Чужая

— Помни о нашем кодексе, — Джерард говорит почти ласково, и как обычно Мира слышит за этой лаской скрытую не то угрозу, не то предупреждение. Она слышит сталь в его голосе и еще больше опасности, сколько бы ей не было: двенадцать, четырнадцать, двадцать лет, она всегда слышит и слушает его. — Но не забывай и о своем предназначении. Он уже стар, обманчиво стар. Вообще-то, Мира его любит, как отца и как наставника, но всегда опасается. Она знает, что за его лживой старческой хрупкостью скрывается нечто страшное, нечто смертоносное и абсолютно бесчувственное. Мира чтит кодекс, каждый раз внимательно вникает в слова Джерарда, знает каждый пункт наизусть, лучше чем свое имя. Но никогда не понимает, что имеет в виду наставник, когда говорит о «ее предназначении». За этими словами она слышит только опасность. Очередной урок заканчивается этими словами и многозначительным взглядом Джерарда. Он уходит, оставляя Миру со свежими синяками на теле и абсолютным непониманием. Она понимает многое, но не это. И это ее начинает бесить. Жизнь Миры складывается удивительно гармонично. Тренировки и советы Джерарда не успевают ее в полной мере озадачить, для этого просто не остается времени, потому что после она всегда бежит в школу. И школу она любит больше, чем хотелось бы Ардженту старшему. Там, на уроках, у нее получается расслабить мозги и немного забыть о загадочности наставника, там она чувствует себя почти обычным подростком. И там у нее есть возможность хранить секреты от семьи. — Знаешь, обеденные перерывы созданы для того, чтобы пообедать, — знакомый голос говорит очевидные вещи слишком иронично. Она его слышит прежде, чем замечает, как напротив плюхается Хейл. — А не для того, чтобы бездумно сверлить дырку в столе. У Питера слишком надменный взгляд и тупое, по ее мнению, чувство юмора, но она всегда удивлялась тому, что ее это не бесило. Только забавляло. — А теперь ты сверлишь дырку во мне, — протягивает он и тянется к ее еде. Мире в принципе безразлично, аппетита нет. — Неужели маленькая Арджент снова не спала всю ночь, читая фэнтези-сказки? Он издевается. Играет с ней в игру, а она отвечает. Оба делают вид, что не знают, кто они, и обоим это нравится. Но Питер знает, кто она, знает, что она тоже знает. И почему-то это его не остерегает. Впервые ему хочется залезть туда, где возможно его поджидают неприятности. Неприятности, с которыми он, вероятнее всего, не сумеет справиться. — Вообще-то, да. В этот раз сказка была неожиданно интересной, автор рассказывал об очень правдоподобном убийстве волка, — Арджент поддерживает его игру. — Знаешь, столько деталей… Я даже подумала, что это охотничий учебник, но цветные иллюстрации разубедили меня в этом. — Красную шапочку читают немного не в этом возрасте. Оба хмыкают, и понимающие взгляды скрещиваются в бессмысленном поединке. Мира слишком хорошо чувствует Питера одновременно оборотнем и другом. И она определенно точно знает, что Джерард это бы не одобрил. Возможно он бы даже убил Питера, если бы мог. Но пока она знала, что цвет его волчьих глаз намного теплее, чем взгляд ее наставника, она была почти уверена в его безопасности. Почти. — У меня есть предложение, — в этот момент Питер не смотрит на нее, катая между пальцев печеньку, и выглядит в целом, будто хочет предложить прогуляться вместе до кабинета английского, но Мира подбирается, заинтересованная этим самым «предложением». И удивляется сама себе. — Как насчет того, чтобы вечно занятая Арджент сбежала на один вечер из-под опеки сумасшедших родственников? Плечи Миры ссутулятся, и Хейл уже заранее разочаровывается ее ответом. Но Мира молчит, обдумывает, взвешивает все плюсы и минусы, хотя и без этого знает, что минусов у этой затеи намного больше. Один большой минус в виде наказания Джерарда можно приумножить на тысячу, и эффект все равно окажется слишком щадящим, нежели суровая реальность. И Мире очень хочется сбежать из дома, ставшего почти родным, чтобы побыть с человеком, — оборотнем, — ставшим почти другом. За тягучие секунды она успевает подумать о том, насколько будет зол Арджент, и представить, насколько счастлива станет она. Успевает вспомнить торжествующий взгляд Кейт и немного сочувствующий Криса. Последний возможно смягчит ее наказание, и это становится решающим фактором. Глубоко внутри она просто надеется на Криса. — Хорошо, — Мира пожимает плечами, будто решение вовсе не сказалось на ее внутренней борьбе, которая вылилась в раздражающую неуверенность и страх. Питер не удивляется, только потому, что чует ее эмоции, и уже сам жалеет, что предложил ей это. По наслышке, но он догадывается, какие могут быть неприятности у маленькой Арджент. Но уже ничего не отменяет. Питер кривит губы в усмешке и подмигивает ей прежде, чем уйти.

***

В Кейт нет ничего святого. Она даже не умеет притворяться хорошей, и не делает этого. Мира слишком отчетливо видит в ней Джерарда, и это ее откровенно пугает. В отличие от наставника Мира не любит Кейт. В отличие от Криса, Мира не считает Кейт членом семьи. Они носят одну фамилию и слушают одного человека, но они всегда будут разными, хоть и вдалбливают им в головы одну и ту же информацию. Мира никогда не будет, как Кейт. Это она отчетливо осознает, когда видит «сестру» в компании племянника Питера. Кейт тоже ее замечает, но продолжает мило улыбаться Дереку. Серьезно? Кейт не умеет мило улыбаться. Сквозь ее улыбку Мира отчетливо видит меркантильную и лицемерную девушку, но почему этого не видит Дерек? В силу юношеского максимализма? Недостаток опыта? Но это же так очевидно! Она презирает Кейт и все, что та делает. Но в ответ Мира не делает ничего, просто вкладывает в свой взгляд неприязнь и непонимание, а потом уходит. Ее ждет Питер. А дела их родственников — это дела их родственников. Пускай один из них маленький, неопытный оборотень, а вторая уже безжалостная и жестокая охотница на оборотней. Миру не должно волновать что-то, помимо своей шкуры и шкур ее друзей. Ее друга. — Ты что-то хотел мне показать? — любопытствует она, когда Питер ведет ее в заповедник. — Вообще-то, я просто хотел прогуляться. — Тогда это будет самая скучная прогулка в моей жизни, — Арджент пытается посмеяться, но у нее выходит только нервно усмехнуться. Питер снова слишком обостренно чувствует ее эмоции. — Эй, расслабься. Из-за того, что ты вернешься домой на пару часиков позже, тебе ничего не сделают. — Ты слишком плохо знаешь мою семью. — Тогда тебе стоило раньше нас познакомить, — парирует Питер и смотрит на нее так, будто не шутит. И он не шутит. Любопытство в этот раз сильнее чувства самосохранения, ему хочется проникнуть в логово охотников. Но к сожалению нельзя просто прийти в их дом и сказать «Здравствуйте, я Питер Хейл». Судя по рассказам Талии, Джерард пристрелит его до того, как он договорит свою фамилию. Талия никогда не была уверена, что этого человека может останавливать кодекс, ну, а Питер не хотел рисковать. — Твой вид не внушает доверия, — Мира окидывает его взглядом с ног до головы и кивает в подтверждение своим словам. — Уверена, отец не так представляет парня, которого его дочь приведет в дом. Между строк Питер слышит скорее, что ее отец ждет, что парень, которого она приведет в дом, будет человеком. — Ты должна уметь удивлять родителей. Мира улыбается, почти весело, и смотрит, как Хейл улыбается в ответ. Перекидываясь бессмысленными фразами, они доходят до небольшой поляны, скрытой за густой листвой. И Арджент бы никогда не узнала, что там есть эта поляна, если бы Хейл не нырнул в кусты. Деревья стоят практически идеальным кругом, и сквозь их крону на землю падают закатные лучи солнца. Питер отходит на пару шагов и садится на валун, стоящий около одного из деревьев. Спиной он упирается о ствол и хлопает ладонью по камню, приглашаю Миру сесть рядом. — Это какое-то ритуальное место? — Ага, во легендам злые волки приводят сюда девушек-девственниц, чтобы навсегда овладеть ими, — Хейл говорит это слишком серьезно, и Мира почти верит, смотря на Питера округлившимися глазами. Весь спектакль рушится, когда оборотень издевательски начинает хохотать, и Арджент остается только закатить глаза, потому что ничего остроумного ей не приходит в голову. — Не все красивые места обязательно должны быть ритуальными, маленькая Арджент. — Как жаль, что здесь не совершают ритуальных убийств, — все-таки бормочет она и садится рядом. Питер хмыкает, и некоторое время они сидят в молчании, не смотря друг на друга. Тишина в компании Питера ее не напрягает. Когда молчит Кейт, ей почти безразлично, когда молчит Джерард, ей немного страшно. Но сейчас Мире очень комфортно. И в голову только лезут мысли: хорошо ли, что все так сложилось и она смогла встретить Питера, или лучше бы ее жизнь продолжала быть обычной, без оборотней и охотников? Она не знает ответа на вопрос, да и думать об этом не хочет, поэтому поворачивает голову и недолго смотрит на профиль Хейла. А о чем думает он? О том, что может быть зря привел в лес охотницу? Зря вообще связался с ней? Или что не стоит останавливаться на этом и пытаться продвинуть их отношения на следующий уровень? Уровень, где можно доверять друг другу секреты семьи. Питеру бы очень хотелось покопаться в белье охотников, узнать их секреты, привычки, может быть даже слабые места. Что-то ему подсказывало, что такой шанс нельзя упускать, а наивная Мира отлично подходила для этой роли. Только обманывать ее ради своей выгоды тоже не очень-то хотелось. Вообще-то, он вроде как считал ее таким же другом, как и она его. «Но это пока, — твердит внутренний голос, больше похожий на голос Талии. — Пока из нее не воспитали настоящего охотника. Скоро Джерард Арджент выбьет из нее всю эту дурь и сделает ее безжалостной убийцей». — Как жаль, что однажды ты перестанешь быть маленькой, наивной Арджент, — озвучивает свои мысли Питер, продолжая смотреть куда-то в никуда. Мира хмурится, не совсем понимая, о чем он. — Что ты имеешь в виду? — Люди меняются. И ты тоже когда-нибудь изменишься. Станешь более жестокой и черствой, — он поворачивает голову, встречаясь с ней взглядом. На самом деле, ему не хочется видеть ее жестокой и черствой, ему не хочется видеть ее охотником, но это, к сожалению, неизбежно. — Возможно, что-то изменит тебя. Или кто-то. — Ты перегрелся на солнце? — она по-доброму усмехается и трогает его лоб. — Или просто на философию потянуло? — Как будто это не так, — фыркает Хейл. — Помяни мои слова, однажды выключатель внутри тебя щелкнет, и все, что ты считала верным сейчас, перестанет иметь для тебя значение. Справедливость, честность, доброта — все это исчезнет, когда кто-то, — он делает паузу, словно задумываясь о чем-то очень серьезном, а потом смотрит ей в глаза и очень проникновенно продолжает: — Щелкнет выключатель. Ей все еще кажется, что он получил солнечный удар. И неважно, что они сидят в тени и что он оборотень, который в принципе не может быть чувствителен к температурам. — Остается вопрос, кто это будет — ты или кто-то другой.

***

Джерард зол, но впервые за этим не следует ничего. Никаких опасных упражнений, тесных пространств или пут, стягивающих запястья. Никаких боев с Кейт или Крисом до потери сознания одного из, ничего. Ничего. И это пугает маленькую Арджент сильнее всего. Потому что Джерард реально зол. А потом она все понимает. У него тоже есть проблемы, и сейчас они важнее, чем наказание для одной непослушной воспитанницы. Все, что он сейчас может, это высказать ей все, а потом уйти. Но уходит он тоже ненадолго, а когда возвращается, то сообщает абсолютно неприятную новость. — Мы уезжаем. Мира не успевает даже осознать смысл этих слов, только следует за охотником, слишком быстрым для его возраста. Он достает из шкафа спортивную сумку и кидает ее Мире. — Мы? — Да, мы с тобой вдвоем уезжаем. У меня есть для тебя задание. Его голос не звучит хорошо, зато по взгляду она прекрасно понимает, что сейчас лучше всего замолкнуть и пойти собирать самые необходимые вещи. Мира успевает только подумать о том, как все произошло неожиданно. Успевает разочароваться в том, что не смогла попрощаться с Питером. Можно было надеяться, что эта поездка на два дня, максимум на неделю, но… Мира не хотела надеяться, а потом чувствовать разочарование. Арджент вспоминает слова Питера и думает, а не изменит ли эта поездка ее? Вдруг Джерард заставит ее сделать что-то такое, чего она никогда не делала? Заставит убить? Поездка затягивается на недели, потом месяца, Мира откровенно устает. Она постоянно думает о словах Питера и не замечает за собой изменений, хотя чувствует, как тот вечер в компании с оборотнем и его рассуждения засели мертвым грузом на ее плечах. Она этого боится и опасается, честно не хочет, потому что не знает, каково это жить с выключенным… Выключателем. Где-то внутри она уверена, что это случится, свое шестое чувство явно об этом намекает, но проходит много времени, прежде чем Мира с Джерардом возвращаются в Бейкон Хиллс. И она не меняется, все так же чувствует себя «маленькой, наивной Арджент», какой ее назвал Питер. И это радует. До того момента, пока она не оказывается рядом с той самой поляной. Всполохи огня очень хорошо видны в ночи. Мире кажется, что ее сердце перестало стучать, она быстро шагала на этот адский свет. Большой и красивый дом пожирал огонь, языки пламени охватили всю площадь, но Мира слышала крики. И все внутри сжалось, замерло, плохое предчувствие засело в груди. Чей это дом? Может она еще помочь тем людям? Она, практически полностью обученный охотник на сверхъестественное, растерялась перед такой банальной ситуацией. Руки не сразу потянулись к карману, чтобы набрать номер экстренной службы, но не успела она даже достать телефон, как перед ней неожиданно выпрыгнула Кейт. Торжествующее выражение приклеилось к ее лицо, как бы она не старалась скрыть его за беспокойством и спешкой. Улыбка так и рвалась наружу, и Мира наверняка бы это заметила, если бы не была поглощена пожаром. — Что ты здесь делаешь? Нужно уходить немедленно! — кричит Кейт и встряхивает Миру за плечи. — Нужно позвонить в 911, — не своим голосом отвечает Мира и все-таки набирает номер непослушными пальцами. — Я уже позвонила, больше мы ничем не поможем им. Пойдем, или ты хочешь, чтобы тебя обвинили в поджоге? Кейт приходится повысить голос, потому что рев огня и скрипы горящего дерева слишком громкие. Она тянет маленькую Арджент за руку, уводит ее как можно скорее на дорогу, где стоит машина Криса. Самого Криса нигде рядом нет, и это Мира замечает только на периферии сознания. — Чей это дом? — Это дом Хейлов. Оборотней. Тебе не стоит переживать за них, — отмахивается Кейт и ныряет в машину. — Это же оборотни, — добавляет она так, будто это все оправдывает. А внутри Миры что-то обрывается. К сердцу возвращается прежний ритм, с каждой секундой ускоряясь, дыхание сбивается, и она поворачивает голову в ту сторону, где виден этот неестественный оранжевый свет. И если Питер там… Внутри что-то щелкает. В голове этот «щелк» звучит очень отчетливо и звонко, а в груди поселяется странное, незнакомое чувство. Разочарование и боль. Слишком ноющая и страшная боль утраты. И вдруг она чувствует, что меняется. Потому что в сердце вскипает ненависть и злость, желание найти того, кто устроил поджог и абсолютное нежелание привязываться к кому-нибудь еще.