Минута, две, три

Он кричит внезапно для себя самого. Срывает глотку, говоря то, что таилось в груди слишком долго, едва ли не причиняя физическую боль. И, кажется, у него слезятся глаза, потому что образ зарёванной Бортич с глазами в пять копеек мутнеет. Серёжа качает головой, упирается лбом в ладони и моргает несколько раз. Он гей, да. Признался, надо же. Лишь перед лицом смерти единственный раз в жизни заглянул себе в душу и перестал лгать. Ухмыляется собственным мыслям — как же глупо, боже. Цирк. А остальные в стеклянной комнате молчат. То ли от шока, то ли из вежливости. Саня присаживается поближе, слегка дрожащими руками находит его кисть, сжимает, но отодвигается почти сразу, будто чувствуя его напряжение. У кирпичной колонны садится Марина, закидывая голову назад и истерично улыбаясь чему-то своему. Они все на грани. И тут вдруг где-то справа шумно выдыхает тот, из-за кого Серёжа себя ненавидит. Коля, который стоит у стены, зарывается пальцами в свои русые волосы и сжимает губы. Нечаеву крышу срывает, он резко поворачивается лицом к парню. Может быть, где-то в глубине души, даже надеется встретиться с взглядом его зеленоватых глаз, но тот, конечно, на него не смотрит, а вперивается в бетонный пол. Почти слышно, как звучат вращающиеся в его голове шестерёнки. Он догадывался, Серёжа готов себе поклясться. Просто не мог не догадываться. В его голове всё должно было сложиться ещё тогда, когда они, замёрзнув до онемения, растирали тела в сыром промозглом каменном помещении, а затем дрались, абсолютно голыми, будто так и должно было быть. На мгновение Серёже тогда показалось, что что-то между ними промелькнуло. Уже после, сидя закутанными в колючие негреющие одеяла и тихо, с улыбками извиняясь друг перед другом, они будто сошлись на том, что всё в порядке. Что Коля не так уж и сильно был против «случайных» касаний напарника, даже если после этого ему бы всё равно пришлось как следует приложиться кулаком по челюсти Серёги. И они хорошо ладили, потому что были едва ли не единственными нормальными среди прочего стада запуганных и слабых людей. Пережили несколько смертей других участников, из-за травм не чувствуют добрую половину тел, столкнулись с (подумать только!) зомбаками и, как оказалось, не без последствий. А теперь они оба здесь. Вместе с бедными девчонками сидят за стеклом как в зоопарке и готовятся умирать, стать такими же, как жуткий тип, долбящийся в стену соседней лаборатории. Коля хмурится, отчего-то сжимает челюсть так, что становятся видны желваки под щетиной, а Серёжа просто смотрит на него и не может сказать ни слова. Или не хочет. Да и что ему сказать? В этом аду нет места никаким чувствам. Тем более таким. Но Нечаеву не хочется отводить взгляд. Посмотри ты на меня, сука. Хоть минуту смотри. Смотри с ненавистью, осуждай, смейся, можешь меня послать куда подальше. Только, чёрт возьми, подними глаза. Дай мне понять, что быть таким как я — позор. Что чувствовать, как встаёт на парня — мерзко. Что хотеть хоть раз коснуться губами чужих мужских губ — стыдно. Нет, ничего. Суббота просто плюёт в сторону и отходит за узкую кирпичную стену, прямо за спину Серёже, вроде садится на пол и, кажется, пару раз ударяет кулаком об бетон. — Похуй, — зачем-то бормочет и облокачивается на стекло, закрывая глаза. Бортич поднимает на него глаза, кивает, будто понимая, и сама садится к противоположной стене. — Отдохнуть бы. А потом думать будем, как заставить этих тварей выпустить нас наружу, — говорит блондинка и потирает глаза, всё не переставая смотреть на браслет у себя на запястье. — И то верно, — соглашается Марина. — А помрём, так надо подготовиться к этому. Женщина тоже уходит Серёже за спину, к Коле, тихо что-то ему говорит, и в комнате воцаряется тишина. Ты жалок, Нечаев. И правильно, что он тебя ненавидит сейчас. Так и должно быть.

***

Он просыпается от женского плача и крика срывающегося голоса. Не сразу понимает, что происходит и садится прямо, отрываясь от холодного кирпича. Это Марина. У неё, кажется истерика, потому что она несвязно выкрикивает слова и то ли топает, то ли падает на колени. — Я не хочу… мои дети… иди сюда… — сквозь всхлипы различает Серёжа. — Марин, тише, — голос Коли. Нечаеву не хочется его слышать. Пошёл ты нахер, Суббота. Потому что те чувства, которые отзываются в парне — это какой-то бред. И Серёжа рад бы снова закрыть глаза и найти минимум сто причин, по которым он должен ненавидеть своего соперника и совершенно точно не должен хотеть его, но… Но он улавливает звук расстёгивающейся молнии комбинезона и почти бесшумные влажные звуки поцелуев. Он усмехается как-то горько. И не верит. Коля бы не стал. И проблема даже не в том, что кроме них в комнате еще двое; даже не в том, что он очевидно флиртовал с ветеринаршей еще несколько часов назад. А просто — ну, нет… И что это за гулкое чувство, а? Нет, Серёжа, ты не станешь злиться из-за этого. Совсем с ума сошёл. Коля бы не стал?.. Ха. Белая футболка женщины прилетает в центр комнаты. Серёжа не видит, слышит: Коля с Мариной тяжело дышат прямо в метре от него, телами ударяются о стену и касаются влажными руками стекла. Они действительно ебутся прямо тут, прямо сейчас. Слушает, и зубы сжимает почти до скрипа, веки смыкает почти до боли. Ему бы лишь минуту в тишине. Две — наедине с собой. Три — без навязчивого образа ублюдка за стенкой. Он чувствует солоноватый привкус на языке. На секунду теряется, а затем понимает, что в ярости просто прокусил губу. Хмыкает и откидывает голову назад, больно прикладываясь затылком о камень, боковым зрением замечая движение за стеклом. Поворачивается и видит Наташу, растерянно стоящую с бумагой в руке и смотрящую прямо перед собой. Она-то влюблена по уши, это не заметил бы разве что студент, который ходит и светится точно также. Только вот девушка сейчас погасла. Она едва сдерживается, чтобы не разрыдаться, бумажку выпускает из рук и смотрит вниз. Потом находит глазами Серёжино усталое лицо. Взгляд её почти прозрачный. Что, и ты такая же? Пошёл он нахуй? Однозначно. Странно, но эти двое будто не собираются останавливаться. Марина мерзко и слишком громко стонет, они, кажется, пару раз меняют позу, ударяются о стекло. А Серёжа ударяет костяшкой об пол. И ровно в этот момент он перестаёт слышать что-либо. Потому что Коля тихо хрипит, почти срываясь, но стон. Этот звук улавливается лишь на секунду, но в голове парня словно эхом отдаётся снова и снова. Опять злится. Потому что — не для него. Проходит меньше минуты, прежде чем фигура парня появляется сбоку от Нечаева, но он демонстративно смотрит вперёд, и, может быть, только подрагивающий напряжённый кулак выдаёт его агрессию. Ему противно, обидно и плевать в один момент. Коля поднимает с пола футболку Марины и кидает ей, а сам не возвращается к ней и садится около одной из пустых четырёх стен, справа от Серёжи. — Мне просто нужно было снять стресс, — говорит парень. Серёжа не сразу понимает, к кому обращена эта фраза — к нему, женщине за стенкой или это Коля объясняется с самим собой, но он чувствует жжение в виске. Оборачивается. Он смотрит. Смотрит прямо ему в глаза, так, как давно нужно было. — Мне похуй, — сипло отвечает Нечаев. Коля вдруг смеётся. — Мы оба знаем, что это не так.

***

И без того паршивый новый день ухудшается сиреной и приходом военных с оружием. Они выводят всех незаражённых. Бросают их четырёх запертыми в клетке. Девочки всё время ревут, держа друг друга за руки. Крайняя степень отчаяния, но в общем-то, кроме отчаяния им больше ничего и не остаётся. Серёжа, устав орать уходящим людям в форме, в последний раз ударяет ладонью по стеклу, снова матерится и садится обратно на пол, зажимает руками уши, чтобы не слышать плач и вой незаканчивающейся сирены. Отлично, блять. Он просто поднимает голову и по очереди смотрит на людей, застрявших в таком же дерьме как и он. На Коле задерживается чуть дольше, тот смотрит в ответ и поджимает губы, едва заметно чему-то кивает, но это слегка успокаивает. Серёжа думает: умереть, пока он тут, наверное, не так хуёво, как было бы без него. Правда, потом возвращаются отбитые на голову ветеринарша и Сурен с автоматом, который простреливает стекло и даёт им шанс выбраться. Мечта просто лечь и умереть на время откладывается, и Серёжа подлетает к Бортич, поднимая её на ноги, касается локтя Коли, который на мгновение дотрагивается до его руки и неверяще смотрит в лицо, а потом опускает руку и подаёт её Марине. Нечаев дёргает всех в сторону двери. Ну же, они должны успеть. Не успевают. — Да что за хуйня, можно же её как-то открыть! — истерично кричит Саша. — Давайте ещё, Сурен, Серёга, помогайте! — орёт Коля и хватается за механизм на двери, тянет вниз в попытке открыть. — Не выйдет, — бормочет Серёжа и усмехается. В суматохе его никто не слышит. — Не, ребят, не получится так! — говорит громче. — Почему? — Я знаю, как это работает. Нужно изнутри закрыть дверь в комнату, тогда эту может получиться открыть, — спокойно объясняет. И в этот момент он уже всё решил. Он смотрит на Колю, будто намекая. Услышь меня. Я хочу помочь. — Нет, — просто отвечает Суббота. Да. — Кто-то должен остаться, чтобы помочь другим, — говорит Серёжа, отходя назад и одной рукой держа дверь в помещение. Он спасёт их. Какая уже разница. Себя ненавидит, да и к смерти успел подготовиться. А у девочек дети, семьи. У Коли — шанс на нормальную жизнь. Ему не жалко. Только не для него. — Ало, Серёжа, не вздумай, — визжит Бортич. Серёжа делает маленький шаг назад, быстро пробегая глазами по Марине, Саше, Наташе, Сурену и снова возвращает свой взгляд к лицу Коли. Улыбается почему-то. Всё происходит слишком быстро: ребята пытаются схватить дверь, не разрешить ему закрыть себя внутри, Коля их расталкивает, ближе всех подбегая к парню и хватая ручку двери. — Не надо жертвовать, — низко хрипит он, тянет руку, касается щеки Нечаева. Он останавливается. Даже если это лишь ход, чтобы остановить парня — он работает. Серёжа замедляется, кладёт свою руку на кисть Коли. Кожа холодная и обветренная, но это ничего. Потому что парень позволяет себе на секунду прикрыть глаза и глубоко вздохнуть, и в то же мгновение почувствовать чужие губы на своих. Он не верит. Шокировано открывает глаза, скользит языком по рту Коли. Хочет продлить этот момент ещё хоть на минуту, на две или лучше на три, но отстранятся. Вокруг почему-то тихо, только что-то ритмично стучит. Возможно, это его сердце. — Уходите, — шепчет Серёжа. В последний раз смотрит на Колю. Отпускает руку и резко дёргает дверь на себя, начиная закрывать замок. Он заперт. Зато Коля теперь свободен.