Кораллы

Красивые, переливающиеся, то розовым, то красным кораллы стояли на столе, шевеля в воде аквариума своими ветками. Себастьен слегка опешил, когда обнаружил это у себя в комнате после очередного насыщенного на эмоции дня на Стандарт-Айленде. Рядом с аквариумом лежала записка, и судя по аккуратному почерку, догадка о личности дарителя только подтверждалась. Кто ещё, как не директор по делам управления искусств мог подарить такой вычурный и в то же время милый подарок? Себастьен привычным движением нацепил пенсне поверх очков, как делал всегда, когда дело касалось чтения, и прочитал короткую, но ёмкую записку от Калистуса Мэнбара о том, что он дарит ему этот подарок и ждет его на небольшую прогулку вечером, если конечно Себастьен будет не против. Себастьен оценил, что пока не слишком устал для того, чтобы не принять любезное приглашение директора. К тому же, ему правда давно никто не оказывал такие знаки внимания, как последние несколько дней один небезызвестный автор записки, а потому, предчувствуя приятную компанию, он слегка привёл себя в порядок и, не откладывая, вышел из казино. Вечер был теплым, а сумерки приятными. Лёгкий ветерок только настраивал на прогулку, и они с Калистусом, который уже каким-то образом ждал его у дома, с удовольствием прошлись по ароматным садам Миллиард-Сити, которые к вечеру становились лишь благоуханнее. Рука Калистуса то и дело случайно касалась его, когда они неспеша шли по дорожкам, тихо беседуя на тему искусства и музыки. Приятные мурашки бежали вверх по тыльной стороне ладони Себастьена, смешиваясь с радостным ощущением от приятной беседы. В воздухе витал яркий аромат парковых цветочных деревьев и кустов. Калистус остановился у небольшого прудика, внезапно замолчав. Себастьен встал рядом с ним, чувствуя, как начинают гореть щёки, словно он только что выпил вина. Но вокруг не было алкоголя, только внезапное пьянящее чувство блаженства от компании человека, которого он поначалу, несколько месяцев назад, принял за не стоящего внимания. А сейчас его взгляд был устремлён лишь на него, Калистуса, чьи зелёные глаза сейчас были направлены на переливающуюся в свете растущей луны водную гладь. — Это прекрасно, не правда ли? — спросил он тихо, и Себастьен ответил, сам не понимая, с чем именно соглашается: со своими мыслями или фразой Калистуса. Тот обернулся, глядя на него с ответной нежностью и вдруг наклонился, целуя его губы. Кажется, Себастьен и сам потянулся к нему, почувствовав, что момент как нельзя лучше распологает к этому. *** Себастьен тихо охнул, случайно, однако не сильно ударившись затылком о стену позади себя, когда Калистус, хитро улыбнувшись ему, оказался прямо напротив его лица, а затем медленно сполз вниз. Каким-то образом они быстро добрались до его дома, где почти с порога вновь накинулись друг на друга с поцелуями, дойдя так до небольшой кровати, что стояла у стены. Руки Калистуса сжимали его бёдра, мягко поглаживая большими пальцами. Себастьен смущённо смотрел на порозовевшее лицо, отмечая, что от жара и частого дыхания пенсне на директоре по делам искусств запотело. Он потянулся слабой рукой, снимая линзы с переносицы, и случайно касаясь щеки Калистуса пальцами. Лицо его и правда было горячим. Калистус на секунду прикрыл глаза, прильнув к ладони Себастьена, и что-то прошептал, скорее беззвучно пошевеля губами. Себастьен отдернул руку от щеки, зачем-то хватая себя за свои очки. Смотреть на Калистуса больше не было мочи, слишком тугой и горячий комок рождался при этом в груди. Он с каждым мигом всё рос, затапливая его изнутри и поселяясь в животе, мешая вдохнуть и обостряя все ощущения разом. Зрение у Себастьена давно уже испортилось, и, сняв очки, он сразу же упал в мутное пространство, хотя, тут же жалея об этом. Калистуса с его смущающими, блестящими губами было больше не видно, но зато все остальные чувства сразу же взяли на себя всё управление его телом. Себастьен впервые за всю сцену в квартире искренне застонал, не в силах больше сдерживаться. Пока он разбирался с очками, Калистус уже возился внизу, приникая лицом сначала к паху через грубую ткань, а после и к поднявшемуся стволу, расстегнув и сняв штаны до колен. Ещё секунда, и Себастьен почувствовал желание вновь увидеть Калистуса. Язык, влажный и горячий, коснулся головки, которая сразу же, судя по ощущениям, оказалась глубже, и рот сомкнулся вокруг его ствола, заставляя Себастьена хватать воздух из-за перехватившего горла ощущения. Бог знает, как Калистус выглядел в этот момент. Себастьен потерял свои очки в складках одеяла, на котором сидел. Потому ему пришлось довольствоваться лишь звуками и ощущениями там внизу, теперь ставшими лишь ярче с частичной утратой зрения. Нащупав руку директора у себя на колене, он сжал её, и теплые пальцы обхватили его ладонь в ответ. Калистус каким-то образом почти целиком взял в рот его ствол. Он тихо стонал, вторя Себастьену, и музыкант окончательно потерял голову, забывчиво прошептав предупреждения тогда, когда уже и так был очевиден его пик. Калистус, кажется, не был против. Вместо того, чтобы отстраниться, он наоборот прижался ближе, принимая всё, ради чего старался. После чего положил голову на мягкое колено Себастьена, часто дыша и обдавая горячим дыханием бедро. — Я никогда бы не подумал… — прошептал Себастьен, — Что вы так умелы в этом. А после наощупь потянулся, прикосновениями прося Калистуса подняться и расположиться рядом, в душе всё же надеясь, что его очки находились сейчас в другом месте. — А теперь, — добавил он, целуя удивленно приоткрывшего губы директора, — позвольте и мне продемонстрировать мои умения. С этими словами он сам расположился между его коленей. — Себастьен, — прошептали на вдохе над головой, — вы не обязаны… — Я хочу, — ответил он, смутившись, но всё же стараясь действовать уверенно, раз начал. Он повторил первые действия Калистуса, снимая с него серые брюки. Что интересно, директор сегодня был в том же костюме, что и в их первую встречу. — К тому же ваш подарок был очень неожиданным и приятным. Он и сам не понимал, что шептал, это было лишь для того, чтобы подавить смущение, но кажется, Калистусу было всё равно. Он нежно гладил его по волосам, разбирая пальцами причесанные пряди, так что они упали на лицо, окончательно закрывая обзор. Наугад лизнув, Себастьен понял, что верно угадал направление по нетерпеливому всхлипу-стону, раздавшемуся сверху. А после повторил все предыдущие действия Калистуса в отношении себя, не прекращая слышать его тихие стоны и шепот, которым директор звал его по имени, продолжая беспорядочно шарить руками по его волосам. — Себастьен! — предупредил он, не в пример музыканту, вовремя, но Себастьен не желал уступать ему и потому тоже не отстранился, когда семя ударило его в нёбо. Калистус обхватил его руками, обнимая, когда Себастьен поднялся, чтобы снова оказаться на кровати. — Осторожнее! Здесь где-то мои очки… — спохватился музыкант, ощущая, однако, что очки скорее всего только что нашлись, судя по звуку, с каким отозвалась кровать на его движение. — Я куплю вам новые, — беззаботно отозвался Калистус шёпотом, крепко прижимая Себастьена к себе и роняя рядом с собой на одеяло. — Не кажется ли вам, господин директор, что вы слишком часто в таком случае дарите мне подарки? — усмехнулся тот, однако, тут же успокаиваясь и устраивая голову у него на плече, — но в этот раз я, пожалуй, отблагодарю вас немного по-другому.