Остатки человечности

— Итак, — доносился из-за окна глухой, сосредоточенный голос Глена, — это — Ки Лук, пятый основатель. Он сильнее Кроули, сильнее Ферида… — Вот уж дикий тип! — подхватил Гоши и залился идиотским смехом. — Да ладно! — сердито потребовала от порога Мито. — Что за идиотизмом мы вообще сейчас занимаемся? Глен, по-моему, хватит уже играть в игруш… — Это не игра, Мито, — противным голосом вмешался Гоши, — называется визуализация. Но тебе всё равно ни хрена не понять, потому что ты не командир. — Иногда я об этом жалею! — буркнула Мито. Глен выждал с мгновение, затем кашлянул, и в окне опять задёргалась безобидная плюшевая игрушка — миниатюрная собачка с добрейшими глазами-пуговками и толстым хвостиком. Описываемый как дикое чудовище, этот «Ки Лук» не напугал бы даже младенца. — Всё, вопросов больше нет? — поинтересовался Глен. — Один, — фыркнула Мито, — когда тебе надоест заниматься ерундой? — Вопрос снимается, — отмахнулся Глен, — итак, все взглянули на нашу цель внимательнее. Это — Ки Лук, страж Ферида Батори и вампирской королевы Крул. Я никого из них спасать не хочу, но надо, поэтому твой вопрос, Шигуре, тоже снимается. Шиноа хихикнула в кулак и аккуратно отстранилась от окна, пока Глен не заметил, что она подглядывает. Глену ужасно не нравилось, если она вмешивалась не в свои дела. Хотя ей тоже предстояло поучаствовать в нападении на Ки Лука, роль у неё была небольшая и не особенно значимая. Самые большие надежды Глен возлагал на свой отряд — опытных бойцов с вампирами, — и на Кроули с Микаэлой. Главным козырем, однако, был Юичиро, и Юичиро не оставлял своих утомительных и опасных тренировок, потому Шиноа его практически не видела. Больше всех времени с ним проводил Микаэла. Так и полагалось: они же были семьёй, родственниками, они с детства друг друга знали. Пусть они и провели в разлуке немало времени, что могла противопоставить их общим воспоминаниям, надеждам, стремлениям и боли Шиноа, едва возникшая в жизни Ю? Они многое повидали вместе, часто сражались плечом к плечу, но Шиноа всё же не чувствовала уверенности, что в состоянии занять такое же важное место в сердце Ю, как и Микаэла. А ей хотелось — несмотря на все попытки от этого отказаться, — невероятно сильно хотелось бы, — стать ещё важнее Микаэлы. — Что это они там делают? — вдруг послышался за её плечом заинтересованный голос. Шиноа быстро обернулась. К ней неторопливо приближался тот самый вампир, которого они повстречали впервые, ещё будучи бойцами Демонической армии, тот же, что не дал им сбежать от Ферида — словом, Кроули, на чью помощь в предстоящем бою они так рассчитывали. У вампиров-аристократов обычно были скучающие выражения лиц: Шиноа их не особенно часто встречала, но была уверена, что в основном они смотрят так же, как и Кроули сейчас. Исключением был Ферид, от одного вида которого у Шиноа по спине бежали мурашки. Она и рада была бы бросить этого монстра гореть на кресте: в конце концов, он свою кару заслужил, — но даже Глен и Ю выступили за его спасение. Шиноа предпочитала не спорить и вообще ничем не увлекаться, поскольку у неё на это были причины. Кроули, тем временем, подошёл к окну и с любопытством выглянул наружу. Посмотреть было на что: Глен вдохновенно потрясал плюшевой игрушкой, изображавшей Ки Лука, а Гоши твердил: — Да, Глен! Так его! Чуть поодаль скучились девушки из отряда Глена. Саюри и Шигуре печально наблюдали за тем, как двое взрослых мужчин потешаются над игрушкой, Мито, скрестив руки на груди, качала головой, будто разочарованная старуха. Кроули слегка нахмурился и подошёл к окну ближе. Шиноа торопливо попятилась: стоять рядом с такой громадиной было не особенно комфортно. Рядом с Кроули она куда острее чувствовала свою незначительность, ведь она даже до плеча ему не дотягивала. Вампир стоял у окна и озадаченно глядел на Глена с компанией, а Шиноа бочком пыталась отодвинуться к стеллажу так, чтобы это не было слишком заметно. — Что ты делаешь? — не опуская на неё взгляда, поинтересовался Кроули. Шиноа тут же замерла. — Я? — уточнила она в попытке выиграть время и издала свой фирменный беззаботный смешок. — Вообще не понимаю, о чём вы. — Хотя мне и так понятно, что, — спокойно сказал Кроули, — ты пытаешься сбежать. Успокойся, я не хочу крови. Да и вообще, я не Ферид. Я не любитель детишек. — Очень приятно такое слышать, — вежливо пропела Шиноа, — слушайте, Кроули-сан, а вы, случайно, не знаете, можно ли заглянуть к Юичиро? Я уже давно его не видела… Кроули поглядел на неё искоса и снова стал наблюдать за Гленом, который что-то объяснял своему отряду воодушевлённым голосом. — Пожалуй, что сейчас он спит, — сообщил Кроули, — но не могу быть в этом уверен. Я не караулю его, как Микаэла. Шиноа замерла. — А что вы вообще тогда делаете? — вдруг спросила она. Кроули похлопал глазами. — Что именно тебе хочется услышать в ответ на этот вопрос? — Ну… — Шиноа призадумалась. Честно говоря, она не могла взять в толк, отчего вообще заговорила сейчас с Кроули. — Вы не присматриваете за тем, как движутся тренировки Юичиро, и вы не присутствуете на собраниях отряда полковника Глена, что только к лучшему, и рядом с нашим отрядом я вас почти не замечаю, хотя мы постоянно перемещаемся по резиденции… такое ощущение, что вы умеете становиться невидимым! — Это было бы очень кстати, — покивал Кроули, — особенно в нашем положении, но, к сожалению, нет, этого я не умею. Мито за окном сердито стала требовать от Глена и Гоши серьёзности. Кроули снова перевёл на компанию взгляд, затем поглядел на Шиноа и поинтересовался как будто бы у неё: — Что они там делают? — Вырабатывают стратегию, — пояснила Шиноа, — во всяком случае, это не похоже на что-либо иное. — Это вообще не похоже на что-либо адекватное, — высказался Кроули, — вы всегда так готовитесь к операциям? Шиноа подёргала себя за кончики бантика и загадочно улыбнулась. Наверное, Кроули всё-таки не нужно было знать о том, как они с Мицубой составляли план наступления перед отправкой в Синдзюку. Шиноа изображала вампира, прикрепив с помощью вязкого мёда обрезанные палочки для еды к зубам, а Мицуба нападала на неё с подушкой и пыталась заехать по уху. Наутро после потасовки Кимизуки и Ёичи долго спрашивали девочек, какие слоны топали по соседству с их комнатами, а Шиноа ещё сутки выбирала из волос крошечные перья. — М-м, не думаю, что могу ответить на такой вопрос, — сказала она, — вы завладеете секретной информацией. — Мне уже достаточно секретов, — сказал Кроули. — То, что я успел увидеть, даже меня удивило. Интересно, неужели Ферид и это просчитал?.. Шиноа подозрительно посмотрела на него. — Кроули-сан, вы имеете в виду то, что происходит с Юичиро? Кроули кивнул. — Такого я даже представить себе не мог. — М-м… седьмой основатель вам об этом не рассказывал? — Ферид? Нет, — хмыкнул Кроули, — в свои планы он меня не посвящает. Обычно я всё узнаю только в самый последний момент, потому что иначе я, конечно, отказался бы. Шиноа отвернулась от стеллажа. Кроули задумчиво смотрел в окно, сжав в одной гигантской ладони занавеску, и в его алых глазах крошились отблески золотистого света. — На самом деле, — вдруг сказала Шиноа и очертила кончиком туфли контур его широкой тёмно-синей тени, — Ю-сан тоже нам мало что рассказывает. Только… только он молчит, потому что у него и нет никаких планов, Кроули-сан. Вампир повернул к ней голову и хмыкнул. Кажется, так он пытался обозначить свою заинтересованность в беседе. Шиноа даже не смотрела на него. Куда лучше было, когда ей не отвечали, если она вдруг начинала говорить о том, что действительно беспокоило её. Одно неосторожное слово, одно неловкое движение — и под ногами у неё рассыпался бы весь мир. Она молчала, приказывала себе терпеть и не жаловаться, и она так старалась, что действительно искоренила почти все сильные чувства из сердца. Страстные порывы и мечтания были к лицу только таким идеалистам, как Хакуя Юичиро. И поэтому Шиноа не могла отвести от него глаз. Пусть Юичиро и был безрассудным глупцом, одного у него было не отнять: это его безрассудство вселяло надежду, столь необходимую в трудные времена противостояния всех всем, где невозможно было определить, кто друг, а кто — враг. Кроули был отличным собеседником, потому что он не вмешивался в её монолог — как будто знал, что молчание для неё важнее слов, которые он всё равно не сумел бы подобрать. — И именно это должно было бы раздражать, — продолжала рассуждать Шиноа, — ведь он всё время нарушает приказы, ломает строй, бежит напролом и так много кричит… — она улыбнулась краем губ и добавила: — Пожалуй, его напористость и горячий нрав могли бы привести нас всех в могилу, но… вот что парадоксально… именно Ю-сан всегда нас спасал. Эта решительность и упорство, стремление идти до конца и преданность… мне этого не понять, но это меня восхищает. Когда я гляжу на Ю-сана, я понимаю, что его точно ждут вершины, потому что даже самые суровые горы падают под натиском отважных. Ю-сан… замечательный товарищ и друг. — Она помолчала и снова поглядела на теневой круг, отбрасываемый Кроули. Вампир смотрел на неё светящимися алыми глазами и задумчиво молчал. Шиноа могла бы подумать, что он вообще её не слушал, но Кроули кивал, а взгляд его был исполнен сосредоточенности и внимания. Шиноа торопливо отвернулась и заключила: — Но худший из всех недостатков Ю-сана… то, что он так непростительно слеп! Кроули встрепенулся и снова хмыкнул. Штора сухо затрещала в его напрягшемся кулаке, а взгляд его вернулся к окну. Во дворе по-прежнему яростно разглагольствовал Глен, потрясающий игрушечным «Ки Луком», на которого круглыми глазами смотрел только что явившийся Шинья. Во взоре Кроули медленно угасли золотистые искры. — Как я считаю, — медленно сказал он, — слепота присуща всем людям. Шиноа с сомнением изогнула бровь. — Кроули-сан, что вы имеете в… Но Кроули уже развернулся, и полы плаща взмыли у него за спиной. Тяжёлыми, но быстрыми шагами он двинулся прочь, к выходу, и Шиноа с сомнением застыла у спинки покинутого кресла. Не было у неё уверенности в том, что она должна его догонять и спрашивать, что именно он имел в виду. Кроули был вампиром-дворянином. Все аристократы кровопийц почитали людей за слабый, забитый и беспомощный скот. Шиноа ни на секунду не могла усомниться, что Кроули имел в виду именно это. — Приветики, — приглушённый стеклом и расстоянием, донёсся с улицы его звучный жизнерадостный голос, — а я тут как раз запасную принёс. Давайте этот будет нашим новым «Ки Луком». Ловите. Шиноа снова подёргала себя за кончики банта. «Никогда мне не понять ни вампиров… ни Глена… ни Юичиро». И мысли о Юичиро были самыми тяжёлыми.