Люби меня, люби
20 сентября 2020 г., 19:56
— Элиас, тут пусто… — осипшим от страха голосом проговорила Тисэ и вздрогнула. Учитель молчал. Элиас положил руку на плечо тисе и вместе с ней оторопело глядел на пустую усыпальницу. Ни энергетического шлейфа, ни пыльцы, ничего. Ни единого следа, черт возьми.
Шип пытался упорядочить поток мыслей в голове. Неужели ведьмы его обманули? Нет, Картафилус был для них той еще занозой, они бы не стали. Проснулся сам? Но ведь время еще было с запасом, ковен ведьм прибыл раньше перестраховки ради…
— Черт! — в сердцах зарычал чародей и Тисэ подпрыгнула от неожиданности. Нужно было срочно что-то делать, только вот что… Пересадка конечностей его ученицы не принесла пользы в прошлый раз, этот урод был все еще не убиваемым.
— Элиас… — большего из себя выдавить чародейка не могла. Да и что теперь говорить? Их жизнь снова ждут страшные и опасные приключения, это очевидно.
— Домой, Тисэ. Быстро. — Шип взял свою ученицу за руку и стремительно направился к дому. Заметив, что девушка едва за ним поспевает, чародей поднял ее на руки и понес. Маленькие, слегка прохладные руки вцепились в крепкую шею, ища защиты. Тисэ было страшно — давненько в их жизни не было потрясений.
Дома Элиас без слов усадил на диван свою ученицу, а Силки точно так же безмолвно, принесла ей горячего чаю со сладкими ватрушками. Рут беспокойно крутился у ног хозяйки, терзаемый ее чувствами, а Лис в своем кабинете нервно ожидал соединения с ведьмой по зеркалу.
— Чего тебе посреди ночи? — жгучая брюнетка, прямо-таки Панночка из книги, зевнула, устало уставившись в зеркало. — Между прочим не самый приятный образ спросонок.
— Картафила нет. — рявкнул чародей, не обращая внимания на возмущения мнительной главы русского ковена.
— Что значит «нет»? — непонимающе переспросила брюнетка, нахмурившись. Сонливость пока что не давала мыслить в полной мере.
— То и значит! Его тут нет, усыпальница пуста! — Элиас едва ли сдерживался, чтобы не применить на практике знания русского матерного, которые успел почерпнуть от Марии. — Если это ваших рук дело, клянусь, я…
— Ну-ка закрой рот, Муриалис. В своем ли ты уме, кому ты угрожаешь? — взвилась наконец ведьма на той стороне зеркала, в полной мере осознав смысл слов костеголового чародея.
— Прости, Кира. Не сдержался. — по какой то причине, Элиасу не хотелось зарываться с ведьмами. В конце концов, придется к ним обращаться за помощью.
— Держи в узде язык, руки и чресла. — строго фыркнула Кира, скрестив руки на груди и выдохнув. — Элиас, утром мы к вам придем, поставим защиту и сигнализацию. А ты выставь свои арканы, лишним не будет. Жид ведь уже лез к Слей Бегги?
— Да. Он чуть не убил ее. Кира, прошу тебя… — Элиаса прервали. Позади черноволосой ведьмы послышалось копошение, а затем перед зеркалом предстала заспанная и лохматая Мария в белой сорочке.
— Что за шум посреди ночи? — поинтересовалась рыжая ведьма, и ее старшая сестра обрисовала общую картину. Мари аж воздухом поперхнулась. — Чего?! Я иду к вам, Элиас.
— Не стоит, мы. — собственно, говорить уже было некому. Ведьма, прямо в сорочке, скоропостижно скрылась прочь — видимо побежала к дому Эйнсвортов.
— Мари поможет с арканами и охраной. Не переживай. До скорого. — Кира провела по зеркальной глади и выдохнула. Втягивать сестру в дела ковена совсем не хотелось, хоть и было ужасно стыдно держать ее в неведении.
***
Маша быстро отвлекла Тисэ от тревоги. Пока Элиас ставил арканы во дворе, девушки беседовали о чем-то своем, то и дело поглядывая на него через окно и звонко хихикая. Чародей лишь снисходительно фыркал, тем не менее тая в себе подозрения насчет ведьм. Когда он вошел в дом, то застал девушек за неблагоприятным занятием. Чертовы русские — Мари учила его ненаглядную Тисэ русскому мату. — Blyat, это универсальный мат. Им можно скреплять слова, выражать мнение о ситуации, озвучивать боль, когда ударился мизинцем, например. — Тисэ с увлечением слушала. Не потому, что ей хотелось сквернословить, отнюдь. Ей хотелось побольше узнать о культуре, быте такого странного народа. Вся Европа шутила, а иногда и говорила всерьез, что русские ездят на медведях играя на балалайке, и попивая водку. — Чему ты её учишь? — строго поинтересовался Элиас, уставившись на рыжеволосую ведьму. — Ну все, blyat, пришел строгий папочка. — засмеялась наглая ведьма и посмотрела на Тисэ. — Видишь? Это был пример вставного слова. — Что за запах? — отвлекся Элиас, пропустив мимо полное отсутствие воспитания у Маши. — А, это… — Тисэ встала с дивана и краснея, подошла к Элиасу. Чародей удивленно застыл, когда девушка подставила шею. — Понюхай. Мари дала. Элиас задумался над таким странным предложением и замешкался, невольно бросив взгляд на Марию. Ведьма интенсивно закивала головой, указывая на Тисэ. Чародей неловко наклонился к тонкой белой шее и втянул в себя аромат, который источала кожа. Вишня и миндаль. Пьяняще, сладко, аппетитно… Дыхание перехватило. В комнате больше никого не существовало, только Тисэ, этот запах и он. Слей Бегги, вспомнив совет новой знакомой, распустила волосы. Запах аромата, который дала ведьма, пахнул в нос мужчине с новой силой, дурманя его рассудок. Глаза Тисэ блестели, так красиво искрились изумрудным сиянием. Ее приоткрытый рот и вздымающаяся от частого дыхания грудь оказывали неясное влечение на чародея. Послышались шаги — это Мари увела Рута и сама удалилась, решив побыть пока в комнате чародейки. Тисэ обхватила руками морду Элиаса, когда тот хотел убрать ее, и осторожно провела дрожащими пальчиками по костяной скуле. — Элиас. — тихо выдохнула девушка, приблизившись к пасти чародея. Последний же замер, не зная, как себя вести в подобной ситуации. — Да? — Поцелуй меня. — шепотом попросила Тисэ, краснея все больше и больше, смущаясь собственной просьбы. То ли запах вишни был таким пьянящим (и что эти ведьмы вечно добавляют в свои духи?), то ли просьба Тисэ была настолько убедительной, но Элиас приоткрыл пасть. Слей Бегги неловко прильнула губами к его теплому черепу, податливо раскрывая ротик, дабы принять в себя горячий язык мужчины. Финиш. Элиаса будто кипятком окатило от такого скромного, но в то же время чувственного поцелуя. Он инстинктивно прижал к себе свою маленькую Тисэ, а затем сел на кресло, усадив ее к себе на колени и продолжая проникать языком в ее влажный ротик. Девушка краснела, блуждала руками по морде своего возлюбленного учителя, гладила витиеватые рога и шею. Элиас стискивал тонкую девичью талию, изучал руками спину, так некстати скрытую рубашкой и получал новые ощущения, которые до этого не испытывал. — Тисэ. Тисэ, скажи мне, как это называется? — Элиас отстранился, приподняв подбородок девушки и заглядывая. — Дышать трудно, и хочется продолжать. — Страсть, Элиас. Это… Страсть. — тихо выдохнула Тисэ, и чародея обдало новой волной жара. Ночь все глубже вступала в свои права, раскрывая тайные желания всех ныне живущих. Цикады ласкали слух своими трелями, соревнуясь в звучании со сверчками. Ухали совы, то и дело сверкая своими желтыми глазищами в свете луны. Сновали туда-сюда соседки, любопытно заглядывая в окна страшного и ужасного чародея, который за одну ночь стал мягче, сильнее и слабее в одночасье. Тисэ спала на коленях у Элиаса, обхватив его шею руками. Щеки так и не перестали алеть, после жарких поцелуев и касаний даже во сне. Конечно же, чародей не посмел опорочить свою маленькую девочку, но кто знает, что ей сейчас снится?
