МИ-6

Ты говорила: «Любовь – песок», А нам всегда не хватало воды. Ты заходила ко мне на часок, После себя оставляя дым.

      Боже, что только что произошло? Закрываю за собой дверь его спальни и шумно выдыхаю. В пустоте коридора мне кажется, что громкость моего дыхания превышает все допустимые пределы. По всему телу проносятся миллионы мурашек.       Мы с Александром совсем недавно знакомы, но этого достаточно, чтобы почувствовать, как он переворачивает мой мир с ног на голову. Голова идет кругом от того, насколько стремительно маленькая искра между нами превратилась в гигантское неконтролируемое пламя. Харрис, тебе нужно срочно остыть. Знаю, в ходе расследования убийства и речи быть не может об интрижках, но я все равно умоляю разум отложить эти мысли. Пожалуйста, не сейчас. Впервые за долгое время мне хочется думать о чем-то ком-то другом.       Практически крадучись добираюсь до своей комнаты, проклиная огромные размеры помещений Бишоп-Мэнсон. Мне действительно не хотелось бы разбудить кого-нибудь. Вполне хватало и Сэма, который застал нас сегодня. Никогда не забуду его вытянувшееся от удивления лицо, показавшееся в дверном проеме. За секунду бедняга испытал все эмоции и чуть не сгорел от смущения, что только сильнее забавляло Александра.              Минуя злосчастный коридор, вваливаюсь в спальню, быстро проскальзываю под одеяло и приглаживаю руками волосы. В мыслях бесконтрольно всплывают картинки прошедших сорока минут. Его насмешливый взгляд, горячие руки, мои саднящие царапины и сумасшедшая химия наших тел. Нет, мы точно не сможем быть просто партнерами.       Агата, неужели ты думала, что сможешь устоять? Нет шансов. Чертов швед точно знает, как использовать свои чары. Признайся хотя бы себе — он свёл тебя с ума. Как бы мне хотелось, чтобы он тоже не мог уснуть в этот поздний час из-за мыслей обо мне.

И не хотела уже войны, Когда ложилась ко мне на плечо. Ты знаешь, все ведь вокруг больны, А мы как будто ещё ничё.

— Я устала, Алекс, я так устала.       Одним октябрьским вечером мы расположились в гостиной у камина, из которого раздается умиротворяющее потрескивание поленьев. Моя голова покоилась на коленях Алекса, который расслабленно устроился на просторном диване, закинув одну руку на изголовье. Перебирая пряди моих светлых волос пальцами свободной руки, он блуждает задумчивым взглядом по интерьеру. Я догадываюсь, о чем он думает, поэтому не жду от него мгновенной реакции на мои слова. Подобная обстановка вообще не располагает к шумным дискуссиям, поэтому мы, не сговариваясь, наслаждаемся желанным покоем.              Через несколько секунд звук его голоса все же возвращает меня в реальность: — Ты сильная девочка, каттен, — он невесомо поглаживает мой подбородок большим пальцем, — и ты отлично справляешься. Помни, что весь этот мрак…он скоро закончится, а я всегда буду рядом. — Иногда мне кажется, что жизни до убийства Аннет и вовсе не было. Это похоже на затянувшийся страшный сон, а я очень хочу проснуться. Чтобы все это исчезло. Нильсен издает тихий смешок и задает мне лишь один вопрос: — В какой-то степени я тоже часть этого сна, Агата. Хочешь, чтобы я тоже исчез?       Я поднимаю глаза и скольжу взглядом по идеальным чертам его лица. Поднимаю ладонь вверх, чтобы сплести наши пальцы, сталкиваюсь с его невероятными, похожими на льдинки, глазами, а затем уверенно отвечаю: — Меньше всего на свете мне бы хотелось, чтобы ты исчез. Сейчас или когда-либо еще.

Но тебе снова нужно жить, А я, давно уже начал гнать. Игра, наверно, не стоит свеч - Только, во что нам ещё играть?

      Поездка в Швецию стала глотком свежего воздуха и действительно помогла мне избавиться от липкого сковывающего страха, в котором я пребывала всю последнюю неделю. Как только самолет приземлился в аэропорту Стокгольма, я пыталась представить, как сложится мое знакомство с матерью Алекса. Он не слишком много рассказывал о ней, но я точно знала, что эта женщина обладает жестким нравом, ведь она является главой семьи и в одиночку управляет крупным бизнесом.              Нетрудно было догадаться, что её ожидания по отношению к юной даме, которую единственный сын рискнул привезти в семейное поместье из самой Англии, крайне высоки.              У меня был один-единственный шанс, чтобы произвести на Оливию Нильсен хорошее впечатление и не ударить в грязь лицом. Кажется, в этот раз подбор наряда занял слишком много времени. В итоге, для нашей встречи я выбрала юбку-миди темно-серого цвета, высокие кожаные сапоги на каблуках и роскошную черную блузу с широкими струящимися рукавами и закрытым декольте. В качестве аксессуаров добавила только узкий ремень и сдержанные сережки из белого золота. В последний раз оценив себя в отражении, я повернулась к выходу из комнаты, сдерживая внутреннюю дрожь.              В этот момент дверь открылась и в спальне показался Александр. Не говоря ни слова, он медленно скользил взглядом вверх и вниз, заинтересованно рассматривая мой наряд. Мы находились на малом расстоянии друг от друга, поэтому я четко могла различить огоньки, заплясавшие в его глазах.              Нильсен и сам выглядел бесподобно: кофейный свитер крупной вязки с высоким воротом, темные классические брюки, пальто горчичного цвета и черный шарф, небрежно переброшенный через одно плечо. За два шага Алекс оказался рядом и, заключив меня в объятия, провел кончиком носа по моей скуле:        – Харрис, выглядишь просто потрясающе. – он огладил ладонями изгиб моей талии. – Не могу дождаться, когда смогу снять с тебя все эти шмотки. – Ты всегда думаешь об одном.– пробегаюсь пальцами по лацканам его пальто. –Хорошо, что тебе не нужно переживать о том, как пройдет встреча с матерью. – Ошибаешься, лилла каттен, волнуюсь не меньше твоего. Я никогда не знакомил ее со своими девушками. Но в тебе я уверен. Ты именно та, кого она хотела бы видеть рядом со мной. Ты лучшее, что со мной случалось. После этих слов я обхватываю ладонями его лицо и благодарно прижимаюсь к его губам. Алекс быстро включается и нежно сминает мои губы в ответ. В такие моменты есть только он и я.       Когда до назначенного времени осталось чуть меньше десяти минут, я поняла, что опоздать будет сродни катастрофе вселенского масштаба. Поэтому я мягко разомкнула наши губы и указала глазами на часы. Алекс коротко кивнул и взял меня за руку, ведя в сторону коридора.       При всей своей внешней холодности, Оливия оказалась более расположенной к новым знакомствам, чем ожидалось. Конечно, она не кинулась встречать меня с распростертыми объятиями, но и не спешила выставить вон из своего дома. Весь вечер глава семьи Нильсен держала поистине королевскую осанку и безукоризненно соблюдала все правила этикета. Мы беседовали на самые разные темы, я рассказывала ей о своем образовании в сфере криптографии, о том, что вскоре я должна перенять бразды правления бизнесом Аннет и о том, как Александр поддерживает меня в эти непростые времена.              В конце вечера, когда было решено расходиться, она негромко позвала Алекса на пару слов. Решив дать им время для разговора по душам, я неспешно двинулась наверх. Стоя на балконе, я вдыхала морозный воздух и раз за разом прокручивала в голове сегодняшний вечер, каждую свою фразу и движение, анализируя, могло ли что-нибудь пойти не так.              Когда со спины меня обвили родные теплые руки, я вздрогнула от неожиданности и быстро заговорила: – Как все прошло? Все нормально? Надеюсь, я ничего не испортила, и теперь твоя мать не хочет выставить меня посреди ночи. Боже, я так волновалась. Ну же, скажи хоть что-нибудь… – Глупая, – спиной я почувствовала, как Алекс беззвучно затрясся от смеха, – ты точно ей понравилась. Она сказала, что впечатлена твоими манерами, осведомленностью в семейном бизнесе и что ты не из тех, кому чужд дресс-код.       Я резко развернулась в его руках, глядя на него широко распахнутыми от удивления глазами: – Погоди, что ты сейчас сказал? Я ей понравилась? Разве это не ты все время пугал меня рассказами о великой и ужасной Оливии Нильсен? – Как я уже говорил, мин лилия, я ни разу не знакомил ее с девушками и не мог знать, как она себя поведет. Если бы я представил мисс Агату Харрис как своего делового партнера, наследницу Аннет Сильвер-Харрис, она бы была гораздо более холодна и критична. Все наши бизнес-партнеры проходят строжайший отбор и остаются лишь лучшие из лучших. – В таком случае, я счастлива. Мне очень нравится Стокгольм и дом, в котором ты вырос. Одобрение Оливии определенно лишь усиливает положительный эффект. – На самом деле, была еще одна тема для разговора. Знаешь, каттен, как бы это сейчас не прозвучало, но у меня было достаточно времени, чтобы убедиться, что бампер твоей машины не зря настиг меня тогда. Каждый день, проведенный с тобой, дает мне понять, что ты предначертана мне судьбой. Я хочу каждый день засыпать и просыпаться рядом с тобой. Хочу, чтобы ты готовила мне свои фирменные блинчики на завтрак и, чтобы по вечерам мы и дальше пересматривали старые черно-белые фильмы. Я хочу, чтобы ты официально стала моей семьей. – с этими словами он достал из кармана брюк черную бархатную коробочку и опустился на одно колено. – Агата Харрис, ты выйдешь за меня замуж? Пока я ошарашенно глядела на переливающееся в лунном свете кольцо, предательские слезы счастья уже были готовы брызнуть из моих глаз. Я рывком подняла его с колена за руку и бросилась ему на шею, оставляя на его губах множество коротких поцелуев, между которыми успела взволнованно произнести: – Да, да, да…Миллион раз да.

Но сегодня ты будешь моя; И сегодня ты будешь моей! И наши души так ярко горят, И наверно, придется сгореть. Но с другими мне как-то никак, Даже если там будет покой. Лучше черная бездна, Крутая река – и не нужно другой!

      Я сижу на краю кровати в светлом гостиничном номере и устало массирую виски двумя пальцами. Стоит лишь на секунду сомкнуть веки, как перед глазами снова и снова проносятся страшные воспоминания: безумная гримаса на лице охваченного гневом Чарльза, библиотека в языках пламени, лопающиеся одно за одним окна, заканчивающийся кислород в легких.              Сколько еще таких «сюрпризов» приготовила мне судьба? Сколько я еще смогу выдержать?              Вскидываю голову к потолку, чтобы не дать скопившимся слезам скатиться вниз по щекам, и Александр тут же заключает меня в теплые объятия. До побелевших костяшек впиваюсь в его руки, утыкаясь лицом в широкую грудь. Наверняка оставлю на рубашке следы туши, но он не будет злиться.                     «Всё позади, мин кэра. Тебя никто не обидит.»       Он догадывается, как сильно мне хочется, чтобы это было правдой. Но сейчас я не могу быть уверенной. Страх напоминает чертов вечный двигатель. Он не ослабевает, не отступает и будто держит меня за горло когтистой рукой, угрожая задушить.              Глубоко вздыхаю и все-таки нахожу в себе мужество не давать волю слезам. Отстраняюсь и, взяв его за руку, уверяю, что в порядке. Алекс, как никто другой, помогает мне пройти череду этих отвратительных событий, и я не хочу видеть никого, кроме него.Прямо сейчас он выталкивает из номера Рэйчел, Фредерика, Сэма и Еву, ссылаясь на то, что мне нужен отдых. Больше всех сопротивляется Ева, аргументируя свое поведение нехваткой времени на должную подготовку.              Мы должны быть заняты приготовлениями к грядущему русскому балу, что так не вовремя свалился на мою голову. Из-за своего нового статуса наследницы я не имею права пойти на поводу у своих желаний и, разорвав приглашение на кусочки, просто проигнорировать это ежегодное сборище толстосумов. У меня не осталось сил на поиск платья и репетицию вальса.              Даже если все будет идеально, эти зацикленные на деньгах снобы всё равно найдут повод посудачить за моей спиной.              Слышу, как Алекс не сдерживается и повышает голос, с шумом захлопнув дверь номера. Он возвращается в комнату и обнаруживает меня в прежнем положении. В одну секунду его взгляд меняется, в нем уже нет раздражения, только нежность, с которой он смотрит на меня и спрашивает:        – Детка, хочешь чего-нибудь? Принести тебе чаю? – Нет, мне нужно попытаться заснуть, и я хотела, чтобы ты побыл со мной. Прошу, не уходи никуда. Мы можем просто полежать? – Я и не собирался, милая. – он снимает с себя рубашку и кладет ее на спинку кресла, оставаясь в одной белоснежной футболке, – Плевать на все дела, лишь бы тебе стало лучше.       Нильсен помогает мне стянуть неуютный серый свитер и кладет его рядом со своей рубашкой. Матрас рядом со мной прогибается под его весом, он удобно устраивается рядом, накрывая нас одеялом. Я придвигаюсь ближе и наконец чувствую тепло, что было так необходимо. Жаль, что мы находимся не в привычной спальне Бишоп-Мэнсон, которая повидала многие эпизоды наших отношений, а в гостиничном номере, но реальность такова, что для внутреннего комфорта мне не так уж важно, где, важно с кем.              Говорят, нельзя так сильно любить кого-то, но разве я могу любить его хоть чуточку меньше, когда он проживает все моменты вместе со мной. В горе и в радости, как завещали нам эти старомодные свадебные клятвы. Благодаря его любви и его поддержке я верю, что справлюсь.              Он дарит мне веру в себя. Он дарит мне веру в нас. Он дарит мне веру в любовь.