После всего

      После уничтожения человечества Эрен был пуст. Он понимал что так надо, но чувство вины давило на него. Он будто догорающая свеча. Он исполнил своё предназначение и выгорит. Вероятно, это произойдёт очень скоро. Именно с такими мыслями король геноцида лежал на горном поле. Было цветущее лето. Вокруг распускались бутоны цветов, названия которых Эрен не знал. В такие моменты он думал, что не буквально несколько дней назад он убил все человечество, оставив крохотное население Шингашины в живых, а столетия назад. "Природе все равно, она восстановит все заново, как бы крупно она не пострадала."- пронеслось в голове Эрена. Вероятно, это была единственная его позитивная мысль. Голова нещадно тяготела. Мысли превращались в тягучий ком, что мешает жить. Как бы не была тяжела твоя судьба, все когда-нибудь умрут. Зачем же оттягивать момент? Эрен с чувством выполненного долга и вины поплёлся по тропе, что вела в лес. "Вероятно, ее протоптали либо охотники, либо звери. Хотя это навряд-ли. Но всякое может быть"- еще одна незначительная мысль       Когда Эрен идёт по тропе он чувствует, будто идёт на смертную казнь, что так любил король. Он усмехается. Почему-то дорога кажется ему последней, что он увидит в этой жизни. Он вздрогнул. Ухмылка сошла на нет. На смену пришли тревожные, не щадящие мысли о том, что у людей, которых раздавили колоссальные титаны, что вёл Эрен, последним кадром в жизни была именно дорога. Он качнулся и упал, оставив своё бесцельное брождение по бескрайним просторам земли. Боль. Он ощутил ее. Она, которая была заглушена теперь в полной мере окинула его. Моральная и фантомная. Худшая из всех болей. Когда он осознавал что будет делать, он боролся с болью от утрат, что нанесёт, но тогда, когда он мучился, он не думал что после, будет такое. Он знал что сделал, он не жалеет. Но тот Эрен, что мечтал увидеть Океан и покорить бескрайние лазуритово-синие просторы пропал. Исчез. Испарился с лица земли. Единственный человек перед кем ему было поистине стыдно, так это перед Леви. Он был рядом, когда его мучали мысли о будущем. Он молча обнимал, пытаясь соучаствовать в том, чтобы хоть как-то, но облегчить ему жизнь. Он учил его. Он по-своему, но заботился о нем. Что он получил в итоге? Убийство его близких от сторонников. Эрена. Ну и конечно, урезание генофонда.       Это свинство, по скромному мнению Эрена. Поэтому он не хотел даже прийти. Как он посмотрит в его глаза? Эрен хоть и перенёс многое, но он не железный. Перенести боль близкого человека и увидеть разочарование в родных глазах - худшее из всех существующих пыток. А он это заслужил. Даже если так было предначертано самой судьбой. Эрен любит его, это самое светлое чувство, на которое он способен в данный момент.       Он беззвучно плакал. Был день. Вместе со слезами уходили и плохие чувства, оставляя после себя лишь усталость и апатию. Он все еще дрожал, но менее крупно. Слёзы отражали лучи солнца, и если бы не недавние события, Эрен бы впору насладился этим зрелищем, но нет. Не в этот раз. Сил не было, но он встал, не зная зачем и куда идёт. Бездумно плетясь по той же тропе, он подумал о тех местах, за которые так активно боролся. Как там люди? Вероятно, они все считают Эрена монстром. А он и не возражает. Так и есть. По тихонько тропинка начала превращаться в каменистую тропу. Заметив это, Эрен поднял свой взгляд и увидел маленький дом, чудом выживший после катастрофы. Оглядев все вокруг, он не нашёл доказательство того, что дом жилой. Дом располагался на красивой поляне, обставленный лесов. Отсюда была видна гора. Слабо улыбнувшись, он вошёл внутрь.       Как и ожидалось. Пусто. Слой пыли и чужие вещи. Простая кровать и куча рисунков с другим хламом. Без сил, зеленоглазый рухнул на кровать, уже ни о чем не думая. На это просто не было ни сил, ни эмоций.

***

Когда Эрен проснулся уже не было того, что было вчера. Он будто обрёл себя. Апатия отступила, сменяясь умиротворённостью. "Должно быть, это бывшее логово художника. Понятно почему они предпочитают быть подальше от людей. От них слишком много суеты." Он встал и с отвращением посмотрел на пыль - привычка подаренная ему любимым. Он никогда не признается никому, что рад ей. Это против правил. Заглянув в другую комнату, он нашёл лишь кладовую с бытовыми вещами. Проверив все, он достал тряпки и ведро. Выйдя на улицу, он обнаружил рассвет. Он освещал малинного красными красками дорогу. Оглянувшись, он побрёл в сторону горы, справедливо полагаю что там есть горные ручьи. Так и оказалось. Горный ручей бодро стекал с горы. Перехватив ведро лучшим образом, Эрен прицелился, где лучше спуститься к ручью. Найдя скалы, что напоминали больше лестницу, он побрёл вниз. Подойдя к прозрачному ручью, он зачерпнул воду и жадно испил из ведра. Прозрачная, искристая на солнце вода текла по шее от неаккуратного питья, дразня любого, кто бы это увидел. Но никто не видел. Второй раз зачерпнув воду, он побрёл обратно, в его временное, жилище. Уже придя туда он принялся организовывать там порядок и чистоту.

***

      Пол дня были потрачены на уборку. Апатия и другие не лучшие чувства вернулись. Эрен успел найти круглую сумму в среднего размера сундуке под кроватью, а так же подвал. В подвале было много еды по типу консерв. Еще там были кисти и мешочек с деньгами. Видимо, художник живший здесь трудился не покладая рук. Ванная тоже здесь оказалась, но немного другая. Голая земля, обставленная досками. над предполагаемым местом мытья стоит железная чаша с трубкой. На трубке верёвка. Парень дёрнул ее и из нее полилась зелёная вода. "Она зацвела. Значит того, кто здесь жил нет очень давно." Эрен пошёл обратно. Теперь он смотрел на чистые листы и холсты. Чуть правее стояли кисти и краски. Краски к удивлению, не зацвели. Эрен достал мольберт, поставил его в удобное положение, разложил приборы, которые понравятся и начал рисовать.       Сначала получалось криво, он не рисовал с детства, потом начало получаться все лучше и лучше. После длительного процесса, в которое он передал свои резко вернувшиеся чувства, он глядел на работу. Она получилась излишне жестокой. Но именно эта сцена стояла у него перед глазами, каждый раз, когда он вспоминал о дорогих ему людях. Он-монстр, не достойный всего того светлого, что подарили ему те люди. Та сцена, лишь подтверждение. После картины правда, стало легче. Он будто избавился от части груза, который нёс. Потом он вытер кисти и продолжил писать. Рука парила по холсту, глаза с любовью и тоской узнавали рисующиеся контуры линий. в этот портрет он вложил любовь. Получилось картина, которой мог позавидовать любой художник. Но в этом нет ничего удивительного. Он отдал самое дорогое что у него есть, чтобы хоть так но видеть его. Леви.       Человечность дала о себе знать и он упал. Без чувств. Так бывает когда ты пуст. Но некоторые потребности дают о себе знать. Бросив взгляд на мини кухню, что расположилась в углу комнаты, он не нашёл ничего, что можно было бы принять за еду. Неуклюже встав, он прошёлся по ящикам, в которых так же ничего не было. Вспомнив про консервы его передёрнуло. Брезглив в еде он не был, но вспоминая зелёную воду в ванной, он справедливо не рискнул брать ту еду, оберегая здоровье. Выход один. Идти на рынок.

***

      На рынке он почти не выделялся. Единственное что его выделяло- рост. Но сейчас людям было как-то плевать. Все были в недоуменном шоке. Вероятно, пребывая в первых стадиях принятия всего происходящего. Купить продуктов и предметов к дому не составило труда. Идя по улочкам, забитыми людьми он увидел его. Легко прогуливающегося с девочкой, которая доверительно прижималась к нему. Сердце дрогнуло, колени подкосились, он едва не упал. Быстро оглянувшись он заметил поворот, куда мог-бы заскочить, чтобы скрыться. Натянув потуже плащ, который он нашел в кладовке, он опустил голову и ускорился. Чувство вины сейчас как никогда било по вискам. Боль в голове усилилась, но он нашёл в себе силы и завернул за угол, где его мало кто будет искать. Пройдя в глубь, он осел на стену. Ему нужно передохнуть. Он вытащил из сумки бурдюк*, что успел купить и наполнить водой. Жадно отглотнув из кожаного вместилища, он по не многу начал приходить в себя. Устало выдохнув, он уже начал вставать, как на него покосилась пара изумрудных глаз. Он вздрогнул.       Это была именно та девочка, что шла рядом с Леви, его Леви. Пара неумелых кос, в которые были заплетены ее пепельные волосы, сильно растрепались. Тот, кто их заплетал, был явно не мастер в этом деле. Девочка поглядывала на незнакомца, опасливо поглядывая на руку Эрена, в котором всё еще лежал бурдюк. Проследив за ее взглядом, Эрен смягчился и приветливо улыбнулся девчушке. -Это бурдюк, проще говоря мешок для хранения воды. Не оружие, не беспокойся.-После этих слов, девочка недоуменно взглянул в глаза незнакомца, что каким-то образом, рассекретил ее мысли. Она нахмурилась, усердно думая, как такое могло произойти. Эрен легко рассмеялся, понимая, о чём думает юная Леди. -Если не хочешь, чтобы я узнал о том, что ты думаешь, не нужно буравить предмет взглядом, он выдаёт интерес.- Девочка вновь взглянула на парня, в этот раз осознавая ошибку. Она приветливо улыбнулась незнакомцу и протянула свою маленькую ладошку к руке парня. -Я- Аделаида.-Её глаза смотрели с вызовом, явно говоря, что она полностью уверенна в своих действиях. Про себя Эрен усмехнулся. Это напомнило ему себя, несколько лет назад. Присев на корточки, он взял руку девочки в ответ. -Эрен. Будем знакомы. А теперь иди. Не думаю что человек, с которым ты пришла, оставит твоё исчезновение просто так. Девочка кивнула и ушла, а парень был воодушевлён. Леви в надёжных руках самоуверенной девочки. От пессимистичного настроя не осталось и следа. Встав и положив в сумку мешок с водой, он побрёл на выход с другой стороны. День начинает быть многообещающим.

***

      Неделю он рисовал. Картины получались более позитивными, чем были в начале его пребывания. Иногда, он выходил и рисовал природу. Как он видел, люди начали пытаться разрушить стены. Он жил в лесу за стенами, на поле около горы. Он мог разглядеть стены, если например спускался к ручью. Он видел попытки людей разрушить их, про себя усмехаясь. Если у них нет Ханджи или сил титана, они вряд-ли разрушат стены. Эрен стал более спокойным. Его реже посещали грустные мысли, хотя он всё-еще мог проснуться в поту от воспоминаний. Всё это время он просто жил, писал картина и занимался бытовухой.       В один из солнечных дней он проснулся, понимая, что погода располагает к дорисовыванию пейзажа горы. Он ополоснулся, закинул в рот хлеб, запил его и взяв все что нужно вышел во "Двор". Расположив мольберт и поставив на него картину, он обмакнул кисточку в краске и продолжил творить. Обычно, в такие моменты он не замечал ничего вокруг. Он передавал эмоции через цветовые гаммы, что складывались в единый рисунок. Сегодня он дорисовывал пейзаж вокруг горы. Последние штрихи и картина готова. В эту картину он заложил единство с природой, ту связь, которая за короткий промежуток времени успела зародится у них с природой. Не услышав ничего он продолжил творить, когда за его спиной происходило то, что слишком сложно назвать общим шоком. Леви, поражённый до глубины души тем, что его Эрен целый и невредимый преспокойно рисует картины, не замечая ничего вокруг, посмотрел на остальных, что были примерно в таком же состоянии. Эрена можно сразу узнать. Его мало с кем можно спутать. Когда Аделаида, девочка которую он по доброте душевной (подарок от Эрена, капля человечности) подобрал, рассказала о том, что познакомилась с парнем по имени Эрен, он подумал о простом совпадении. Но когда она упомянул о изумрудном, как у нее цвети глаз, сомнения рассеялись. В этот раз их направили на миссию о прочёсывании ближайшей территории за стеной. Просмотр на наличие людей и титанов. Возможно Йегеристов. Но преспокойного рисующего (Очень красиво, кстати.) он, как наверное и все, не ожидал увидеть.       Очнувшись от шока, Леви охватила злость. На то что бросил, не дав себя понять, на то что не дал помочь справиться со всем что было в его голове. Слезать из-за коня оказалось труднее. Тело не слушалось. Казалось, оно потяжелело, раз в сто. Подойдя ближе он замахнулся, но рука зависла в воздухе. В чём виноват Эрен? Он хотел сделать лишь то, что должен, тем самым защитив людей которыми он дорожит. Это поняли все в стенах. Он боролся за них. Слёзы, которые он доблестно держал в себе брызнули из глаз, он осел у его ног. Коснувшись ладонью ноги он поймал дрожь тела Эрена. Оглянувшись Эрен отшатнулся и упал, разбрасывая все, что было в его руках. Он посмотрел на лицо дорогого человека, стоящего перед ним. Это было настоящей пыткой. Посмотрев за него, он увидел не многих выживших из развед. корпуса и Йегеристов, объединивших силы, чтобы дать новый шанс человечеству. Армин, Микаса... Снова посмотрев на него, он не удержался. Обняв его, он зарыдал. Они оба. Никто их них не мог сдержать эмоций. Не сейчас. Эрен гладил Леви по спине, шепча на ухо лишь одно слово. "Прости"- звучало так отчаянно, что Леви забыв о своих проблемах взглянул в изумрудные глаза напротив. Сколько боли он пережил лишь от осознания того, что сделает? Много. Леви и сам это прекрасно видел. Он успокаивал его по ночам, пытаясь как- либо помочь, не зная что может сделать. Был бы на его месте кто-либо другой, вряд-ли он сумел довести всё до конца. Другой сломался бы на стадии осознания поступков, которые будут происходить. Другие, но не он.       Другие молчали, давая разлученным увидеться вновь. Два тела, что сейчас излечивали боль друг друга перестали рыдать, видимо, успокаивались. Взглянув на друзей еще раз, он вымученно улыбнулся. Его снова охватила вина. Ему никто не говорил о том, что его считают что если не героем, то человеком с огромной силой воли и духа. Удивление сошло на нет. Они выпрыгнули со своих скакунов и вышли обнять того, кого им не хватало. Леви встал и подал уцелевшую руку. Один глаз был в повязке, что не скрывала его красоты. Эрен улыбнулся ему, самой тёплой улыбкой, на которую был сейчас способен и встал, снова зажимая старшего в объятия. В этот раз от счастья. За спиной Леви кто-то кашлюнул, напоминая о себе и Эрен поняв глаза встретился с другими. Даже Жан, который не особо жаловал Эрена, еле сдерживал слёзы. -Я вернулся.

***

      Как оказалось, ту девочку Леви удочерил. После того случая, прошло около двух недель, которые они провели излечивая друг друга от одиночества и душевных ран, что нанесла им жизнь. Так же они расширили дом, там появилось еще две комнаты. Спальня Эрена и Леви, спальня Аделаиды. Ту комнату которая служила как полноценная комната Одного Эрена сделали под гостиную-студию. Вечерами они садились на диван, услужливо привезённый развед. корпусом им и рассказывали истории из жизни. Когда Аделаида засыпала, лёжа на коленях у старших, Эрен и Леви уделяли время себе, лениво целуясь и наслаждаясь обществом друг друга. Они не спешили. Ни у кого из них не бурлили гормоны, над ними не стоит смертельная опасность в виде титана, они свободны и могут нсладиться моментами, проведёнными вместе.

***

      В один зимний вечер, когда Эрен дорисовывал иллюстрации к учебнику, вернулись его любимые люди, собираясь повернуться, и спросить как дела, он увидел что они не в привычном составе. На дровах, что принёс Леви (Его обязанность по дому) сидит забитый мальчик, в потрёпанном плаще. Эрен снял очки, встал со стула и побрёл в их с Леви комнату. Подойдя к шкафу он начал искать вещи потеплее. Вернувшись, он застал Леви вытирающего мальчишку. Подойдя к нему и присев на корточки, он попытался надеть на него свой зимний свитер, что связала для него Микаса. Парень по видимости продрог и Леви заметив это расстелил перед камином тёплый плед. Эрен как ответственный взрослый, героически посадил туда мальчика и попытался его успокоить. Парень был почти точной копией Леви. Только с более пухлыми щеками и лет на 30 моложе. -Чшш - Эрен обнял его, пытаясь его успокоить и больше согреть.- Скажешь своё имя, и что с тобой приключилось, что Леви нашёл тебя в лесу одного?- Парень продолжал его гладить. Взади подошла Адель и принесла парню игрушек, пытаясь заболтать его. После подоспел и Леви, который принёс теплого чая с сахаром, который ребёнок счастливо отпил.       Эрен сел на диван, давая возможность Адель узнать всю возможную информацию о нём. Ей он видимо больше доверяет. Эрен снова принялся за работу, как со спины, вокруг его шеи обвязались руки его любимого. Он посмотрел как Леви устроился на его плече, чмокнул того в щеку и принялся за работу, чувствуя как талию обвивают тонкие ноги. Минут десять они просидели так. Эрен - работая, Леви - восстанавливая силы. Эрен работал оффициально. Иллюстраторщиком. Леви же работал по дому, воспитывая Адель. Если силы у Эрена оставались, он помогал как мог. В общем жили они не плохо.       Разговор маленьких голосков стих, и Эрен с интересом посмотрел туда, где должны быть дети. Мальчик спал, уютно свернувшись калачиком, а Адель поднималась, видимо чтобы всё рассказать отцу (Он его так называла). Эрен улыбнулся ей и протянул руки чтобы усадить ее на колени, как она любит. Девочка улыбнулась и побежала к Эрену, чтобы занять свою законную позицию. -Его зовут Адам-Выдала девочка усевшись поудобней.- 4 года. Его походу выбросил отчим, который его терпеть не мог.-На этом она закончила. Кивнув Эрен посмотрел на своего супруга** в чьих глазах было волнение, после сказанного. Адель пошла к себе, а Эрен откинул голову на плечо партнера.        Тонкие пальцы влились в волосы, даря наслаждение. Леви любил дарить такие мелкие радости в их жизни. После всего, он не много оттаял, видимо зная, что больше такого не повториться. Минуту так посидев, Эрен прервал их посиделки. Аккуратно убрав с себя любимую ношу, он подошёл к ребёнку. Чёрные волосы, если присмотреться, синяк на шее. Осмотрев его Эрен нашёл гематомы по всему телу. Мозоли, шрамы, синяки. Всё это было на детском теле. Тревожные мысли по поводу его проживания в прошлом доме стали закрадываться в голову. Взяв Ребёнка на руки, он понёс его в спальню, где они с Леви расположились. Выйдя в гостиную, он присел рядом с мужчиной, который до сих пор лежал. Устроив его голову у себя на коленях он задал вопрос, который вертелся у него в голове. -Что будем делать с Адамом? -Я предлагаю сначала обратиться в органы, посмотрим, кто та тварь кто его выкинул, потом, что-нибудь придумаем. -Хорошо. Эрен поцеловал Леви в висок. За окном господствовала зима. Снег хлопьями падал с неба. Ночь окутывала окрестности. И еще одна семья пополнилась.