Звездное небо я вижу в тебе

      Так как я работаю художником-реставратором, мне, естественно, не раз приходилось рисовать, причем не только на бумаге или холсте. Я рисовала на асфальте, на стене, на полу, на стекле и даже пробовала писать на ткани (скажу честно — не понравилось). Только вот мне ни разу не доводилось рисовать на… коже. Человеческой. Уж очень мне хотелось попробовать роспись по телу. Довольно много времени ушло на поиски «холста». Я все пыталась уговорить Милли, но она наотрез отказывалась от этой затеи. И вот, спустя некоторое время я всё-таки нашла свою потенциальную «жертву», и ей оказался Лео. Забавно, но он согласился почти сразу. То ли из вежливости, то ли ему тоже было интересно, что из этого получится.       Наконец, настал день «X». Я разыскала самый лучший аквагрим в Бухаресте, чтобы Лео потом вдруг не начал жаловаться на аллергию. Хотя иногда даже самая лучшая краска может быть вредна для кожи. Сегодня он вернулся в замок ближе к вечеру, уезжал вместе с Носферату к его родне по совету зоопсихолога (серьезно? Такие бывают?). Я просияла, когда он зашел ко мне в комнату. — Лео, ну наконец-то! Почему так долго? — я заключила его в приветственные объятия. До этого я не замечала, но у него такой приятный парфюм. — Привет, красавица. Извини, так получилось. — он обнял меня в ответ. Сейчас я как никогда раньше ощутила острую разницу в росте. Оказывается, он такой… ну… здоровый что ли? Короче говоря, я почувствовала себя такой маленькой. Лео скинул с себя куртку и аккуратно повесил ее на стул. — Кстати, надолго это? — Ну… Это уж как получится, но я постараюсь не увлекаться. Я начала раскладывать краски и кисти на столике, а Лео усадила на кресло у окна. — Итак, я не знаю, насколько все затянется, поэтому давай договоримся сразу: если вдруг почувствуешь какой-либо дискомфорт — говори сразу. Я не хочу, чтобы у тебя развилась аллергия из-за меня. Если устанешь сидеть — тоже говори. Договорились? — Договорились. А что ты будешь рисовать? — Секрет. Я лишь подмигнула, желая поддержать интригу.       Лео сидел смирно, изредка шутя и задавая вопросы. Он то пристально смотрел на меня, чем сильно смущал, то прикрывал глаза. Видимо, все же уставал, но не говорил об этом, терпел. Лично для меня в комнате ничего не было слышно, кроме его ровного дыхания. Окно было открыто, изредка лишь можно было услышать шелест деревьев в саду замка или приглушенные крики птиц. Аккуратно, даже нежно, я очерчивала кистью контуры его лица: скулы, щеки, покрытые милыми веснушками, приглаживала мягкие волнистые волосы, от чего он прикрывал глаза как котик, это так мило выглядит. Я даже не заметила, как увлеклась, и теперь одного его лица мне было мало. — Лео, а можешь снять рубашку? — Ого. Зачем это? — Извини, я просто немного не рассчитала и одного лица мне маловато. — щеки предательски порозовели, выдавая мое смущение, — Так… Снимешь? — Ладно, без проблем.       Хорошо, что он пришел в рубашке, а то футболку было бы затруднительно снимать: и краска бы стерлась и футболку пришлось бы отстирывать. Оказалось, этому элементу одежды много чего было скрывать: широкие плечи, многочисленные очаровательные веснушки, рельеф сильного мужского тела. Кажется, сегодня я сойду с ума… Но одно я могу сказать точно — рисовать на теле для меня оказалось намного сложнее, чем на лице. Были моменты, когда я просто застывала и пыталась незаметно любоваться этой фигурой настоящего воина.       Шея, ключицы, плечи, грудь… Где только его не касалась моя кисть, ну и та, что для рисования, тоже. Не удерживалась и ненавязчиво проводила рукой. Я замечала, как мурашки пробегали по смуглой коже от прикосновений кисти и моих пальцев. — Тебе холодно? — Нет. Просто довольно необычные и приятные ощущения… Только вот я заметила одну странность — чем ближе к наступлению темноты, тем больше ощущалось его напряжение, будто он чего-то боялся. Знаете, прямо как Золушка ближе к полуночи. Лео ёрзал, нервно вздыхал, но на мой вопрос о его состоянии он отвечал лишь: «Все в порядке» и «Не беспокойся».       Тем временем вода в стаканчике уже пришла в негодность, так как я уже начала использовать новые цвета. — Лео, я отойду, воду нужно поменять. Я быстро. — Да, конечно…       Пока я плутала по коридорам замка, ощутимо стемнело, причем очень быстро. Наконец добралась до заветной двери, откуда послышался приглушенный, но заметно напряженный мужской голос: — Черт, опять это происходит, чертовы свечи! Я вошла в комнату, глядя в стакан, чтобы не разлить его содержимое. — Лео, у тебя все в поря…? — не успев закончить фразу, моя челюсть отвисла, а глаза округлились от искреннего удивления и непонимания происходящего. Перед туалетным столиком, на котором стоял канделябр с погасшими свечами, в абсолютной темноте стоял Лео, по коже которого были рассыпаны… Светящиеся точки? Или что это такое? — Лео? Это?.. — Так, спокойно. Я все объясню. — Погоди, в наборе была краска, светящаяся в темноте? — Лайя, это не краска… — Очень смешно. — я подошла к нему, намочила салфетку водой и потерла участок кожи, не покрытый краской, и терла довольно усердно, пока Лео не поймал мое запястье и не отвел руку в сторону. — Да не краска это… — Тогда… Хорошо, объясни. Я слушаю. Лео заметно смутился, не зная, с чего начать бы свой рассказ. — Понимаешь, это у меня, возможно, с рождения. Впервые это произошло в 19, я тогда… скажем так, впервые уединился с девушкой и в самый ответственный момент начинается вот… светопредставление. — он неопределенно указал рукой на свое лицо, а я изумленно рассматривала все это сверкающее великолепие, поэтому пропускала некоторые детали мимо ушей. Щеки, нос, ключицы и добрая часть спины сейчас напомнила мне о давнем походе в планетарий с Милли. На потолке того помещения была примерно такая же картина, но сейчас это было так близко и до этих «звезд» можно было коснуться рукой, — Да, я мог бы сбежать из-под твоей кисти и не показываться до утра, но тогда ты на меня обиделась бы, а я не смог бы объяснить причину своего поступка. — Ага… Так, почему, говоришь, так происходит? — Это происходит именно в темноте и когда я думаю, или нахожусь рядом с тем, кто мне очень сильно нравится. — Лео шумно вздохнул, опустил взгляд в пол и запустил пятерню в свои волосы и взъерошил их. Было видно, что он до сих пор нервничает. — Ага… — смысл его слов из-за моего искреннего изумления дошел до меня не сразу, — Так, стоп. То есть… ты имеешь ввиду?.. — Да, Лайя. И тут мое сердце пустилось в бешеный пляс, а слова и мысли испарились так же быстро, как маленькая капелька воды, попавшая на раскаленный пустынный песок. Если уж подумать так, то… он мне тоже нравится. Его рвение защитить меня многое говорит об этом рыжеволосом чуде. Его лучезарная улыбка, хитрые зеленые глаза, веснушки, которые блестели сейчас в ночной мгле комнаты — все это притягивало меня, словно магнит.       В этот миг слова не нужны были вовсе, достаточно было теплой улыбки, от которой я растаяла. Он осторожно, медленно, словно боясь меня спугнуть, подошел, притянул за талию, нежно обнял, заглянул в глаза, словно спрашивая разрешения для следующих действий. Один кивок, и он уже целовал меня так чувственно, обнимал так крепко, что внутри запорхали миллионы бабочек, вызывая табуны мурашек. Глупый, я бы в любом случае не убежала бы от него.       Кстати, рисунок я так и не завершила. Вместо этого я пересчитывала веснушки на его теле, словно юный астроном изучала карту его звездного неба. Изредка вздыхала, шепча изумленное «Волшебно», «Восхитительно», «Невероятно», «Чудесно»… Я восхищалась, а он убаюкивал меня своими объятиями и коротким, но преисполненными нежностью и трепетом поцелуями. Это были мгновения, полные счастья. А рисунок… Я хотела нарисовать космос, вселенную, но Лео и без того оказался просто космосом… Причем практически и в прямом, и в переносном смысле.