Несказанные слова

      Их первый поцелуй оказался неожиданным. Для Хаджимэ, по крайней мере. Губы Комаэды оказались куда мягче, чем он ожидал, да и целовался он намного, намного лучше, чем себе представлял Хината. Не то чтобы он думал о поцелуях с Комаэдой. Только иногда.       Поэтому, когда Комаэда наконец отстранился, Хаджимэ потянулся вперёд, пытаясь возобновить поцелуй.       — Ты такой требовательный, Хината-кун, — засмеялся Комаэда, поглаживая его по руке. Его смех был тихим, почти неслышимым, и Хаджимэ почувствовал, как теплеет на сердце.       — Комаэда... — прошептал он, краснея.       — Всё в порядке. — Парень улыбнулся и сделал шаг назад, запихивая руки в карманы. — Ты мне ничего не должен. Не нужно отвечать на мои чувства.       — Нет, я не это… — Он попытался возразить. Но разговоры никогда не были его сильной стороной. Особенно когда рядом был Комаэда.       — Боже, Хината-кун. — Он пренебрежительно махнул рукой. — Чего ты так завёлся? Этого больше не повторится.       И он ушёл, оставив Хаджимэ позади. Пальцы Хинаты тут же взметнулись к его губам. Он всё ещё чувствовал тепло губ другого парня, чувствовал напор, с которым его целовали.       Хинате вдруг захотелось заорать. Какого хера творилось в башке Комаэды?

***

      Но Комаэда соврал, сказав, что «этого больше не повторится». Сначала он избегал Хаджимэ: не смотрел ему в глаза, старался не говорить напрямую. Он никогда и не упоминал их поцелуй, пока его не сразила лихорадка отчаяния.       — Т-ты уверен, ч-что хочешь с ним о-остаться? — робко спросила Цумики. Хината уверенно кивнул.       — Всё в порядке. Можешь нас оставить.       — Е-если что-то с-случится, пожалуйста, с-сразу же меня п-позови.       — Конечно.       Она покинула комнату, оставив их наедине. Хаджимэ почесал голову, не совсем понимая, что ему сказать. Да и о чём ему, собственно, говорить?       — А, опять ты, — произнёс Комаэда, нарушая тишину. — Надеюсь, ты уже уходишь. В комнате и без тебя душно.       — Ты в порядке, Комаэда? — спросил Хината, проглатывая обидные слова. Он знал, что Комаэда совсем не это имел в виду, но… иногда его слова уж больно сильно кололи его самолюбие.       — Абсолютно. А теперь, — он наконец повернул голову, — можешь оставить меня одного. Ненавижу быть рядом с тобой.       — Ага, конечно.       Хината подошёл чуть ближе, усаживаясь на стул. Глаза второго парня слегка расширились.       — Ты оглох? Я попросил тебя уйти.       — Ага, слышал. — Хаджимэ попытался улыбнуться. — Эй, могу я у тебя кое-что спросить?       — Нет.       — Отлично. — Парень прочистил горло, прежде чем продолжить. — Насчёт того поцелуя…       — Я не хочу о нём разговаривать. Особенно с тобой.       — Ты правда так думаешь?       — Да.       Казалось, ещё чуть-чуть, и сердце Хаджимэ взорвётся. Придвинувшись ещё ближе, он осторожно взял Комаэду за руку.       — Хочешь, я останусь на ночь?       — Только держись от меня подальше, — хмыкнул он, сильнее сжимая руку Хинаты. — Не хочу видеть твоё глупое лицо.       — Хочешь, я лягу рядом?       — Что?!       — Я не собираюсь повторять, — буркнул Хаджимэ, прикрывая рукой покрасневшие щёки. Вот что он творил?       — Не хочу!       Таким был его ответ. Помедлив, Хаджимэ скинул с ног кеды и лёг рядом с Комаэдой. Тот сразу же вцепился в него, робко обвивая руками.       — Ненавижу, когда ты рядом, — прошептал он, утыкаясь носом в грудь Хаджимэ. Хината фыркнул, прежде чем положить руку на голову Комаэды. Его волосы оказались мягче, чем он ожидал. Аккуратно поглаживая их, он взглянул на второго парня.       — Спи уже.       И тот послушно закрыл глаза.

***

      …он умирал с голоду. Просто лежал в кровати, смотря в потолок и медленно умирая. Его желудок недовольно заурчал, в который раз болезненно напоминая о ситуации, в которой он оказался.       — Заткнись уже, — приказал Хаджимэ хриплым, почти неслышимым голосом.       А затем в его дверь постучались. Неуверенно, словно человек, стоявший за ней, сомневался, хорошая ли это была идея. Закрыв глаза, Хаджимэ проговорил как можно громче:       — Заходи, Комаэда.       — Как ты узнал, что это я? — спросил парень, входя в комнату. Хаджимэ рассмеялся, поворачивая голову.       — Почувствовал. Ладно, — он настороженно глянул на гостя, — чего тебе надо?       — Я пришёл тебя увидеть.       — Наконец-то сдался и решил меня убить? — Хаджимэ усмехнулся. — Вперёд. Я не особо-то возражаю.       — Нет. Ты же знаешь, я бы никогда не смог поднять на тебя руку, Хината-кун.       Комаэда придвинулся ближе, всё ещё сомневаясь.       — Великолепно, — вздохнул Хаджимэ. — Ну, ты на меня посмотрел. Можешь быть свободен. Если только ты не поржать сюда заглянул.       — Я здесь не за этим.       А затем Комаэда вдруг оказался слишком близко. Его руки легли на щёки Хинаты, в глазах застыло беспокойство.       — Как ты себя чувствуешь? — прошептал он, поглаживая Хаджимэ. Впервые с их ночи в больнице.       — Как дерьмо. — Хината попытался засмеяться, но с его губ сорвался слабый кашель. — Как ты ещё на ногах стоишь? Припрятал что-то у себя в карманах?       — Нет, я… — Комаэда помолчал. — Я привык.       — Вот оно как.       Они вновь замолчали. Хаджимэ прикрыл глаза, наслаждаясь чужими прикосновениями. Он не просил Комаэду уйти, и тот так и не покинул его комнату. Вместо этого он пересел на кровать, прошептав:       — Тебе не стоит спать, Хината-кун. Пожалуйста, оставайся в сознании.       — Легко тебе говорить. С тобой так скучно. — Он открыл глаза. — Вообще нечем заняться.       — Если тебе что-нибудь нужно, — Комаэда немного взбодрился. — Ты только скажи. Я всё сделаю.       — Всё?       — Да.       — Поцелуй меня.       — Что?       — Ты слышал меня. — Хаджимэ уставился на него немигающим взглядом. — Я сказал: «Поцелуй меня».       — Хината-кун, ты уверен, что не бредишь? Может, мы—       — Да чёрт бы тебя побрал! Если ты не можешь выполнить даже простую просьбу—       Но ему так и не удалось закончить предложение. Уже в следующее мгновение он почувствовал губы Комаэды на своих. Он целовал его медленно, почти любовно, прежде чем сдаться и углубить поцелуй. Комаэда прикусил его нижнюю губу, проведя по ней языком, в то же время изучая руками тело Хинаты.       — Так хорошо? — прошептал он в губы Хинаты.       — Восхитительно, — выдохнул Хаджимэ, прежде чем возобновить поцелуй.

***

      …и так закончилась их история. Его тело лежит на полу: пустые глаза, рот раскрыт в немом крике. Хаджимэ чувствует приступ тошноты. Закрыв лицо руками, он отворачивается, пытаясь забыть, пытаясь стереть из головы эту картину. Это всего лишь сон. Плохой, плохой сон. Он проснётся и увидит спящего рядом с ним Комаэду.       — Хината-кун?       Хаджимэ вздрагивает, чувствуя руку Нанами у себя на плече. Болезненное возвращение к чудовищной реальности.       — Ты в порядке? — спрашивает она тихим голосом.       — Я—       Может ли он ответить на этот вопрос? Тот, кого он целовал столько раз, тот, кого он ценил, несмотря на замашки, тот, кто ему нравился — сейчас его холодный труп лежит перед ним. Нагито поцеловал его прошлой ночью. Сказал, что любит. А что ему ответил Хаджимэ? Я ещё не готов.       Хината хочет повернуть время вспять, обнять Нагито ещё разок. Предотвратить этот кошмар. Сказать, что любит его.       Но это всего лишь пустые мечты.       — Я придурок, — шепчет он, а затем поворачивается к трупу спиной и на негнущихся ногах покидает здание. Все несказанные слова вонзаются ему в сердце. Снова. И снова. И снова.       ...вдруг Хаджимэ понимает, что кричит. И крик его полон боли.       Словно в этот день умер он.