Между ёлок ходит чёрный человек

Утро доброе. Утро раннее. Сонце красное пробивается куда только возможно, подсвечивая каждую травинку и росинку, камешек на дороге. Красит белые стены хат теплыми отливами розововатого и жёлтого. Пробиваются лучи его сквозь доски сараев, ставни окон, ложа свой отпечаток на бока коров и лошадей. Чейто петух на краю села отзывается ехом по всей местности. Заглядывает само настойчиво солнце только лиш в один дом, самый крайний к восточной стороне поселка. Бьёт через шибку по светлой макушке и глазам. Белобрысый мальчишка щурится, опрокидывает с себя покрывало. Пора подкидать свою тушу, как бы мила не была дремота, да и что б не ловить лишних придирок от старой Мотроны в свою сторону. На ощупь, едва прозрев от сна Юра отворяет деревянную дверь выходя наружу. Шаг и босые щиколотки дотрагиваются холодной, росистой земли. Юра подскакивает, окончательно прогоняя дремоту. Оглядывается по кругу двора. Всё стоит ожидая пока чьито роботящие руки нальют в негу воду, поставят его к месту, перенесут, почистят. А те руки роботящие тонкие такие, белые, вечно ободраные, по хозяйски неустанные, мечутся где только есть недоделка какая. И сам хозяин их мечется сейчас по двору таская сено и воду корове с козой, переволакивая тяжолые железные ёмкости для корма. Там подгрёб, там приставил. Каждое утро его такое после 12-ого года стало... Ближе к полудню дверь дома распахнулась второй раз. Медленно, переминаясь с ноги на ногу показалась на свет божий Мотрона. Осмотрелась — Юры нет. Зевнула, клипнула — Юра здесь. Тут как тут. Худая фигура подлетела, выдыхнула, спустила запыханый дух, таща за спиной несколько до верху набитых мешков травы, переступила плетёный забор. Старая женщина сощурилась, как буд-то ища чего не хватает. Одобрительно кивнула Юра потащил их в дом, приказала попутно казан чёрный почистить на вечер... Ходили по селу слухи неоднократно что Мотрона с нечистыми водится, что на шабаши лазит. И не раз бывало кто в окошко в ранню рань Юру увидит плетущимся в сторону леса с мешками. Сторониться их дома некотрые начали, после того как Николай, дед Юрин второй раз женился. Одни у виска крутили мол свихнулся старик когда служба Руси закончилась, татар с печенегами перебили, ему женитьба на старости лет угораздила, другие просто предостеригали что от избранницы его веет холодом и что-то нечеловеческое во взгляде её чернющих очей есть. Прожили они 7 лет и не в радости, и не в горе. Да и отпустил старый Николай с миром душу свою. Наследство завещая внуку и женщину свою прося присмотреть за ним. А Юра долго ревел тогда, почти жил возле дедовой могилы сидел там и чах днями. Прошло как-то само собой за год... Село гудело сплетнями что ведьма на краю села завелась, сжила Николая мол и Юру сживёт. Дорога к ихнему дому заростать начала крапивой. А некоторым и вовсе мерещилось что дом их уплывает в даль от общей кучи хат. Не сдоровались уже не с Юрой, не с старухой его. Сам то Юра как невзлюбил сожительку свою, что репутацию ихнюю с дедом испоганила и светлый дом превратила в логово колдовское. Не раз он видел как приводила эта чертовка к ним мужиков крепких, опрокинувшись молодой женщиной. Бежал бы парень от туда если б не держали его чары ведьмины, затмевая разум не своей волей Дошло до того что крапива от их дома полезла на чужие дворы и огороды, заростали ею окресности, сады. И подняли селяне розъяренные против ведьмы бучу. Собрались раз селом на совещание всеобщинное чем старух гнать. По среди одной ночи казалось бы она Юре тихой, слышыт шум, резко подбрасывается от крика и гвала на дворе. Выбегает а там пылает их забор и за пламенем дикие оскалы, вой человеческий, адский триумф знакомых ранее лиц. На него смотрят и слышно как орёт ему толпа: — Гори чёрт с чертицей своей! Юра не может больше, дым заполняют лёгкие, но он толкает себя не смотря на затуманеное пространство в глазах. Он бегит через огонь, перепрыгивая горящие прутья забора. Это его судный день? Или же он уже горит в адском пламени? Надеюсь деда попал в рай... Перекуливается через клодку. Его отрывают от земли за волосы.Сельские мужики не дают проходу, тянут его за волосы пытаясь затолкнуть обратно в пламя. Он пихается, скалиться, выскальзывает и летит. Летит на сбитых ногах в строну которая кажется ему самой темной через слепой взор. Кто-то спустил псов. Хоть и сбитые ноги и нету пульса он движется в тьму, которая как ему кажется защитит его. Пускай поглотит, пускай он утонет, пускай упадёт в провалье! Но не сгорит среди мерзких рож и тварей ро человеческого. И он влетает во мрак. Юра уже не бежит, Юра катится, во тьме в котрую хотел провалиться. Перекатывается всеми конечностям по мягкой траве. Кажется голову обтесал камень. Сосны шетаются. И ночное небо ему кажется самым светлым, он чувствует что скоро долетит до края. Он улыбается и ловит чувство той судорги по всему телу, такой приятной сейчас именно той когда душа вырывается наружу и возвышается в высь. Под ним прохлада и земля немного прогибается. Звёзды кружаться в небесах ночных, без луны, только звёзды... Деда, подожди меня немного я скоро... Небо приближается и местами тухнет. Юра хочет, подняться выше всей хвои, но весь пейзаж тухнет. Почва под ним как буд-то твердеет, но и тут же ощущение её под собой пропадает. Юра тухнет.