Знамёна Разрухи

      Забраться в такие дебри, да ещё и оставив гарнизон на подручных — затея не из приятных, но доверить это задание, порученное лично Его Величеством, другим своим подчинённым Надзиратель не мог. Ему оставалось только надеяться на новообретённую союзницу в лице Девы Щита.       Недалеко от посёлка Еловая Алея, в Окаменелом Лесу, получившим название за бесчисленное множество разбросанных по нему камней неестественной формы, но выполненной именно естественными свойствами, притаилась роща Затерянных Желудей, его пункт назначения. Следовало миновать Печальные Глубины — руины, уходящие далеко под землю, из которых не вернулся ни один посланный разведчик, через равнины Ласкового Неба. Именно там и жила цель его поисков, его шанс и возможность наконец-то заполучить то, что он так долго хотел и мечтал…       О медведице по имени Сана ходило множество разных слухов — «ведьма», «жрица», «колдунья», «друид»; как только её не звал местный суеверный люд. Её одновременно боялись и уважали, доносчики частенько сообщали о хождении бедняков, не способных оплатить какое-либо лечение в эту местность самыми окольными путями, возвращавшимися если не исцелёнными, то, как минимум живыми, хотя области вокруг поляны — рассадник бандитов. Несмотря на свой статус и уверенность в силах, пёс не стал пренебрегать компанией из пары копейщиков да арбалетчика. Глупо будет вот так погибнуть, в медвежьем углу, почти буквально, за шаг до осуществления своей мечты.       Небольшая каменная хижина, словно не выстроенная из блоков, а выдолбленная или вымытая в пещере бурным потоком, утёкшим куда-то вглубь земных недр, без дверей или того, что могло бы ими служить, полностью открытая — заходи да бери, кто что хочешь; вот только в этих диких местах никого толком и нет. Надзиратель поднял лапу, сжатую в кулак и группа сопровождения встала на изготовку — щёлкнула взведённая тетива арбалета в заячьих лапах, копейщики вскинули свои копья вперёд, когда лидер группы приблизился к хижине.       — Хозяйки, которую вы ищите, дома нет, — разорвал кто-то царящую лесную тишину без учёта щебета птиц и шелеста листьев, глубоким голосом за спиной у Эндеров.       Арбалетчик от неожиданности подскочил на месте и глухо ударился своей кирасой о каменные своды; копейщики моментально перегруппировались, выставив копья в сторону прозвучавшего голоса; Надзиратель лишь бросил взгляд через плечо, готовый пустить свой клинок в ход в случае необходимости. Впрочем, это едва ли требовалось — большая, крепкая бурая медведица в зелёном плаще, матерчатой тоге природных тонов, опоясанная множеством карманов и ремешков, венком на голове да палкой, служившей скорее походным посохом, нежели оружием. Кареглазая и спокойная, она не была испугана или удивлена, словно повидала в своей жизни такого, что приход целой рати Эндеров не мог бы её смутить.       Или была готова к его приходу.       Надзиратель выступил вперёд, оставив свиту позади, стукнул себя по нагруднику сжатым кулаком в жесте приветствия.       — Я — Надзиратель, верный слуга Его Величества всея Армелло. — Поприветствовал её пёс и спросил. — Если я прав, ты — Сана, Певчая сил Природы?       — Именно так, — спокойно выдохнула медведица. — Я — Сана. Меня называют Сестрой Леса и Певчей сил Природы. У вас кто-нибудь ранен, нужна помощь?       — Ранен Его Величество, в самое сердце ранен чужой подлостью и беззаконьем, воцарившимся в наших землях, — ответил пёс. — Поэтому по его приказу мне следует препроводить тебя во дворец к нему! Ослушание или неподчинение королевской воле влечёт за собой…       Глубокий медвежий вздох оборвал его на полуслове — устало Сана опустила тяжелые веки, эта тема ей была и близка и важна и в то же время глубоко её печалила и не вызывала положительных чувств.       — Полагаю, у меня есть возможность собрать вещи? — спросила она, — которые могут мне потребоваться…       Он кивнул в знак согласия, дав команду остальным быть наготове, когда медведица пригласила его внутрь своего жилища. У надзирателя эта затея не нашла отклика, но отказать ей пёс почему-то не смог, проследовав внутрь жилища лесной обитательницы. Внутри хижина не казалась столь неуютной, кажущейся с внешней стороны. Пол покрывал проросший изо мха ковёр, не оставляя голых камней; выбоина в качестве камина и естественный тоннель в качестве дымохода, вся мебель хоть из камня, скорее подобранного в качестве аналогии, чем вырезанного инструментами. Нехитрая посуда, несколько книг, множество трав на небольшом столе, бочонков с водой рядом и небольшая выбоина, углублённая в недра камня, сохраняющая холод, чтобы нехитрая еда не портилась со временем. В целом, Надзиратель про себя отметил, что это скромное и по своему уютное жилище своей простотой навивает ему старую добрую казарму.       — Я заварю нам чай, — медведица развела огонь в камине, подвесив на поручень заполненный водой чайник.       — У нас нет на это времени, — потребовал пёс. — Мы должны спешить!       — Время есть у всего, исполнитель королевской воли, — ответила на его заявление Сана. — Даже у мёртвых — время, чтобы плоть, а затем и кости истлели и оказались поглощены землёй; или огнём, как кому удобнее…       Пёс собрался что-то ей ответить, но проглотил слова вместе со своей гордостью; в конце концов, сейчас он не в столице и не в королевском дворце, даже не в городе, а в проклятой лесной глуши с одинокой медведицей, на её территории; это он заявился к ней, а не она к нему. А ещё, возможно, она в этом больше понимает, чем он…       — Я не люблю чай, — фыркнул фаворит раздражённо в попытке замять неудобную ему паузу.       — А я люблю, — ухмыльнулась она в ответ.       Чайник быстро напомнил о себе облаком пара, вырвавшимся через носик; толстая ручка в когтистой лапе не обжигала и в две кружки, заполненные самыми разными травами, наполнились дымящимся кипятком. Надзиратель шершавым языком провёл по чайной глади — горький, терпкий, но гораздо лучше обычной воды или того пойла, что любят себе заливать стражники во фляги, к тому же бодрит. Вкус вместе с дымкой навил воспоминания, затмившие на короткий миг зрение о старых добрых временах, когда марш-броски в расстояния более мили требовали подобных настоев, чтобы обагрить свой клинок, стоя плечом к плечу со своим сюзереном…       Отхлебнув из своей кружки, Сана с тяжелым вздохом прервала затянувшееся молчание:       — Вы действительно так преданы трупу на троне?       От таких слов пёс опешил и подавился вмиг опостылевшим ему чаем, вытаращив на неё свои серые, как сталь глаза. Он едва сумел прокашляться, вновь вернув контроль над дыханием и успев даже поставить кружку на стол, дабы её не разбить, как медведица продолжила:       — Он умирает. Медленно, но верно. Гниль точит его сердце и пожирает тело. Мои возможности лишь отсрочат, но не изменят неизбежного…       Надзиратель до скрипа глины, из которой и была сделана кружка, впился когтями; его застали врасплох — и вопрос и собственные сомнения, так активно им же подавляемые и гонимые прочь. Даже слепой мог видеть, что Его Величество чахнет на троне и медленно угасает, но возможно только он верил в его спасение.       — Я не стану оспаривать Ваши требования, как и требования короля; в конце концов, я лишь простая лесная отшельница, травница и лекарь и не более того, — она пожала плечами, отхлебнув немного из своей кружки. — Но помяните мои слова — если вы хотите спасти Армелло, об этом стоит подумать уже сейчас, господин Надзиратель.       Прожигая взглядом чай внутри кружки, словно надеясь воспламенить его взглядом, верный сподвижник короля мучился лишь одним вопросом:       А хочет ли он спасать Армелло, а не жизнь монарха?..       — Что ж, раз уж всё решено, не будем тратить времени понапрасну, — отшельница затушила огонь в камине, — мне нужно только…       Пёс вдруг поднял лапу по привычке, словно обращается к своим подчинённым — знак прекратить выполнять любые действия, в том числе и разговор, потому что ему нужна тишина. Острое ухо задёргалось в попытке уловить звуки, доносящиеся со стороны леса, вне жилища. Суматоха, хрипы, вздохи… и лязг стали, этот звук он ни с чем не перепутает. Надзиратель рывком поднялся и стремительно вышагнул наружу, выхватывая свой меч из ножен.       Не было времени думать, что привело сюда разбойников, но в данный момент оставленные на страже Эндеры проиграли. Один из копейщиков оказался заколот и распластался на земле, как и второй, а кролик вжался в стену дома, выронив опустевший арбалет, зажимая кровоточащую рану в плече, в ужасе таращась над нависшим над ним душегубом.       Тем, от упоминании чьего имени у городской стражи кровь стынет в жилах. Силас, Ловец душ.       Удивительно, что этот ночной кошмар всех дозорных, а в прошлом простой рыбак и семьянин забрался так далеко за пределы Зари, где и прослыл как кровожадный убийца Эндеров. Он вёл их, шёл по следу, следил и мог бы напасть в любой удобный момент, но почему-то решил сделать это именно здесь, у дома лесной отшельницы. Пёс счёл, что выдра выжидал и надеялся порешить ещё и её в надежде насыпать больше, чем способен, соли на раны его величества. Надзиратель не знал причину, почему эта выдра с таким остервенением и ненавистью вырезает любых встречных ему Эндеров, будучи не связан с Чёрными Лапами и действуя сугубо в одиночку. И причина пса не тревожила и не терзала, он не боялся эту глупую скотину, как не боялся вообще никого.       Силас зарычал и бросился вперёд, выпадом стремясь пронзить своего противника длинным, зазубренным гарпуном, однако пёс предвидел подобное действие и с лёгкостью остановил атаку, несмотря на дикое проворство выдры, наступив на древко у самого острия. Головорез дёрнулся, его бросило вперёд и мощный удар наотмашь ножнами отбросил к молодому дереву. Едва успевшему опомниться от такого поворота событий Ловцу душ вновь пришлось ретироваться, и уже, как можно дальше, когда с удивительной быстротой для своих размеров и тяжестью доспехов пёс моментально оказался перед ним, с лёгкостью срубив одним махом молодое дерево, в которое швырнул неприятеля. Выдра метнулся к выроненному копью и прыжком оказался перед намеченной жертвой — несчастным кроликом, одним ударом, точно в сердце, своим орудием мести лишив его жизни, несмотря на прочную кирасу. Не важно, кто умрёт, главное, чтобы кровь прислужников короля текла рекой…       Рык Надзирателя, полный злобы и ненависти не напугал выдру, лишь заставил полностью сконцентрироваться на своей цели — убить главного фаворита, обезглавить гарнизон и власть короля; цель же его соперника была примерно схожей, но зеркальной. Они бросились друг на друга в яростном порыве, зазвенела сталь от обменов ударами, заскрипела кожа стёганки от напряжения кольчужных звеньев и с треском обломился металлический стержень, когда под напором всей массы пёс надавил сначала на гарпун, а затем и на прижатого к земле Силаса. Широкое лезвие огромного меча в считанных сантиметрах дрожало перед светлым мехом на шее Ловца душ, когда пёс давил на клинок ещё и налокотником; всем своим весом, ненавистью и презрением, рыча сквозь оскал побелевших от напряжения дёсен, закрыв морду своей лапищей скрипевшей в отчаянной борьбе за свою жизнь и цель выдру.       И когда от гибели его отделяло лишь одно мгновение, когда взгляд единственного не закрытого мохнатой лапой глаза над головой Надзирателя просвистела стрела; этой заминки хватило, чтобы головорез ловким движением извлёк скрытый в рукаве клинок и вонзил его под колено опешившему, отстранившемуся в изумлении псу, вскочить на лапы и пустить прочь.       Сегодняшний улов тоже хорош…       В лесной мелодичной гармонии, навеянной лишь шелестом листьев и щебетанием птиц, всё отчётливее слышался звон и скрежет позолоченных доспехов, а затем на всю рощу раздался дикий, протяжный вой, полный боли, сожаления и злости.       — Клянусь, я вас всех перевешаю, сукины дети! Кем бы вы ни были, я поймаю и казню вас всех!!!       Он зашёлся в хриплом дыхании и попытался встать, когда лезвие всё ещё торчащего кинжала болью отозвалось под коленом; скрипя от боли, пёс не без опоры на собственный меч смог подняться. Поняв, что опасность миновала, медведица покинула своё убежище, с нескрываемой горечью глядя на убиенных Эндеров.       — Вы ранены, — заметила она, — позвольте помочь.       Получив кивок согласия, она спустя какое-то время смогла вытащить ремень с одного из стражников.       — Это ещё зачем?! — нахмурился Надзиратель.       — Будем извлекать клинок. Может быть очень больно, есть шанс сломать зубы друг о друга, — заявила Сана.       — Пустяки. Бывало и больнее, — ответил пёс. — Это даже не стрела и не арбалетный болт…       — У вас большой опыт ранений, — охнула отшельница.       Он ничего не ответил, молча согласившись с этим утверждением. У него шрамов больше, чем у некоторых дней рождения. Тем не менее, ремень она всё же использовала, пережав лапу выше ранения, чтобы не допустить обильного кровотечения и резким рывком вытащила кинжал. Пёс рыкнул, дёрнулся, но признака слабости — а ничем другим это он не считал — не подавал, даже когда Сана обрабатывала рану какими-то жгучими, но затем остужающими боль травами и бинтовала её.       — Пару дней будете хромать, но вскоре пройдёт. Старайтесь не нагружать лапу, и в будущем эта рана не будет Вам напоминать о себе, — заверила отшельница, закончив работу. — Осталось только предать тела земле…       — У нас нет на это времени, — Надзирателю с трудом удавалось скрыть злость, — их и так она поглотит, даже в таком состоянии. Они знали, на что идут, получая щедрое жалование…       — Но земля поглотит их быстрее, приняв в свои объятия! — заявила медведица, — и не будет отравлена…       — Если бы мы попусту не чаи бы гоняли, этих жертв могло бы не случиться! — отрезал фаворит. — Нам нужно идти. Я не хочу сталкиваться здесь с кем-то ещё, у меня большая ответственность перед всем Армелло…       Самка приблизилась к нему вплотную, даром что были одного роста и спросила так тихо, словно боялась, что её слова услышит кто-то ещё, кто-то не зримый; или ветер подхватит её слова и понесёт в места, в которых этим словам не стоит быть услышанным:       — Так перед Армелло или перед ним?..       И перед тем, как выдвинуться в путь, даже не пытаясь оспорить решения представителя королевской власти, бросила вслед вновь задумавшемуся псу:       — Подумайте над моими словами…       Об этом действительно стоило бы поразмыслить, но уже в замке Седогривов, который вскоре должен будет перейти к нему. А пока его волновал другой вопрос — оперенье у стрелы, впившейся в корягу недалеко от стычки, ему было не знакомо. Если бы ни это, с ещё одной угрозой было бы покончено раз и навсегда.       А теперь нашёлся ещё кто-то, готовый записаться в список новых врагов…