Нас не отпустит

      Женя промолчала в ответ на длинную речь тренера и собиралась уйти, так ничего и не сказав, Этери не думала её останавливать. Тем более, что ответа на свои слова она от неё не ждала. Часы показывали восемь.       — Отвезти?       — Нет, я сама. До завтра, Этери Георгиевна.       Девушка ушла в раздевалку, молча развернувшись, а Этери направилась к себе. Перейдя порог кабинета, она закрыла дверь и подошла к столу. Хотелось снести его вместе с остальной мебелью, но она сдержалась. Накинула пальто, взяла необходимые бумаги со стола, убрала их в сумку, схватила шарф и поспешно вышла из кабинета, закрыв его на ключ.       Она ушла позже Тутберидзе, поэтому увидела уходящего тренера мельком в коридоре. Та, никого и ничего не замечая, покинула здание «Хрустального». Медведева ушла только через несколько минут после неё. Этот вечер дал немало поводов для раздумий как той, так и другой. Прийдя домой обе были немногословны.       Женя наотрез отказалась разговаривать с матерью, заперевшись в итоге в своей комнате. А женщина не желала отвечать на звонки и смс, на душе было как-то скверно. Настроение пропало, стоило девушке вывести её на откровенный разговор. Этери знала, ничем хорошим подобное не закончится, и не ошиблась. Сейчас она была близка к тому, чтобы пожалеть о сказанном, но вовремя отвлеклась.       Телефон с открытым на нем диалогом с Медведевой лежал на кровати, время близилось к половине десятого. Женщина старалась не смотреть на горящий в полумраке экран мобильного, а потом села на кровать и осознала, как устала. Не столько за день, сколько за последнее время. Веки слипались, она потёрла глаза и решила лечь пораньше.       Впереди не одни тяжелые будни, и отдых не помешает. Переодевшись, она приняла душ и с головой забралась под одеяло. А телефон так и остался на кровати. Экран постепенно погас, а сообщение все же пришло. Этери вырубилась к этому моменту, крепко закутавшись в одеяло. Рука касалась мобильного, но сообщение она прочитает только утром.

***

      Увиделись они уже на тренировке, Женя отрабатывала программу, а Этери одновременно наблюдала и за ней, и за Аней, Камилой и Майей. Ловко объясняя ошибки каждой, она мельком поглядывала чаще в сторону Медведевой. И позвала её к себе. Рядом с женщиной стоял Даниил Маркович, и, заметив его, Женя поняла, что речь зайдёт о ранее поставленных программах.       Этери прекрасно понимала, чем может закончиться этот разговор, поэтому настороженно наблюдала за ними двумя. Надеялась, что все пройдёт без эксцессов. Медведева подъехала к бортику и спросила:       — Что-то не так?       Даня попытался доходчиво объяснить ей, что добавил бы в программу, а что немного поменял. Женя внимательно слушала хореографа, и тут она начала меняться в лице. Этери, подметив эти перемены, решила уйти под предлогом, довольно весомым, — к девочкам, всё-таки работа есть работа. И только она собралась отойти, даже повернулась в сторону юниорок, как голос Медведевой окликнул её со спины.       — Этери Георгиевна..       — Да? Что такое, Жень? — Голос женщины не был похож на неё, словно выше на тон стал, когда она обратилась к девушке.       Она подъезжает ближе и сразу же переходит на «ты»:       — Ты была в курсе?       — Не понимаю, о чем ты, — возмутилась она, делая вид, что ничего не знает.       — Что Глейхенгауз собирается вносить правки в программу. И мне совсем не по душе некоторые задумки, так вот я повторю, — её голос стал громче, и на них с Тутберидзе оглянулся весь каток. — Ты знала?       Этери молчит, сколько может, затем Женя взрывается, и тогда женщина уводит её от катка, от греха подальше. Ничего такого бы не произошло, но видеть их разборки она не могла позволить кому-либо. Ей и самой больно хотелось в них участвовать, но её никто не спрашивал.       — Знала, а ты чего ждала? По-хорошему мы должны были все поменять, но у нас физически нет времени. Так будь добра, поблагодари хотя бы за эти правки. — Спокойно ответила она ей, наблюдая за тем, как злость снова закипает в девушке.       — Да за что мне его благодарить? За что, скажи мне? — Заорала, наконец, девушка, всплеснув руками. Этери поймала её запястья и прижала к груди.       — Да за все. Или ты забыла, кто столько лет ставил тебе программы?       Она молчала, как рыба, отводя взгляд. Дыхание сбилось, ей и самой уже не хотелось спорить, но желание быть правой было сильнее всего на свете на данный момент.       — Жень?       — Представь себе, забыла! — Не унималась Медведева, вырывая руки из её цепкой хватки.       Дальше они едва ли не матом покрывали друг друга, вспоминая прошлые обиды. Затем Этери схватила её за руку, решая это все вовремя прекратить. Чуть дыша, Женя хотела было выплеснуть оставшиеся эмоции, но громкое:       — Угомонись, Медведева!.. — Что было сил рявкнула женщина, чувствуя, как бешено колотится сердце внутри. Взгляды их пересеклись, метали искры, они смотрели друг другу в глаза, не в силах продолжать нелепую ссору.       Девушка, словно по щелчку пальцев, замолкла, пытаясь привести дыхание в норму. Она постепенно вспоминала все, что наговорила под натиском эмоций и старых, как мир, обид и опешила. Стало не по себе. Хотелось извиниться, но голос словно пропал в этот момент, и девушка застыла на месте. Тутберидзе тоже ничего больше не сказала, руку её отпустила и, как только обе отдышались, она чуть тише произнесла:       — На тренировку. Живо. — Сквозь зубы прошипела женщина, а сама направилась в уборную.       — А т..       — Слышать ничего не желаю, на каток. И правки в программы будут внесены, если мы посчитаем это необходимым. Ты меня услышала?       Женя покорно кивнула и поплелась обратно к ребятам. Этери через пару минут вернулась, и шёпот на катке прекратился. Все возобновили работу, а Сергей с Даней, ради собственного спокойствия, даже не спросили, что за крики раздавались из коридора до этого.       Оставшиеся часы прошли в тишине и спокойствии, однако, что Жене, что Этери это давалось легче остальных, они своё выговорили на сегодня. Хотя, судя по тому, как был остановлен монолог Медведевой, она не договорила. Близился вечер, тренировка подходила к концу. Окончательно обессилев, Этери села за стол и поочередно прощалась с ребятами, молча проводила взглядом Дудакова и Глейхенгауза. Медведеву она хотела проигнорировать, но та спросила:       — Мы можем забыть о сегодняшних разборках?.. Я.. погорячилась. — Она жаждала хоть какой-то реакции в ответ, но Тутберидзе не решилась как-либо отреагировать. И, глядя на девушку, произнесла следующее:       — А у меня, по-твоему, есть выбор? — От взгляда тренера стало не по себе, поэтому Женя решила, что продолжать этот разговор бессмысленно. Поэтому вовремя прекратила его, затем попрощалась с ней до следующей тренировки и поспешно ушла.       Женщина вздохнула и тоже стала собираться. Взяв свои коньки, она выключила свет и направилась в свой кабинет. Проходя по коридору, она заметила Женю в раздевалке. Та одевалась и готова была уйти, перехватив взгляд тренера, она застыла на минуту, затем они молча разошлись по своим сторонам. Этери через несколько минут вышла вслед за ней. Они не сразу, но подошли друг к другу, боясь делать каждый последующий шаг.       Руки дрожат, Этери смотрит куда-то вдаль, а Женя — себе под ноги. Затем одна за другой переводит взгляд, смотрят друг другу в глаза и молчат.       — Жень, холодно.. ты сама поедешь?       — Да.       — Хорошо.       И снова повисла неловкая пауза, и Этери, неожиданно для себя откровенно говорит:       — Прости, мы должны были вначале посоветоваться с тобой. — Смотрит на Женю в ожидании реакции, и девушка, не медля, отвечает:       — Это ты меня прости.. за этот маскарад на катке. Я.. бываю иногда чересчур..       — Стервозной?       — О.. ну, может быть. — Смущенно согласилась она, чувствуя, как краснеют щеки.       — Ладно. Впрочем, есть в кого, — усмехнулась женщина. Они обе одновременно замолчали, не отводя взглядов друг от друга. На этот раз Этери подходит ближе и обнимает Женю за талию. Убирает ей волосы со лба, проводит ладонью по щеке и внимательно изучает до боли знакомые черты лица. Женя с любопытством наблюдает за каждым её движением и думает, что будет дальше. Она не хочет больше торопить женщину, поэтому даёт ей свободу действий. А воспользуется ли Этери этой свободой, покажет, по всей видимости, только время.       Ловким движением руки она прижимает девушку к себе, у той даже дыхание сбивается на какой-то момент. Женя с удивлением смотрит на неё, ожидая от неё дальнейших действий. Этери выдыхает и тихо говорит:       — Ты что-то напряжена сильно, Жень.       — Разве?       — Да. Решай, как тебе легче расслабиться, иначе тренировки никуда не приведут. А выходить на соревнования с каменным лицом я тебе, прости конечно, больше не позволю, — хитрый взгляд женщины так и манил к себе.       — И что мне делать?       — Расслабиться, — наклоняясь к губам девушки произнесла Этери практически шепотом. — Справишься сама?       — Справлюсь, — сказала Медведева, как отрезала, а внутренне её одолевали сомнения. Женщина уловила это во взгляде и попрощалась с ней до завтра.       Оказавшись дома, Женя отправила тренеру смс с текстом:       «А если у меня не получится?»       «Получится» — был ответ.       «Сомневаюсь»       «Тогда мне придётся помочь, но лучше бы ты справилась сама, Жень»       «Почему?»       «Потому что я ещё не готова»       «Не понимаю, к чему ты должна быть готова, но еще не готова?»       «А ты не понимаешь?»       На этом сообщения прекратились, и до Жени дошло, что она имела в виду. Придётся доходить до всего самой, ведь встревать Медведева больше была не намерена. Она решила для себя, что все должно идти своим чередом. Если они обе не хотят испортить то, что с трудом начали восстанавливать пару дней назад.       Женя ушла в душ, встала под горячие струи и, запрокинув голову, прикрыла глаза. Вспоминая взгляд Этери, то, как игриво она прижимала её к себе, как крепко и властно держала за талию. Как трепетно в то же время проводила ладонью по щеке, и все это казалось немыслимым — игра или все же реальные чувства, которые та так тщетно пыталась скрыть от неё? Медведева задумалась и простояла с этими мыслями довольно долго.       Этери в это же время стояла у окна, мельком наблюдая за своим отражением в окне. Спустя минуту она ударяет кулаком в стену слева от неё и сжимает кулаки. Понимала, что долго так не продержится, поэтому пыталась продумать каждый свой последующий шаг на завтрашний день, но это тут же казалось бессмысленным. Единственный выход — держать дистанцию.       В голове был образ Медведевой, и выкинуть его оттуда стоило, казалось, нечеловеческих усилий. У Жени также не выходила из головы женщина, вернее её сегодняшние по отношению к ней действия. Закрывая глаза, обе представляли те касания, жесты невпопад, взгляды, от которых сбивалось дыхание и сердце пропускало бесчисленные удар за ударом. И губы. Так хотелось коснуться губ друг друга там на парковке, но что-то помешало. Смогут ли обе завтра держать дистанцию, или два года назад воздвигнутым стенам придётся сказать — хватит?