Бог и зверь

Слава быстро забыл те суровые времена, когда он жил не у Замая. Реальная реальность заполнила собой всё его сознания и больше ничего там не осталось. Это было похоже на летние каникулы. Когда возвращаешься в деревню к бабушке быстро начинает казаться, что так было всегда. И ещё, что ничто не сможет нарушить естественный порядок вещей. Только лето в деревне и больше ничего. Это не сравнение Андрея Андреевича с бабушкой, хотя он в каком-то смысле… Вячеслав прошёл на кухню и сел на стол. Ножки всех табуреток были обкусаны до элегантных яблочных огрызков. Значит она снова здесь. Интересно надолго ли. Он принялся размышлять о том, куда он мог бы съехать на то время, когда девушка Андрея Андреевича пребывает тут. Ничего против Момо Слава не имел, но жизнь рядом с ней имела привычку превращаться в хоррор. А самое дурацкое, что Карелину это нравилось. Поэтому вместо того, чтобы мирно разойтись со всеми предоставленными в его распоряжение страшилками он влезал куда ни попадя. А Хану потом приходилось расхлёбывать. В конце концов договорились, что, когда Момо в здании Слава собирает манатки и сваливает. Заметил, как дёрнулась дверь под раковиной. Захотелось ступить босыми пятками на линолеум с маленькими спиральками, преодолеть пару шагов до дверки и открыть. Вечно такое. Когда чего-нибудь запрещено – сразу хочется, а если ещё и опасно, то тем более. В комнату вошёл сонный Андрей Андреевич и поставил чайник. Кажется, за последнее время он так преисполнился в познании, что даже перестал реагировать на ужастики в доме. Глазом не моргнул, когда свет вспыхнул ярко-ярко, а потом на долю секунды совсем погас. Слава почему-то решил ничего не говорить про счастливое воссоединение Хана Замая и его домашней хтони. Сам заметит. Или нет… Андрей ходил мимо него, раскладывал повсюду какие-то съедобные предметы, резал их… Чайник даже установил на положенное место и всё как-то мимо Славы. - Андрей, - Вячеслав сам пока не разобрался, что хотел сказать. Замай глянул добродушно, приложил палец к губам и продолжил резать. Дверь пронзительно скрипнула. Овощи под ножом Хана показались Славе какой-то кровавой расчленёнкой, когда он повернул голову, всё было нормально. Сердце забилось быстрее обычного. В голове запрыгали маленькими дельфинчиками сомнения об истинной природе Замая. От них он смотрел на привычного и домашнего Андрея с большим интересом. Возможность, что Андрей Андреевич не тот, за кого себя выдаёт в каком-то смысле сексуальная. Свободная мятая футболка. Жёлтая, домашняя, волосатые руки, щетина. Слава закрыл глаза. В воздухе чувствовалось напряжение. Шаг влево, шаг вправо и как бабахнет! Глаза сами распахнулись, когда Андрей Андреевич начал грохотать чем-то прямо перед ним. Взгромоздил одну обгрызенную табуретку на другу. - Андрей, - Слава хотел сказать, что табуретки сломаны, но тёплая и сухая рука Замая уверенно улеглась поверх его рта и он замолчал. Отстранённо проследил за тем, как по его телу пробежала волна дрожжи, которая больше напоминала озноб и посмотрел в лицо Андрея. Тот улыбался как-то странно и держал в руках салатник с нарезанными овощами. Это те, которые если смотреть на них краем глаза похожи на расчленёнку. Слава подумал, что Замай убил его и разрезал на куски и теперь собирается скормить ему его же плоть, загипнотизировав его так, чтобы он считал, что это просто салатик. Слёзы выступили на глазах, а рот сам по себе улыбнулся. Фантазия была приятной. Андрей взгромоздился на две табуретки, составленные башенкой и оказался выше Славы. Он сел и поставил ноги по двум сторонам от бёдер Карелина, а потом действительно принялся его кормить. Слава сначала внимательно смотрел на овощи, а потом нарочно стал отворачиваться, чтобы увидеть настоящий человеческий палец вместо огурца. Это приводило его в восторг. Один раз палец даже оказался узнаваемым. В точности как большой палец на ноге с характерным шрамом. Слава вгрызся в него куда охотнее, чем во все остальные подношения. Замай на это только одобрительно улыбнулся. И продолжил кормить его, накалывая на вилку совершенно разные человеческие части. Свет уже давно мигал, окно распахнулось и туда проник чуть ли не ураганный ветер, а они продолжали сидеть. Так, как будто ничего не происходит. Слава проникся этим ощущением одного мирка на двоих. Такого, в котором всё хорошо, даже если вокруг всё рушится и один расчленил другого и скармливает ему же. Тут Замай вытащил из салатника неожиданно большой предмет. С замиранием сердца Слава узнал в нём свой пенис. Отрезан он был как раз перед яйцами и казался так не совсем таким… Но это был точно он. Теперь Слава смотрел во все глаза и дышал загнанно, но и заинтересованно. Андрей поднёс член к своим губам и поцеловал залупу с языком. Слава залип на его вдумчивом и серьёзном выражении и почувствовал, что пенис, где бы он на самом деле не был реагирует на это прикосновение. Замай протянул хуй к Славиному рту. Провёл по губам в одну сторону, в другую, немного толкнул его… Слава судорожно вдохнул и открыл рот. Убрал зубы, как будто собирался отсасывать, а не кусать. По радостному выражению Андрея Андреевича понял, что так и надо и зажмурился. От ощущения собственного члена во рту накрыло странными эмоциями. Одновременно очень хорошо… Всю жизнь буквально шёл к этому… И очень плохо… Потому что в голове очень чётко показывали, как жалок он со стороны. Слава видел, что он, изогнувшись невероятным образом, лежит у унитаза и муслякает свой член пастью почти без зубов. Его кожа покрыта язвами и вообще он больше похож на покойничка, чем на живого человека. Слава начал задыхаться. Сначала показалось, что от образов, которыми его накрыло, но после… Он открыл глаза и понял, что Замай пропихнул хер так глубоко ему в горло, что дышать стало невозможно. Остался единственный выход. Проглотить не жуя. Андрей кивнул его мыслям, одной рукой задрал голову Карелина, а другой принялся водить по горлу. Вниз, вниз… От этих движений член как будто бы растворился. От облегчения Слава расплакался. Даже подвывать стал в голос, трагически. Замай приблизился к нему и поцеловал, крепко фиксируя голову двумя руками, так, что не вырваться. Он спустился с табуреток, взял Славу за руку и тот покорно спрыгнул на пол, хотя ему казалось, что высота там такая, что, если не разобьётся, так покалечится. Обошлось. Вместе они подошли к дверце под раковиной и замай открыл её. Там было испорченное пространство. Которое точно не могло помещаться под раковиной и не факт, что могло помещаться в этом мире. Там же была Момо. Куриные лапы вгрызались в… то ли битые стёкла, перемешанные с говном, то ли самоцветы в глине… Глазные яблоки с чёрной подводкой смотрели… Смотрели. Растрёпанные волосы, вполне себе обаятельная женская грудь. Слава залип на неё, просто чтобы не рассматривать жутких деталей. Или потому, что его страх уже переметнулся в область сексуального возбуждения. Была ещё одна странная особенность. Одновременно казалось, что пространства, которое открывалось за этой дверкой для Момо слишком много и слишком мало. Слава так и не смог определить её истинный размер. Тут эта хрень подскочила, состряпала из темноты за спиной себе самые настоящие крылья и то ли прыгнула, то ли перелетела Славе на грудь. Она стала рыть когтями поверхность его груди. Казалось, это даётся ей так легко, будто Слава – земля, а она – опытный могильщик. Карелин уже почти видел прямоугольную яму, образовывающуюся вместо него на полу. Когда яма была закончена Андрей лёг в неё и скрестил руки на груди… не как у мумии, а как во время обычного разговора. Момо принялась закапывать, а Слава разразился длинным трагическим фристайлом, похожим на молитву по звучанию. Но на такую молитву, разобрать в которой нельзя было даже одного слова. Его голос звучал со стороны, как будто он не был могилой. Как будто просто зашёл посмотреть. Дождик, который капает куда попало без разбору, воробушек на дереве. Может какой-то случайный путник. Чтобы держаться менее масштабной и более человеческой реальности Слава ухватился за грудь Момо. Теперь она была женщиной и сидела на нём верхом. Если бы не лицо, всё было бы похоже на обычный секс. Голова Славы лежала на коленях Андрея Андреевича. Хан ласково гладил его по волосам. Вячеслав почувствовал, что оргазм приближается и вцепился в руки Андрея. Андрей был тёплым. На контрасте стало понятно какая холодная Момо. Прямо как труп. От таких ассоциаций внутри всё радостно закрутилось. Слави хватило пары её рваных движений, чтоб кончить. Момо слезла и куда-то отошла. Он расслабленный перевернулся на живот и обнял Андрея за ноги. Хотелось ответить им чем-нибудь таким же крышесносным, но совсем не было сил. Андрей продолжал трогать его голову, Момо издавала жутковатые, но домашние звуки. Как будто на кухне хозяйничает сварливая тёща, но не более того. Было хорошо и спокойно только вот… Карелин покосился на открытую дверцу под раковиной, где теперь была просто помойка и захлопнул её ногой. Так-то лучше.