Будешь ли ты помнить о том, что нас породило?

У вас бывало такое чувство, будто вы что-то потеряли в один миг, как по щелчку пальцев, секунда и от вас оторвали некую частичку вашего сердца или же души? Задумайтесь в этот миг об этом, ведь на это у вас уйдёт не более пары секунд вашего безграничного времени, ведь смерть лишь новое начало, не правда ли? Все эти мысли занимали голову последней из Учих, пока она медленно брела по месту, что стало для неё отправной точкой — Долине Завершения. Глаза вяло смещались от одного места к другому, пока их хозяйка вспоминала, когда же она стала жертвой, так называемой любви? Вроде бы просто жила лишь для одной единственной цели — убить брата, хоть и после настоящим виновником был и не он. Добровольно сделала шаг во тьму, жила в ней, а после она стала ее реальностью, ее миром и последним спутником до самого конца. Но на самом деле ей это лишь казалось, ведь у неё всегда было солнце, что было готово согревать ее холодное сердце, излечивая каждый шрам из множества, что были усеяны по ее душе. Стоило лишь ей пожелать или же нет, как в тот же миг яркая, бушующая и просто неудержимая звезда врывалась в ее жизнь, сметая за собой любые преграды и бастионы ее спокойствия. Сначала это выводило ее из себя, заставляя пылать праведным гневом в стиле Учиха, что был последним для каждого кто его видел, но не в этот раз,пхах. Медленно, но верно, как он и умеет, Узумаки топил своим упорством ее хлад все быстрее и быстрее. Шли дни, недели и месяцы, а она уже не могла представить себе хоть день без этого раздражающего, но столь родного блондина. Без его яркой, словно самая большая звезда, улыбки. Без его прикосновений, что разносились по телу волной жара, заставляя сердце пропускать удар. Без самого его присутствия при котором ты становился, как мотылёк, что тянется к свету. Медленно в ней зарождалось чувство доселе ей неизвестное, чуждое, но как же оно было приятно, ведь ранее Учиха жила лишь жаждой мести, а теперь же, а что же теперь? Как же сложно ей было это описать, вы бы знали, но точно она знала одно. Отпускать своё солнце она не намерена. И вот однажды ей все же удалось узнать, что же она чувствует. Всего одна фраза изменила ее прежний мир навсегда. « Это любовь». Всего два слова, но словно раскат грома среди ясного неба. Но теперь что ли даже дышать стало легче? Будто сам мир заиграл новыми красками, по-другому и не опишешь ее состояние. Но теперь нужно было добиться одного идиота, чья непрошибаемость была равна его силе, а уж чего-чего, но этого у него было в достатке и с избытком. Вроде бы простая цель, но на практике сложнее чем битва с матерью чакры. Чертов Узумаки в упор не понимал намеков и не только их. И только ей началось казаться, что она на верном пути, как одна новость снова изменила ее мир на до и после. — Саске-чан! Саске-чан! — тут блондин резко покраснел и девушка почему-то почуяла неладное. — Хочу пригласить тебя на мою свадьбу с Хинатой! — скороговоркой выпалил он и почти мгновенно исчез с поля ее зрения. А дальше было что-то, что она почти не запомнила. Боль, шок, неверие и ярость. Вот она уже у себя дома крушит мебель и стены. Ещё миг и она уже в каком-то баре пьёт какую-то дрянь, что сложно было назвать нормальным саке. А после тьма, а она очнулась уже в долине. — Какая же я дура и на что только надеялась? Ведь столько боли ему причинила, а он,дурак,все равно вытащил меня из этого круга ненависти. Взгляд на миг смещается к лезвию катаны в руке и ее посещает безумная мысль, но до ее задурманенного сознания сейчас это не дойдёт. Ещё миг и лезвие отдаёт бликами от света Луны. Вот она прикрывает глаза, вдыхая до полноты легких, а после краткий, словно ты моргнул, момент боли и она медленно оседает на землю, почему-то улыбаясь. — Саске! По местности раздаётся рёв полный боли, а ее затухающему взору видно яркое пятно, что быстро мчалось в ее сторону, сметая все на своём пути. Секунда и ее снова обдаёт этот родной жар, а уста украшает, несмотря на боль,улыбка. — Дура, зачем ты это сделала?! — Скажи мне, Узумаки, лишь одно вещь, прошу — говорить было уже трудно из-за подступающей к горлу крови. — Скажи мне, будешь ли ты помнить то, что нас породило? Веки стали, будто свинцовые, и держать их открытыми было невероятно трудно, так что ей пришлось их медленно закрывать, пока Узумаки, подняв ее на руки, выжимал из себя максимальную скорость, мчась в Коноху. — Да,да, буду помнить до самого конца, ведь я люблю тебя, дура! А дальше ее накрыла так желанная тьма.