинни четыре дня назад прислала мама, — сказал он, не глядя на вытянувшиеся лица слизеринцев. — Не знаю, кто и зачем это придумал, но Гарри за нас всех и так настрадался, пора бы уже оставить его в покое.

***

      Дальнейшие события закрутились чёртовым колесом. Нужно было сварить антидот, пока это все не зашло слишком далеко. Драко был сам не свой. Хотя знание, что Поттер не предавал его, и принесло некое облегчение, но теперь Малфой не находил себе места, волнуясь уже за Гарри.       Разумная Гермиона предложила заявить о происходящем в Аврорат или хотя бы рассказать директору. Ребята сначала поддержали последнюю идею, но подумав, они решили действовать самостоятельно. Иначе поступок Молли и Джинни Уизли просто разрушил бы не только репутацию, но и их семью.       Казалось бы, сварить антидот от Амортенции — плёвое дело, особенно для слизеринцев и Гермионы. Но даже то, что у них был образец любовного зелья, которое приобрела Молли, не упростило их задачу. Проблема состояла в том, что это была не обычная Амортенция, рецепт которой хоть и достаточно сложен, но записан в учебниках продвинутого курса зелий, — а его модифицированная версия, состав которой явно отличался от обычной. Не могло идти и речи о том, чтобы пытаться выяснить у Молли имя зельевара, сварившего зелье. Поэтому ребятам ничего не оставалось, кроме как пытаться разобраться самостоятельно. Задачу усложнял сам Драко, который безумно переживал за любимого.       Спустя несколько дней им удалось определить примерный состав модифицированной Амортенции. Вердикт был неутешительный. Молли подстраховалась как нельзя лучше. Нужные ингредиенты для антидота было не просто сложно найти в Великобритании — почти невозможно, а определить точные пропорции — и того труднее.       С помощью Нарциссы Драко связался со своими родственниками во Франции и попросил их найти и выслать такие необходимые ингредиенты, как шкуру индийской лунной кобры и чешую мексиканского дракона. Ответ пришел, но радоваться было рано, для поиска ингредиентов требовалось время.       Время тянулось слишком долго, кошмары Драко, исчезнувшие после появления в его жизни Поттера, возобновились. Сначала это были неясные образы и короткие, но беспокойные сны. Но с каждым днем кошмары становились все мрачнее и реальнее. Малфой снова стал похож на того запуганного мальчишку с шестого курса.       Так прошла неделя до Рождества. Рон пытался поговорить с сестрой и матерью, но Джинни лишь усмехалась, а Молли радовалась за дочь и была уверена, что Гарри с ней будет лучше, чем с бывшим пожирателем.       Незаметно подкрались Рождественские каникулы. Драко, Гермиона, Панси и Блейз, не сговариваясь, остались в Хогвартсе. А вот Рон решил отправиться в Нору вместе с Джинни и Гарри, чтобы присмотреть за последним и все-таки попытаться еще раз поговорить с матерью.       В первый день каникул гордый и ухоженный филин влетел с утра в Большой зал и направился прямо к Драко. Тот, не веря своим глазам, отвязал от его лапки маленький сверток и развернул его. Да, это были те самые ингредиенты.       Через пару дней пришло письмо от Рона. Прочтя его, Драко боялся даже допустить мысль о правдивости написанного.       — Драко! — потрясла его за плечи Панси, — Смотри, все будет хорошо, нам даже не придется испытывать то сомнительное зелье на твоем драгоценном Поттере.       — Рон пошел на крайние меры, — протянул Блейз, слабо ухмыляясь.       Драко только улыбнулся и, ничего не ответив, вышел из Большого зала. Он поспешил в свою спальню за зимней мантией, так как парню стало остро не хватать свежего воздуха.       Когда он выходил из общей гостиной, в него врезался кто-то большой и холодный. Драко стоило огромных усилий, чтобы не упасть, но вот уже в следующую секунду из-под зимней мантии вынырнула лохматая голова с горящими изумрудными глазами.       — Поттер… — сдавленно прошептал блондин.       — Драко! Я… Я должен тебе всё объяснить, выслушай меня, прошу! — затараторил брюнет.       — Помолчи. Конечно, ты мне все расскажешь, но не в таком виде. И для начала тебе нужно высушиться, — Малфой пытался говорить спокойно, всё еще не до конца веря в происходящее.       Сухой Поттер и пытающийся взять себя в руки Драко, устроились на диване в пустой гостиной.       — Прости меня, — начал свой рассказ Гарри. — Не знаю точно, в какой момент все покатилось к Мордреду, но зато знаю, что я чувствовал все это время. Как будто появился второй я, и он был сильнее. Теперь я понимаю, что это было зелье, но тогда я так испугался… — его голос дрогнул, — Я чувствовал все то же самое, но ничего не мог сделать и наблюдал за своими действиями и словами со стороны. И представить боюсь, что чувствовал ты, — шепотом проговорил Гарри. — Прости меня, Драко, мне так жаль...       Его лицо выражало такую печаль и усталость, что с Драко слетела и так трещащая по швам маска. Он притянул Гарри к себе и крепко его обнял. Гарри почувствовал, как рубашка на его плече, пропитывается влагой, и стал успокаивающе и нежно гладить Драко по спине.       — Мы все пытались помочь тебе, но у нас мало что получилось, — прошептал блондин ему в плечо.       — Знаю, Рон мне все рассказал, и я так вам всем благодарен! А Джинни сама дала мне антидот, похоже, ей надоела послушная кукла в виде «героя», — горько усмехнулся Поттер. — Вряд ли я отныне смогу общаться с ней и с Молли.       Драко хмыкнул, вспоминая слова Блейза. Ну да, как же, сама отдала. Он выпрямился и заглянул любимому в глаза:       — Тебе и не придется, с твоей стороны опрометчиво было думать, что после такого я отпущу тебя от себя хотя бы на шаг.       — Никуда я и не уйду, Драко, — ответил Поттер и потянулся за поцелуем, крепко обнимая блондина в ответ.