Когда бабочкам рубят крылья

Его притащили вниз два весьма сильных демона. Поймали на пробежке в Сент-Джеймском парке и куда-то поволокли. Гавриил сначала пытался отбиваться, но на нейтральной территории это получалось паршиво. И вот сейчас архангела со стянутыми за спиной руками вели по тёмным коридорам ада. Гавриил не столько испуганно, сколько задумчиво осматривался, периодически что-то шептал и морщился от жжения в разбитой губе. Крылья были связаны друг с другом прочной верёвкой, но целы. А вот физическая оболочка пострадала. Противно ныло в затылке и где-то за рёбрами, саднила нижняя губа, давали знать о себе затёкшие запястья. Архангела грубо втолкнули в просторный, по сравнению с коридором, зал и подвели к возвышающемуся в центре трону. — Ужасно справились, — похвалила развалившаяся на троне Вельзевул. Она нахмурилась, внимательно осмотрела архангела. Гавриил несмотря на обстоятельства и неудобное положение старался сохранять осанку, отчего выглядел хоть и гордо, но слишком уж нелепо. Вельзевул оценила попытки казаться величественным, и криво усмехнулась, заметив на лице архангела следы крови. В ответ она получила ровно такую же скошенную на одну сторону ухмылку светлого. — З-з-закиньте в первую камеру третьего коридора, привяж-ж-жите и проваливайте, — прожужжала Вельз, — я сейчас подойду. Демоны молча кивнули и потянули Гавриила в темноту. Они старались даже не смотреть на Вельзевул, так как понимали, если у начальницы вдруг вновь появляется дефект речи — хорошего не жди, плохого тоже. В такие моменты Вельз охватывали эмоции и главной из них была ярость. Лорд ада спрыгнула с чересчур высокого для неё трона и медленно пошла в сторону первой камеры. Она приказала Дагон следить за всем в её отсутствие и растворилась в темноте коридора. По пути Вельзевул придала своему облику чуть более ухоженный вид и поправила мушиную шляпу. На пытки, как она всегда считала, следовало являться при параде. Зрелище, открывшееся ей в камере, не могло не порадовать демона. По центру стоял архангел, руки неестественно вывернуты ладонями вверх, заведены назад и пристёгнуты к свисающим с потолка цепям так, что выворачивались в плечах. Когда-то безупречно чистая и светлая одежда Гавриила была в чёрных разводах сажи и следах крови. Перевязанные верёвками крылья едва подрагивали, мерцали редкими огоньками золотые маховые перья. — Привет, ублюдок, — Вельзевул плотно закрыла дверь и щелчком пальцев растянула над камерой звукоизолирующий барьер. — Ну и какой у тебя план, может посвятишь? — Гавриил выглядел скорее заинтересовано, он не считал происходящее серьёзной проблемой. — А то я ж могу и исчезнуть. — Перебьёшься, — бросила Вельз. — верёвки, кстати, с частицами адского пламени, не выберешься. Вельзевул выдержала почти театральную паузу, позволив себе вдоволь насладиться зарождающейся в глазах Гавриила паникой. Архангел старался казаться спокойным, но ситуация постепенно становилась безвыходной. Он попытался чудом переместиться в рай и тихо охнул от внезапной жгучей боли в запястьях и крыльях. — Знаешь, — Вельзевул не обратила внимания на попытку проверить прочность верёвок, — я тут вспомнила бабочек… Это ведь я их создала. Гавриил удивлённо вскинул брови. Большинству падших, кроме разве что Кроули, Богиня стёрла память о жизни в раю, о войне. Да и светлые забыли бывших братьев и сестёр. Но Гавриил всё помнил. «Когда-то он вместе с серафимом Ваалиэль любовался созданными ею бабочками и помогал придумывать сочетания цветов для маленьких ярких птиц. Гавриил всегда удивлялся сколь хрупко выглядит его серафим на фоне трёх пар огромных крыльев. Он часами рассматривал золотые узоры на её коже, а она улыбалась и прикрывала глаза. А потом началась война. — Я всего лишь хочу свободы, — горячо убеждала его Ваалиэль. — Разве мы не свободны? — Нет. Гавриил, — она крепко стиснула его ладонь, — я уже всё решила, теперь выбор за тобой. Гавриил увидел миниатюрную фигурку Ваалиэль впереди огромной армии ангелов. Рядом с Люцифером. Небесно голубые глаза серафима горели яростью и уверенностью. Неправильной, плохой уверенностью в своей правоте. Тонкие пальцы Ваалиэль крепко сжимали сияющий меч. Почти такой же пылал рядом с ним самим в руках Михаила» Воспоминания накрыли архангела с головой, он вдруг узнал в стоящем напротив демоне своего маленького серафима. Гавриил теперь понял, почему его неосознанно почти рефлекторно тянуло к Вельзевул вот уже шесть тысяч лет. Вельз подошла ближе и заглянула в лицо архангелу. Ей даже не пришлось приподниматься на цыпочки, вывернутые руки заставляли Гавриила наклониться. — Осоз-знал? Красивые у тебя глаза, — голос демона звучал ядовито спокойно, — Сиреневые… Я не такими их вспомнила. «Война подходила к концу. Прежде светлые и безгрешные небеса тонули в крови, но ни одна сторона не могла одержать верх. Люцифер и Ваалиэль — предводители бунтовщиков — были слишком могущественны, а Михаил не хотел рисковать своими, потому не сражался в полную силу. Наконец, восставших по одному удавалось сбрасывать с небес. Им ломали крылья и сталкивали в бездонный ведущий прямо в ад океан. Ваалиэль видела, как её солдаты исчезают во тьме и с каждым днём становилась решительнее и ожесточённее. Ей стало плевать на победу, она желала лишь полной свободы и мира, где за эту свободу не нужно сражаться. Единственным, кому из оппозиции ещё доверяла серафим, оставался Гавриил. Она всегда в сражениях обходила архангела стороной, чтобы ненароком не убить, и своему отряду приказала держаться подальше. Но Гавриил будто сам нарочно лез в пекло. Последние дни войны выдались особенно кровавыми: ангелы с трудом узнавали своих, переходили на сторону оппозиции, возвращались обратно. У лидеров обеих армий уже не осталось сил. Люцифера столкнули с небес, многие его солдаты шагнули следом. Протестующих становилось всё меньше, а сражались они всё отчаяннее. Во время одной из бесконечных битв Ваалиэль увидела приближающегося к ней Гавриила. Она неосознанно шагнула навстречу. Архангел встретил серафима полным сочувствия взглядом. — Прости, — быстро прошептал он. Последнее, что увидела Ваалиэль — сиреневые глаза столь дорогого ей существа. А потом была только ослепляющая боль. Такая, что не хватало сил даже выть. Боль от отсечённых у самого основания крыльев, от горящего золота в коже, от падения. От неё нельзя было спрятаться, зарыться в перья, которых уже не было. Остались только слёзы, разъедающие кожу там, где когда-то искрились золотые вкрапления» Вельзевул встряхнулась, отгоняя воспоминания. Гавриил насторожился. Всё это время он вместе с демоном следил за мелькавшими в её голове картинками и, кажется, начал понимать, к чему она ведёт. — Знаешь, что бывает с бабочками, когда им рубят крылья? — спросила Вельзевул, сверля Гавриила пронзительным взглядом. — они плачут. Долго и мучительно. А потом становятся злыми наз-зойливыми мухами. Гавриил не ответил, и Вельз продолжила. — А знаешь, что будет, если вырвать крылья архангелу? — Вельзевул не стала договаривать. Она обошла Гавриила и провела рукой по белоснежным перьям. Архангел вздрогнул. Крылья у райских обитателей были скоплением волшебной силы и отличались огромной чувствительностью из-за множества проходящих в них нервов. Поэтому даже лёгкое прикосновение демона отзывалось в теле волной электрических разрядов. — Ты же не собираешься этого делать, Вааль? — как бы Гавриил не старался притворяться спокойным, страх едва слышно звенел в голосе. — Собираюсь, — Вельзевул помолчала и сквозь зубы процедила, — ублюдок. Она вновь осторожно погладила перья, внимательно наблюдая за реакцией светлого. Тот дёрнул плечами и застыл в ожидании. Гавриил не знал, что сейчас может выкинуть демон, поэтому старался уловить каждое её движение. Лорд, не отрывая горячей ладони от крыльев, подошла к самым большим маховым перьям. Они светились золотом и отбрасывали на пол и кожу демона тонкие тёплые лучи. — Ты. Сделал. Это. Со мной, — отчеканила Вельзевул и, вцепившись в первое перо, резко дёрнула. Гавриил задохнулся. Кислород сжался в горле комом, задушив громкий крик. Перед глазами стояла чернота, руки сжались в кулаки. Боль огненной волной прокатилась по телу, уничтожая любые мысли и остатки гордости. За шесть тысячелетий архангел сталкивался с болью лишь пару раз по чистой случайности. А сейчас она оглушала, выбивала из-под ног почву, заставляла дёргаться в верёвках и открывать рот в немом крике. — Предатель, — обвинение сопровождалось новой вспышкой адской боли. Кричать почему-то не получалось, как и связно думать. Гавриил изо всех сил старался сосредоточиться и послать сигнал кому-нибудь из своих, искренне сожалея, что не сделал этого раньше. «Михаил, Сандальфон, блять, да хоть кто-нибудь!» — мысленно взывал он. — Тебя не услышат, — демон почувствовала безмолвные мольбы архангела и усмехнулась. — Это ад. Твой личный, — Вельзевул позволила пленнику небольшую передышку и теперь с восхищением рассматривала перья. Они перестали светиться столь ярко, были теперь холодные, мёртвые, но всё ещё отбрасывали на пол красивые золотые блики. Вид портили только окровавленные кусочки плоти на конце очина. Демон осторожно сложила перья в карман и повернулась к архангелу. — Нравится? — съязвила она. — Это только начало. Третье перо. Четвёртое. Пятое. Архангел не знал, может ли его оболочка потерять сознание, но очень на это надеялся. Он снова пытался закричать, но Вельзевул щелчком пальцев лишила его такой возможности. Боль непрерывно пульсировала в теле раскалёнными тяжёлыми волнами. Шестое. Седьмое… Гавриил сбился со счёта. Вельзевул продолжала что-то говорить, но архангел слышал её как сквозь вату. Он молил о забытьи — Бога, Дьявола, хоть кого-нибудь, но лишь бы вместо огня пришла мягкая темнота. Она не приходила. Архангел оставался в сознании, вновь и вновь сжимаясь всем телом в комок и зажмуриваясь. Маховых перьев уже не осталось и Вельзевул вновь дала светлому передышку. Она подошла к архангелу, взяла его за подбородок и заглянула в полные слёз фиолетовые глаза. — Мне нравится, — констатировала Вельз, — ты больше не взлетишь. Демон знала, что перья архангела восстановятся за пару часов. Ей хотелось большего. Хотелось, чтобы Гавриил никогда не полетел. Она вновь приблизилась к крыльям светлого и схватила одно из них у самого основания. — Знаешь, что будет, если архангелу вырвать крылья? — повторила она. Гавриил отчаянно затряс головой и умоляюще посмотрел на демона. Оборванные крылья не восстанавливались. Вельзевул прекрасно это знала, именно такой был план. Она крепче сжала кулак. Архангел рванулся из удерживающих верёвок. Хрустнуло плечо, и левая рука вывернулась, будто шарнирная. Вельз положила правую ладонь на крыло у сустава и вдруг остановилась в нерешительности. Задумалась. Потом прошептала что-то одними губами, отвечая своим мыслям. — Прости, — прошептала демон и с силой дёрнула правую руку вниз. Человеческое тело архангела не выдержало и Гавриил отключился, безжизненно повиснув на верёвках.

***

Сколько он был без сознания, архангел не помнил. Пришёл в себя он в небольшой комнате, чем-то напоминающей спальню. Левая рука была перевязана и покоилась на груди. Гавриил ощутил за спиной тяжесть висящих мешком крыльев и с некоторым облегчением вздохнул. На пороге показалась Вельзевул. — Очнулся, пернатый, — строго сказала Вельз, — плечо восстановится через пару дней, крылья — через месяц. После этого сможешь валить на все четыре стороны. Комнату охраняет один из бесов. Если вдруг понадоблюсь, сообщи ему.