Maniac

      Джейсон Броди — хороший мальчик — так его характеризовала большая часть его окружения, когда ему было шестнадцать. Примерный ребенок, пусть и немного непоседа, но зато спортсмен и будущая гордость семьи на спортивном поприще. Джейсон Броди — отличный парень — говорили о нем, когда ему было двадцать два. Джейсон отлично закончил школу и колледж, много улыбался, не пропускал ни одного Дня Благодарения, не пил и не курил, если только за компанию. Так почему о нем должны были говорить по-другому? Джейсон Броди — замечательный человек — сказали о нем, когда ему исполнилось двадцать шесть — первый день рождения вне дома. Хотя этих слов Джейсон не услышал да и не вспомнил о своем празднике. Зато его семья помнила. И продолжала отмечать, пусть и от неё осталась только поседевшая мама и Райли. Пришли и старые друзья — Лиза, Дейзи, Оливер и Кит, хотя собираться вместе было так странно. Самым паршивым для них было незнание того, жив ли еще Джейсон вообще, или его уже сожрали джунгли. Вопрос — жив ли он, Джейсон бы назвал, на манер Вааса, философским. Он бы сказал, что переродился, потому что от старой жизни остались лишь смутные воспоминания. Броди стал другим человеком, когда та его реальность подошла к своему (не) логическому завершению.       Джейсон Броди — чертов псих и серийный убийца, — говорят про него многие, кто знает его в новой жизни. А он только широко улыбается, закидывает голову назад и громко смеется. О, да. Броди стал тем, кого всегда боялся внутри себя и тайно желал.

***

— Знаешь… Когда я впервые его увидел, я подумал… — Джейсон склонился к столу и, поправив чьей-то кредиткой и без того аккуратную белую полосу, шумно втянул ее, пазухи носа на миг расширились и закрылись, окрашиваясь белым. Прикрыв глаза, он выпрямился и не без усилий вернулся мыслями к объекту своих размышлений, параллельно закуривая. — Я тогда подумал: ну и долбоеб. Вот серьезно, просто еблан какой-то, мудак ирокезный. Скачет на парапете и машет своим хуёвым стволом прямо в зубы, — бледные губы выпустили клубок плотного марево. — А вот сейчас смотрю на него и понимаю, что мне не показалось, — мужчина обнажил ряд верхних зубов в широкой улыбке. Молодой паренек — пойманный недавно пленник и невольный слушатель Джейсона, сидящий напротив него, привязанный к стулу, весь сжался от этого оскала. — Он даже хуже, чем я о нем тогда подумал, но, понимаешь… В то же время он самый охуенный человек из всех, что я встречал. У тебя бывало такое, парень?       Как и ожидалось, ему не ответили. В отличие от Вааса, Джейсон спокойно относился к тому, что пленники с ним не общались, а вот главарь пиратов, в зависимости от настроения, мог на такое и разозлиться. А еще Броди любил болтать со своими жертвами на совершенно отстраненные и порой даже личные темы. Он усмехнулся, поправляя красную ленту на своем предплечье, а после потушил незаконченную сигарету о стол.       С момента, как Джейсон вступил в ряды пиратов, осознав предательство Цитры и отправив друзей домой, прошел примерно год. И примерно полгода с того дня, когда он напился, как никогда в жизни, а наутро проснулся в одной постели с Ваасом. Может, из-за похмелья и нежелания разбираться, почему это произошло, а может, из-за чего-то другого, мужчина не стал ничего выяснять и просто перетащил свои немногочисленные вещи в его жилище. Монтенегро был не против. Все последующие ночи они (за редкими исключениями) проводили вместе. И каждого все устраивало. — И вот смотрю на него, и думаю… Иногда я хочу свернуть шею этому ублюдку, а иногда готов умереть за него.       Джейсон вздохнул и замолчал, какое-то время думая о чем-то своем. — Я, кстати, впервые попробовал с ним, когда был бухой в хлам, — продолжал рассказывать Джейсон, крутя в руках проявленную сегодня пленку с фотографиями. Он щелкнул каким-то выключателем, и еще три прожектора, висящие под потолком, пару раз моргнули и включились, подсвечивая центр комнаты и сидящего на стуле пленного, заставляя его вздрогнуть. — Не знаю, всё как-то само собой получилось, я уже и не помню, кто к кому первый полез. Наверняка он ко мне, — усмехнулся парень, сунув пленку в карман. — Неважно. Продолжим.       Джейсон замолчал, беря в руки винтажную пленочную камеру — его маленькое маниакальное хобби, которое делало его немного счастливее. Кто бы мог подумать, что хоть что-то из его прошлой жизни останется с ним по сей день?       Вот только раньше Джейсон фотографировал немного другой жанр. Из его многочисленных путешествий он всегда привозил с собой воспоминания в виде запечатленных пейзажей, закатов, местных фруктовых рынков, отелей и прочих эстетических вещей. И это тоже осталось в прошлом.       Сейчас Джейсон сохранял на старой пленке эмоции. Настоящие, неподдельные чувства. Страх, боль, отчаяние, паника, безысходность. И, наконец, ужас от осознания ничтожности собственной жизни, когда ты понимаешь, что до рассвета ты уже не доживешь. Кровь стынет в жилах в момент принятия того, что никто не спасёт тебя, как в любимых дрочильных боевиках. Ты даже себе уже не нужен, мразь. За тебя просто не заплатили, а уже завтра — если ты достаточно хорош собой — ты станешь чьей-то собственностью. И даже тогда твоя значимость не будет стоить и цента. Только тело, его филейные части.       Джейсон довольно улыбнулся. Всё идет по плану. Пленный, что попался ему сегодня, был идеальной моделью: раскрасневшееся и опухшее от слез молодое лицо, что источало нежность и некую хрупкость, даже андрогинность, на котором застыла гримаса ужаса и безысходности, передавало истинность ситуации. Неподдельный вихрь страха, гнева, отрицания. Кажется, четверть часа назад на его глазах застрелили его семью. Джейсон подошел к прожектору и нажал на кнопку повтора последней записи, где транслировалось видео, как по очереди убивают всех, кто дорог его сегодняшней жертве. — Ну, хватит обо мне. Взгляни на экран, дружище, — обманчиво милым голосом произнес Джейсон, растягивая гласные и указывая парню на монитор, где крупным планом демонстрировалась зияющая дыра в черепе кого-то из его близких. На фоне раздавались чьи-то вопли чистого ужаса, кто-то истошно звал на помощь и молился. Пленный зашелся в беззвучных сухих рыданиях: просмотр фильма наконец дал свой эффект. — О, да-а, — удовлетворенно прошептал Джейсон, склоняясь ниже и пытаясь поймать нужный кадр. Выкручивая зум, он ловил эмоции в сухости губ, влажности носогубной складки и дрожащего взгляда. Броди обходил свою жертву со всех сторон, принимая просто невероятные позы, чтобы поймать удачный ракурс, а на устах его играла довольная улыбка. Да, от сегодняшней съемки он получал чистый, неприкрытый кайф. Это было видно по его лицу: по слегка дрожащим ресницам, возбужденно приоткрытым губам и частым движениям кадыка.       Джейсон не сразу заметил, что в помещении был кто-то еще. Порой так бывало, что мужчина увлекался настолько, что терял нить с реальностью, игнорируя голод и жажду, да и Ваас всегда подкрадывался незаметно — слишком уж любил наблюдать, как Джейсон развлекается. Вот и сейчас он стоял в темном углу, весь в чьей-то свежей крови, с улыбкой следя за хаотичными движениями Броди вокруг своей «модели» с фотоаппаратом. А на проекторе снова и снова мелькали кадры со смертями.       Ваас усмехнулся. Физическое насилие, которое так нравилось ему самому — это не про Джейсона, а вот психологическое — его стихия. Хотя причинять боль другим парню тоже иногда нравилось, но полнейшее удовольствие он получал от моральной травли, ядом впиваться в сердце и фиксировать сие на камеру. Он словно вуайерист следил за каждым движением мышц, взглядом, каплей пота и крови. Что-то интимное было в том, чтобы делить эту боль с жертвами. — Эй, Джесс, — наконец хрипло позвал Монтенегро, выходя из тени. Впрочем, парень был настолько увлечен съемкой, что даже не обратил на него внимания. Мужчина вздохнул и, присев на стол, продолжил наблюдать, играя складным ножичком. Через пару минут Джейсон отложил фотоаппарат и медленно выдохнул, закусывая губу. Его дыхание заметно сбилось. — Джейсон, — вкрадчиво повторил Ваас, делая шаг к парню. — М-м? — Броди скромно улыбнулся, так что на его щеках появились ямочки. Ваас замечал их уже не раз, почему-то они появлялись не всегда, а только когда он пытался подавить улыбку. — Ты ебанутый на голову маньяк, еще хуже меня, — произнес пират, взглянув на связанного пленника, чье состояние колебалось где-то между последней стадией истерики и потерей сознания. После этого его глаза вернулись к удовлетворенному лицу Броди. — Уже кончил? — Ваас ухватился за ремень на штанах парня и рывком притянул его к себе. — С чего ты взял? — зафыркал Джейсон, упираясь руками в плечи «начальника». — Я знаю тебя. Тебя возбуждает все это дерьмо, — прошептал на ухо Джейсону Ваас, от чего его кожа покрылась мелкими мурашками. Мужчина скользнул рукой по его бедру, хватаясь за пах и вызывая у Броди судорожный вздох. — Так и думал, — усмехнулся он, чувствуя под грубой тканью штанов крепкий стояк. Фотограф слегка толкнулся бедрами вперед и обхватил плечи Вааса покрепче. — Даже у меня не стоит, когда я убиваю. Хотя мне это в кайф, — прошептал пират, сжимая пальцы и заставляя любовника шумно втянуть ртом воздух, слегка дергаясь всем телом. Джейсон положил руку на затылок пирата и притянул его ближе, прислоняясь лбом к его лбу. Капельки пота и чужой крови смешались, словно в клятве. Ничего притягательнее этого на свете не было. — Всегда любил фотографировать, — усмехнулся Джейсон, схватившись за края майки Вааса и потянув его на себя. Монтенегро положил свободную руку на талию парня, а другой скользнул под резинку его трусов и сжал крепко стоящий член, пачкая забинтованные пальцы в смазке. Броди тихо простонал и зажмурился, когда Ваас двинул рукой вверх-вниз, надавил на головку, задвигая на нее крайнюю плоть. Мужчина знал об этой слабости партнера. Тот уткнулся лбом в его плечо, вдыхая запах пороха, табака и пота. Джейсон потерся щекой о ключицу, будто довольный кот, и медленно провел руками по мужскому телу, оглаживая мышцы и, повторяя за ним, стал медленно ласкать его эрегированный член. Как только парень сжал пальцы на его стволе, пират подался вперед, впечатывая его в железный стол, из-за чего тот слегка отъехал, а с его поверхности упала одинокая лампа и тут же разбилась, полетели досье, готовые фотографии, патроны разного калибра и прочая хуета. — Ох… — Джейсон дернулся, а его рука по инерции сдвинулась, обнажая ярко-алую головку. Ваас убрал руку и, зацепившись за ремень его штанов, рывком приспустил их вниз. — Что ты принял? — спросил пират, заглядывая в глаза Броди. — Не помню. Только «белый»*, вроде, — Джейсон улыбнулся, обводя большим пальцем головку члена партнёра. Тот судорожно выдохнул, продолжая ласкать парня уже более активно.       Пленный, что все еще был в этой комнате, что-то сдавленно промычал. Кажется, он был в шоке, и не факт, что понимал, что происходит в паре метров от него. Да даже если и осознавал, никому не было до этого дела. Ваасу было даже лень тянуться за пистолетом, чтобы пристрелить его. Он был слишком занят тем, что надрачивал Броди.       Джейсон уткнулся лбом в плечо пирата, сосредоточившись на своем монотонном занятии. За полгода отношений он чертовски хорошо изучил тело Вааса, понимал, как доставить пирату максимальное удовольствие, используя только руку. Чем активно пользовался, лаская горячей ладонью ствол, сжимая и разжимая, имитируя сокращение мышц влагалища или же ануса. Холодные кончики пальцев запорхали по мошонке, оглаживая яички. С губ Вааса срывался тихий рык, тонущий в стенах комнаты. Они оба были достаточно опытны в сексуальных ласках, парень также срывался на тихие стоны, дыхание у обоих было тяжелым и громким. Джейсон все плотнее прижимался к Ваасу, сжимая в пальцах край его майки и немного жмурясь от проходящих по телу волн удовольствия. В какой-то момент он дернулся, будто пропуская через себя электрический разряд. Монтенегро сжал головку до боли покрепче, а Джейсон, содрогаясь, изнывая, кончил. Он будто оглох и ослеп одновременно.       Джейсон еще какое-то время отходил от оргазма, держась за плечо Вааса, чтобы не упасть, пусть сзади него и была опора в виде тяжелого железного стола. Броди казалось, что, отпусти он сейчас мужчину, то непременно бы свалился на пол. Будто весь его мир заключался в этом плече. — Эй, Джесс, — напомнил о себе Ваас, толкнувшись в его кулак, когда парень, забыв обо всем, перестал его стимулировать. Джейсон выдохнул и продолжил водить рукой по налившейся кровью головке, захватывая немного кожицы, спускаясь до середины, параллельно стараясь отдышаться. На Вааса он не смотрел, но слышал по его дыханию и чувствовал по напрягающимся мышцам, что тот тоже скоро кончит. А еще у Монтенегро была максимально раздражающая привычка до синяков впиваться пальцами в многострадальную задницу Джейсона каждый гребанный раз, когда тот делает ему, видимо, слишком хорошо. Джейсон зашипел, в отместку сжимая одной рукой его плечо, а второй стараясь не оторвать ему что-нибудь ценное. Ваас прорычал что-то невнятное ему на ухо и зажмурился, кончая.       Джейсон довольно улыбнулся, еще какое-то время лениво водя рукой по члену пирата. Когда тот слегка дрогнул, парень убрал руку, рассматривая белесую вязкую жидкость на костяшках. Не долго думая, он нарочито медленно слизал всю без остатка, ошалело глядя на Вааса. — М-м, — удовлетворенно промычал пират, застегивая штаны и отстраняясь. Джейсон последовал его примеру и слез со стола, осматриваясь. Пленный, что был в каком-то странном полуживом состоянии, его уже совсем не интересовал, зато камера, лежащая неподалеку, тут же привлекла к себе внимание. Парень просиял и схватил ее со стола, оборачиваясь на Вааса. — Пойдем! Или ты хочешь сделать что-то еще? — Джейсон окинул взглядом помещение. — У меня здесь нет дел, — качнул головой пират и первым вышел из помещения. Броди последовал за ним, с отстраненной улыбкой думая о чем-то своем и оглаживая металлический корпус старенькой пленочной камеры.       Ваас обернулся и заметил, что походка у Джейсона была бодрой, он даже слегка пританцовывал, едва заметно качая головой в такт звучащему неподалеку из колонок дабстепу. Пират довольно улыбнулся, смотря на его изящный корпус и длинные ноги. На фоне остальных пиратов Джейсон действительно смотрелся немного даже женственно, что в очередной раз подкрепляло его знаменитую кличку, однако в бою был сильнее и выносливее многих других мужчин.       Парень обогнал Вааса и ловко проскользнул перед ним в их личное жилище, добрая половина которого после его переезда превратилась в проявочную. Ваас только и успел заметить, как тот юркнул за плотную занавеску, из-под которой вспыхнул красный свет. — Эй, Джесс, — он отодвинул занавес и прошел вслед за Броди, который уже откручивал крышку с какой-то из крошечных банок. — Если ты вздумаешь тут дрочить на процесс… Этой херни, что ты там делаешь, без меня… — пират не вспомнил нужное слово. — Ты же в курсе, если я отвлекусь от проявки, то и ты, и я, взлетим на воздух, — фыркнул парень, аккуратно ставя баночку с реактивом на край стола. — Так что не волнуйся, не буду. Иди спать. Я скоро приду, — он улыбнулся и, поддавшись неожиданному порыву эйфории, приблизился к лицу пирата, легко поцеловав его в губы, в ответ на что моментально получил такой же легкий укус. Шутливо отпихнув пирата, Джейсон вернулся к проявке, а Ваас вышел из комнаты, плотно закрыв за собой штору.       Через пару часов Броди действительно вышел из проявочной, держа в руках пленку с фотографиями. В его глазах сиял знакомый пирату огонек, а на губах играла все та же счастливая улыбка. Видимо, он еще и дозу принял, пока был там. Ваас ненадолго оторвался от своего ноутбука, оглядывая любовника, а после его пальцы быстро забегали по клавиатуре, набирая что-то в открытом документе. — Закончил? — Да-а, — протянул Джейсон. Парень подошел к пробковой доске, прибитой к стене напротив исполинских размеров кровати. Пират снова оторвался от ноутбука, наблюдая, как Броди с трепетом дополняет свою «коллекцию» очередной серией снимков. Это было похоже на своеобразный ритуал: вот он оценивает место для новой фотографии, бережно прикалывает снимок иголкой, а после отходит, проводя руками по шее, и с тихим вздохом еще раз обводит взглядом всю доску еще раз. Кто бы мог подумать, что Джейсон найдет себе настолько странное и маниакальное хобби, как коллекционирование ужасающих эмоций? Словно в каком-то нуарном триллере про Потрошителя или Зодиака, к примеру. Здесь было как минимум с пару дюжин разных фотографий, сделанных в разное время и в разных местах. Мужчины, женщины, молодые и не совсем. — Какой же ты ебанутый, Джейсон, — хрипло сказал пират, устало потирая виски и захлопывая крышку ноутбука. Парень любовно поправил свою последнюю фотографию на пробковой доске и неспешно отвел взгляд, переводя свое внимание на Вааса. Тот, уловив заинтересованный взгляд и едва заметный знакомый блеск в глазах, подошел к Броди, проводя рукой по его предплечью с узкой дорожкой**, тянущейся до самого локтя, перевязанного красной лентой. — Эй, принцесса, хочешь? — он продемонстрировал Броди неизвестно откуда взявшуюся бледно-голубую таблетку в форме кривого сердца, которую держал на ладони. — Специально для тебя док подогнал. — Неужели? — Джейсон, про себя умилившись, подошел ближе и облизнулся. Ваас поднес таблетку ко рту и, раскусив ее пополам, проглотил одну половинку, а вторую положил на высунутый язык Джейсона. Парень быстро проглотил свою половину и растянул губы в довольной улыбке. Взяв Вааса за локоть, он утянул его на их исполинских размеров постель, сразу занимая привычную позицию снизу.