Раз храмовник, два храмовник...

      Она старалась быть спокойной. Старалась не показывать, что творится у неё на душе по пути в башню.       Прошло всего лишь несколько месяцев с тех пор, как она вместе с Дунканом переступила её порог, а ей казалось, что минула уже целая жизнь, что за это время она стала совсем другой. Однако, сердце всё же предательски сбилось с ритма, когда на ещё далёком горизонте показался упирающийся в небо чёрный шпиль башни.       – Ты волнуешься? – спрашивал её Алистер, осторожно обнимая за плечи. – Ведь Башня Круга почти всю жизнь была твоим домом.       – Она была моей тюрьмой, – угрюмо отвечала Марла, тут же добавляя, – и я совершенно не волнуюсь.       Конечно же, она лгала.       Только вот волновало её отнюдь не возвращение «к родным пенатам».       Она старалась быть спокойной, но стоило её маленькому отряду переступить порог башни и узнать, что в ней произошло, как её мнимое хладнокровие смыло бесконтрольной лавиной эмоций.       – Да как вы посмели!!! – орала она на опешившего Грегора, которому ещё полгода назад старалась бы даже не попадаться на глаза – не то что сказать хоть какое-то лишнее слово. – Как вы могли просто захлопнуть дверь и запереть вместе с одержимыми и демонами и выживших магов, и своих людей?!       Она не колебалась ни секунды, заявив, что сама очистит башню.       Она с каменным лицом глядела на обожжённые трупы магов и уничтожала вырвавшихся демонов на нижних этажах.       Она хладнокровно расправлялась с малефикарами (подумать только – а они с Йованом даже не подозревали, что их так много в башне!) в комнатах чародеев, не взирая на то, что с кем-то из них она была знакома уже много лет.       Но она искусала губы в кровь, как только они поднялись ещё выше, она с болезненным вниманием вглядывалась в каждый труп в доспехах, она с замиранием сердца переставала дышать всякий раз, когда наперерез им высыпала толпа одержимых демонами храмовников, и всё гадала: жив ли? Не ранен? Не превратился ли в одно из тех чудовищ, которых она сейчас убивает?..       Этаж за этажом, она совсем извелась, перестав даже отвечать на вопросы удивлённых таким её поведением друзей.       А потом она нашла его. ________________________________________________________________________________________       – Это опять ты?..       Каллен сказал это таким усталым будничным тоном, будто они расстались пять минут назад.       Выглядел он скверно: осунувшиеся щёки, залегшие под глазами тёмные круги, запавшие глаза, полные боли и ужаса.       – О, Создатель, что они с тобой сделали?! – Марла бросилась было вперёд, но тут же отпрянула – магический барьер полыхнул фиолетовым пламенем, излучая тёмную, злую силу – прикасаться к нему снаружи явно не следовало.       – Тебя здесь нет. Исчезни. Хватит с меня видений! – еле слышно проговорил пленённый храмовник, опустив голову и даже не глядя на неё. – Хватит копаться в моей голове, перестань…       – Каллен… ты не узнаёшь меня? – прошептала Сурана, подозревая самое худшее.       – О, нет, ещё как узнаю, – губы Каллена дёрнулись в мрачной усмешке, когда он неожиданно вскинул на эльфийку пронзительный взгляд. – Значит, вот как глубоко они проникли в моё сознание… Они смогли достать оттуда то, чего я всегда хотел и не мог… моё искушение, мой грех, моё влечение, мою страсть… кто бы мог подумать… к магу! – пленник опустился на колени, и, снизу вверх посмотрев на Сурану умоляющим взглядом, прошептал, - если в вас осталось ещё хоть что-то человеческое – убейте меня, я не могу этого больше выносить…       – Я вытащу тебя отсюда, обязательно вытащу! – Марла слышала, что её голос дрожал. – Кто сделал это с тобой? Скажи мне, кто?       Но храмовник лишь упрямо замотал головой, бормоча себе под нос:       – Уходи, уходи, ты ненастоящая, уходи… Я закрою глаза, сейчас я закрою их – а когда открою вновь – тебя здесь не будет, это всегда срабатывало… О, дыханье Создателя, ты ещё здесь?! Почему, почему ты здесь?!       – Я не видение, Каллен, я настоящая, и я пришла чтобы помочь тебе, – сердце Марлы будто сжали тисками, когда он вновь поднял на неё полный боли взгляд.       – Настоящая? – с недоверием проговорил он протянув руку ей навстречу, но она лишь упёрлась в призрачную стенку его темницы, и он тут же отдёрнул ладонь. – Я не верю тебе. Это всё они. Они всё знают про меня, они вытаскивают из моей головы всё, что я сам пытался скрыть от себя, знают все мои мысли… мысли о тебе… Все мои мысли только о тебе! Все мои желания только о том, чтобы ты стала моей! Ты даже не представляешь, как давно, ты даже не представляешь, как сильно… Тебя здесь нет, но даже сейчас, даже сейчас ты искушаешь меня… Ты – моё проклятие, моя порочная страсть, моё искушение, моя любовь…       Они все не должны были этого слышать.       Все её спутники, застывшие за её спиной с раскрытыми ртами – это было предназначено вовсе не для их ушей.       Это было только для неё.       Но она была просто не в силах остановить его, опустившись на колени по другую сторону барьера, и чувствуя, как по щекам покатились обжигающе-горячие капли.       – Ты плачешь?.. – прошептал храмовник. – Ты не должна плакать, я не хочу, я не вынесу ещё и этого… Но ты не исчезаешь, ты продолжаешь мучить меня… Зачем? Неужели ты… и правда настоящая?..       – Кто это сделал? – Марла поднялась на ноги, и её голос начал обретать крепость и металл.       – Ульдред. Или кто-то из его магов, – почти равнодушно отозвался храмовник, но тут же в глазах его вдруг разгорелся чёрный огонь ненависти. – Ты ведь убьёшь их? Убьёшь всех этих противных Создателю малефикаров?       – Всех, – глухо отозвалась Марла, и мысль о том, что для этого ей придётся покончить и с собой, заставила нервный и оттого ещё более жуткий смешок сорваться с её губ.       – Они заслуживают этого, все маги этого заслуживают! Только они обладают такой мощью, которая привлекает демонов и приводит к тому, что здесь произошло! На моих глазах они убили всех моих товарищей, они…       – Тшшш… Они ответят за это. – Марла и сама не поняла, откуда вдруг появилось в ней это ледяное спокойствие, неожиданно пришедшее на смену так и готовому вырваться вопросу: «Значит, и я заслуживаю смерти тоже?!». Но она так и не озвучила его, вместо этого улыбнувшись и проговорив, придвинувшись так близко, как только мог позволить барьер. – Я вернусь за тобой. Только дождись. ________________________________________________________________________________________       – Марла, я тут хотел спросить тебя…       Когда всё закончилось, когда Первый Чародей и уцелевшие маги были выведены из ловушки Ульдреда, ныне уже покойного, и когда после этого забрызганная кровью с ног до головы магесса внезапно исчезла, Алистеру удалось найти её лишь через три четверти часа, сидящей прямо на полу в одном из коридоров и бездумно глядящей в стену, как будто бы чисто машинально оттирая руки от крови.       – Возможно, сейчас не лучшее время, но…       – Алистер, – Марла подняла на бывшего храмовника смертельно уставший взгляд, полный сквозящей в нём тоски. – Не возражаешь, если я побуду одна?       – Как скажешь… Но если тебе нужна помощь или поддержка…       – Я знаю, где тебя найти. Спасибо.       Алистер ушёл, и Сурана медленно поднялась и поплелась в противоположную сторону.       Она понимала куда.       Но не могла понять для чего, ведь всё и так уже было до жути очевидно. ________________________________________________________________________________________       – Как ты?       Каллен вздрогнул – то ли от неожиданности, то ли от самого звука её голоса.       – Уже лучше. Но мне сказали, что ещё несколько недель мне придётся восстанавливать силы.       Он глядел на неё исподлобья, настороженно, будто видел впервые в жизни.       Он и впрямь выглядел намного лучше: болезненная серость осунувшегося лица прошла, глаза перестали выглядеть как глубоко запавшие чёрные угли, из взгляда исчезло затравленное выражение, однако всё равно он выглядел смертельно уставшим.       Перед её приходом он лежал в постели, но тут же встал, едва она переступила порог – не иначе, как из опаски, что она может присесть рядом. И оказаться слишком близко.       Молчание затягивалось.       – Мне жаль, что меня не было рядом, когда всё это случилось, – первой нарушила его Марла, делая шаг вперёд и тут же останавливаясь, когда заметила, что Каллен едва удержал себя от шага назад.       – А что бы это изменило? – отозвался храмовник. – Ты смогла бы защитить башню, или же присоединилась бы к тем, кто пытал меня и убивал моих товарищей?       Обвинение было незаслуженным, однако Сурана проглотила его молча, почувствовав, каким холодом веет от его голоса.       – Однако, по итогу это ты спасла всех тех, кто уцелел, – продолжал он. – И я благодарен за это. Однако я не согласен с тем, что Грегор не велел казнить оставшихся магов – вдруг демоны затаились в них и ещё объявятся?       – Такого не может быть, – вздохнула Марла, вдруг ощутив, как усталость каменной скалой опустилась на её плечи, заставляя чуть ли не согнуться под своей тяжестью.       Всё было понятно с самого начала – те ужасы, что ему пришлось пережить, пересилили всё, что он говорил о своих чувствах.       Он никогда не смирится.       Наверное, ей стоило уйти прямо сейчас.       – Я рада, что ты в порядке, – проговорила она, собираясь повернуться к двери.       – Не в порядке. Но это не имеет значения. И если это всё – не могла бы ты меня оставить? Силы возвращаются очень медленно, и мне нужно отдыхать.       – Что ты хочешь услышать?       – Прости… что?.. – Каллен непонимающе поднял бровь.       – Что ещё ты хочешь услышать от меня? – глухо повторила Марла, чувствуя, как неумолимо, капля за каплей тает её самообладание. – «Мне очень жаль, что я маг»? Или чтобы я попросила прощения за то, что не погибла вместе с Ульдредом и остальными?! Или за то, что сломя голову, без подкрепления сунулась в эту проклятую башню только затем, что надеялась найти тебя живым? Или уж сразу за то, что вообще родилась с этим даром?! Скажи, я всегда была для тебя такой – магической мерзостью, потенциальным сосудом для демонов, да?!       Её мнимое хладнокровие трещало по швам, и ошарашенному Каллену оставалось только шаг за шагом пятиться назад, до тех пор, пока он не упёрся спиной в стену. Подойдя почти вплотную, остановилась и Марла, измученно опустив плечи, будто эта вспышка гнева вытянула из неё все силы, и неожиданно уткнулась лбом в грудь храмовника, еле слышно выдохнув:       – Прости…       – За что? – также шёпотом переспросил Каллен, опасаясь сделать лишний вдох, и всё ещё отказываясь признаться себе, что больше всего он сейчас боится того, что она отстранится и уйдёт. Навсегда.       – За то, что не сказала раньше, как много ты значишь для меня. Прости, если сможешь.       Она всё-таки попыталась отстраниться, но Каллен не позволил ей, неожиданно сильно прижимая к себе в порывистом объятии.       – Я всё отдал бы за одну только надежду на то, что мы можем быть вместе, – прошептал он, прижимаясь губами к её волосам. – Но у нас нет даже этой надежды. И больше всего на свете я сейчас не хочу отпускать тебя, потому что ты унесёшь с собой всё, что от меня осталось. Но если ты не уйдёшь прямо сейчас – с каждой минутой промедления это будет только больнее.       Вопреки этим словам, Каллен не спешил отпускать её из объятий, словно ожидая её ответа.       Однако Марле было нечего сказать на это – потому что он был прав.       Поэтому вместо ответа она нашла его губы своими, в огне поцелуя на несколько мгновений останавливая неумолимое время для них обоих. ________________________________________________________________________________________       – Ты… уверена? – Алистер не выглядит удивлённым, скорее – безмерно расстроенным. – Если тебе нужно время, чтобы подумать – ты только скажи, я всё пойму!       – Нет, Алистер, – Марла печально качает головой, а полный задумчивости взгляд устремлён в огонь походного костра. – Прости, но в моей жизни может быть только один храмовник.