Когда котики за ваше счастье

Лил Хесус лениво посмотрел на суетящегося хозяина. Тот куда-то собирался, судорожно перебирая свое шмотье. Человек уже, кажется, в пятидесятый раз вытащил из шкафа очередную рубашку, примерил её, с пару минут крутясь у зеркала, после чего откинул, посчитав неподходящей, и снова устремился в дебри одежды. Хесус фыркнул. Как баба, честное слово. Даже бывшая хозяина не тратила на это столько времени, хотя, кажется, человеческие женщины всегда усердно готовились даже к простому походу в магазин. Возможно, дело в том, что бывшая была очень красивой, насколько Хесус мог оценить человеческую внешность. А ещё она была дизайнером одежды и, наверное, именно поэтому у неё трудностей с внешним видом не возникало. Хотя, Хэс в этом не разбирался. Хозяин счастлив – и ладно. Печально, конечно, что это продлилось недолго.. Впрочем, Хэсус не переживал по этому поводу. Он знал человека, который подходил его хозяину гораздо больше. Более того, он знал, что именно из-за того самого человека, его двуногое недоразумение перерывало шкаф, будто там был спрятан портал в другой мир. Бред, конечно. Портал абсолютно точно был не там. Хесус кинул взгляд на часы и потянулся, вставая. Человек снова откинул очередную рубашку, раздраженно пробурчав что-то нецензурное. Это грозилось затянуться, поэтому Хэс решил брать дело в свои мужественные лапы, иначе эта принцесса никогда не соберётся. А у него были свои кошачьи дела, которые уже поджимали. Кот спрыгнул с кровати и вальяжно прошествовал к груде тряпья, из завалов которого доносилась нецензурная брань и причитания. Хэсус поморщился от волны самоуничижения и, тяжело вздохнув, коротко мяукнул. Человек не обратил внимания, вытаскивая очередную рубашку какого-то дурацкого цвета. Кот замяукал громче и протяжнее. ‒ Хэс, отвали, я потом тебя покормлю! ‒ отозвался человек, продолжив свою нелегкую миссию. Хэсус возмущённо дёрнул усами ‒ ну не все же упирается в жратву! Хотя, было бы отлично... но сейчас не об этом! Кот вспрыгнул на спину хозяина, потерся о блестящую лысину и лизнул чуть оттопыренное ухо, снова протянув призыв, делая голос чуть грубее. ‒ Ах, ты, засранец! ‒ мужчина сразу же растаял, выпрямляясь, снимая котика со спины и обнимая, ‒ знаешь, как меня уговорить! Сейчас шебочки открою, маленький! ‒ засюсюкал человек, зарываясь носом в шерстку за серым ушком. Хэсус тут же выпутался из объятий, запрыгивая с любимых рук прямо в шкаф, на что хозяин тут же возмутился, устремляясь за ним, ‒ эй, ну шерсти же оставишь кучу! Вылазь, вредитель!! Человек потащил пушистую тушу обратно. Вместе с котом вытянулась с вешалки темно-синяя рубашка, зажатая кончиком рукава в зубастой пасти. ‒ Что ж ты делаешь... О! Это именно то, что надо! Ты же мой хороший, помогаешь своему уебищному хозяину выглядеть хорошо! ‒ мужчина расцеловал пушистую мордаху, забирая рубашку ‒ теперь бы брючки... или лучше джинсу? Давай, эксперт, ебашь! Хэсус недовольно мяукнул пару раз и устремился в кучу одежды, что лежала на полу. Человек вопросительно поднял бровь и полез за животным, раскапывая брендовую гору. Кот обнаружился наминающим лапками штанину черных обтягивающих джинсов. ‒ Ты серьёзно?! ‒ мужчина вытащил вещь и поморщился, ‒ они мне яйца сжимают! Вот тебе бы понравилось, если бы... А, прости... ‒ хозяин смущённо поджал губы, вспомнив, что кастрировал любимца, когда тот начал ссать во всех углах и на всех поверхностях, ‒ это ты мне мстишь так, да? Ну, сорян, мужик, сам виноват. Надену только из солидарности! Если они треснут на моей жопе, ты будешь виноват! Хесус снова фыркнул и посеменил на кухню, вальяжно задрав хвост. Конечно, это были не те джинсы. Хозяин давно уже разжирел для них. Эти ему дарила красавица-дизайнер, разумеется, человеческий балбес этого не помнит. А ещё они нигде не жмут, при этом обтягивая все аппетитные места. Тот, для кого они выряжаются, будет в восторге капать слюной. Когда кот захрустел сухим кормом, из комнаты раздалось: ‒ Охуеть! Не похоже, что я похудел! Что ж за штаны такие? И даже ноги кривыми не кажутся.. ‒ Хозяин продолжал что-то восторженно лепетать, очевидно крутя перед зеркалом своим тощим задом. Хэсус возмущённо хрустнул куриной подушечкой и снова вздохнул. Да ноги никогда и не были кривыми, закомплексованный идиот! Хорошо вот быть котиком: пожрал, поспал, накопил жирок. Чем больше – тем лучше! И ходишь такой прекрасный, мягонький, не паришься вообще! Особенно когда другой котан восхищённо смотрит на тебя своими ярко-голубыми глазками... Эх! Ну когда уже двуногий свалит?!.. Хозяин как раз вплыл на кухню – сиятельный и прекрасный по человеческим меркам. ‒ Уже жрешь, морда? Ладно, я пакетик положу, сам разберёшься, ‒ кот согласно мяукнул, ‒ как я тебе? ‒ продолжил человек. Хэсус поднял морду от тарелки, оценивающе посмотрел на дело лап своих и, лениво подойдя к своему человеку, потерся о штанину; мужчина присел, проведя тёплой ласковой рукой по спинке, чуть перебирая шерстку пальцами, потом вывалил пакетик корма в свободную миску и встал, ‒ все, красавчик, я побежал, утром буду, не скучай! ‒ и свалил. Хэсус проводил любимого двуногого взглядом, дёрнул ушами, когда в замочной скважине повернулся ключ и, выждав пару секунд, понёсся в комнату. В углу стоял большой кошачий дом с меховыми стенками, трубами и лежаками, возвышающийся аж до самого потолка. Все ж отличный Хэсу достался хозяин. При бабле. На пушистом любимце не экономил. Конечно, простая коробка тоже бы подошла, но главное не это. В нижнем закрытом домике с проходом, завешанным шторкой, располагался компьютер, о котором хозяин, естественно, понятия не имел. Хэсус нажал на замаскированную кнопку в углу домика, выдвигая из стены кошачий шпионский агрегат и, бодро застучав по клавишам, вошёл в соцсеть, где по видео связи уже несколько месяцев общался с потрясающим породистым красавчиком с самыми охуенными голубыми глазами на всём кошачьем свете! Загрузка завершилась, и на экране замаячила сонная чёрная мордаха другого кошака. ‒ Привет, мой ангелочек! ‒ проворковал Хэсус, влюблёно пялясь в экран. Собеседник сонно моргнул, распахнув свои сапфиры, которые тут же заволокло угольно-черным зрачком. ‒ Маленький мой… ‒ проворковал собеседник, довольно щурясь, ‒ Хэс, наконец-то! Я заждался! ‒ Я никак не мог выпроводить своего, ‒ ответил Лил, не отрывая взгляда от любимой мордахи, ‒ прихорашивался, как кошечка. И все для твоего обалдуя! ‒ Хэээй! Не бычь на моего очароваху! Он, между прочим, пишет серенады, а твой игнорит, засранец! ‒ Ну, тут я спорить не буду, мой закомплексованный, побитый жизнью, свою любовь к твоему он будет отрицать всеми возможными способами, ‒ тяжело вздохнул Хэс, печально опустив уши. И тут же заныл, ‒ Филечка, я так хочу тебя увидеть! Прижаться к твоему бочку, вылизать нежные ушки и любоваться твоими прекрасными глазками... Я так скучаю, солнечный мой... ‒ Я тоже люблю тебя, мой малыш! ‒ Филя состроил умилительно-печальное выражение, ‒ ты уже такой округлый и классный, что мне не терпится помять твои прекрасные бочка и поцеловать очаровательные реснички, ‒ Фил опустил морду, потом резко и решительно посмотрел в камеру. ‒ Нам надо их подтолкнуть! Это, блядь, невозможно уже! Мы любим друг друга, наши идиоты тоже без ума друг от друга, но они тупые и сложные людишки! Надо все брать в свои лапы, я больше не могу терпеть их горделивую тупость и эту бабу! ‒ Какую бабу? ‒ Хэсус возмущённо дёрнул ушами и усами. ‒ Да девушку моего долбоеба! Она, конечно, хорошая и милая. Я люблю её, потому что она спасла Славушку от бесконечного пьянства, но... Не знаю... Он любит её, любит, конечно! Но недостаточно. И я это чувствую, и она, я уверен, тоже... ‒ Ой, родной, как я тебя понимаю... У моего была Ди-ля-ра. Во, правильно! Короче, он даже снова жениться хотел. Она тоже, как ты говоришь, была спасением, но... Но! У Мира были хорошие отношения, которые закончились плохо. И плохие отношения, закончившиеся для него букетом комплексов, после которых он поклялся не связываться больше с представителями своего пола. И вот – твой стал исключением, поэтому мой и игнорит. Отрицание, все дела. ‒ Пизда чувак, я думал у моего проблемы! ‒ Филя ошарашено распахнул свои кристально-голубые глазюки, ‒ хотя, не удивительно, что их тянет друг к другу. Они, как и мы ‒ родственные души. ‒ Да, ‒ Хэсус счастливо зажмурился, ‒ жаль, что в человеческом мире нет этих градаций! Было бы все проще! ‒ Ну, хуй знает, ‒ возмутился Филька, ‒ твой бы, кажется, даже соула послал! Хотя, возможно, мой пиздюк бы просто не принял такую связь, долбоебище... ‒ Возможно, ты прав, солнышко... ‒ Лил задумчиво покачал пушистой головой, ‒ я уже всячески пытаюсь влиять на своего идиота, но тщетно. Нам надо действовать самим. Я уже тоже заебался от этой виртусвязи. Ты нужен мне живой и ощутимый рядом. Поэтому, предлагаю план. ‒ Ох, великолепный мой! Да! Я весь внимание! ‒ Та-ак, ‒ Хэс задумчиво потеребил лапой ухо, ‒ ты когда гулять выходишь? ‒ Ну, почти каждый день в тёплую погоду, иногда и по снежку прыгаем, но реже и когда теплеет... ‒ Филя задумчиво нахмурился, шевеля усами, ‒ а ты чего придумал, Лил? ‒ Я уже не такой уж и Лил, если ты не заметил, ‒ показательно возмутился Хэс. ‒ Для меня ты всегда мой милый Лил! Мой маленький охуенный альфа-самчик! ‒ Собачья терминология от породистого кота, ‒ воскликнул Хэсус, ‒ спешите видеть!! ‒ Я ебал в рот, Антихайп! ‒ Фил показал пушистый фак в камеру. ‒ Ты чудесный еблан, золотце, ‒ фыркнул на это Лил, ‒ и ты ещё пока не ебал, так что попридержи яйчишки в узде! ‒ Ты прям копия Окси, ‒ поморщился Филя, ‒ но я копия Гнойного, поэтому отсоси, красавчик! ‒ О, обязательно, как только намну твои породистые бока и вылижу мягкую шерстку, ‒ дьявольски ухмыльнулся Хэс, с удовольствием наблюдая, как расплывается в возбужденном довольстве морда в экране, ‒ я думаю сбежать. Филя тут же нахмурится, недоверчиво смотря в камеру: ‒ Что? ‒ Сбежать, ‒ подтверждает Лил, ‒ я, конечно, гулял только на Ванькиной даче, тут меня Мир не выпускает. Но ради тебя и счастья хозяина я сбегу. Филя молчит несколько долгих секунд, вглядываясь в любимую серьезную морду на экране, и взрывается: ‒ Ты, блядь, ебанулся?! Ты нормальный вообще?!! На улице куча бездомных бойцовых котов, готовых намять твои холёные бока далеко не ласково! И бродячие псы! Ты подумал?!! Они разорвут тебя в два счета! Сумасшедший еблан! Нет-нет и нет!!!! Я не могу... Не хочу тебя потерять! ‒ Филя зарыдал, прикрыв морду лапой. У Хэсуса сжалось сердце: он не мог видеть слезы своего восхитительного мальчика. ‒ Любимый мой... ‒ отчаянно протянул Хэс, ‒ я все это понимаю. И, не буду скрывать, боюсь до ужаса. Хотя без породы и не боец. Но, блядь! Как быть? Что делать? Я обещал тебе, что сделаю все, чтобы мы были вместе, но... бля, Филенька, ‒ Лил зарыдал, ‒ я не могу больше, серьёзно! Наши идиоты никогда не созреют! Они слишком гордые и ранимые. Нам надо как-то... Бля хуй знает, показать им, что мы не можем друг без друга, и тогда... ‒ Конечно, тогда они пожалеют нас разлучать, но надо все ж встретиться... ‒ Филя задумчиво почесал лапой ухо и с внезапным озарением уставился в экран, ‒ давай, я подрулю Славочку ближе к твоему дому, а ты попытаешься вытащить Мирона. На улице и снюхаемся!! ‒ Хм-м... Хорошо! Но вы же далеко живете! ‒ Ничего! От тебя требуется только выбежать на улицу и вывести хозяина с собой. Остальное я сделаю сам. ‒ Хорошо. Тогда напишешь время. Ты просто мой маленький гений! Люблю тебя, Фил! ‒ Хэсус лизнул камеру. ‒ И я тебя, мой Хэс, ‒ лизнул ответно камеру Филя, ‒ посмотрим, что будет после тусы, потом скорректируем план. ‒ Да, родной, давай, поспи пока, а то уже носом клюёшь. Днём спишемся, ‒ Лил снова лизнул камеру и отключился. *** ‒ Блядь, чего я вообще думаю! ‒ раздалось из прихожей, заставив Хэсуса вздрогнуть. Еба-ать, он проспал возвращение Мирона. Так долго думал об их с Филькой плане, что совсем забыл про сон. А теперь проспал, хотя всегда чувствовал его приближение, ещё до того, как хозяин поднимался на лифте. В прихожей раздался грохот. Хэс, перестав потягиваться, сорвался с места, судорожно выцарапывая комнатную дверь и устремляясь к любимому человеку, сидящему на полу у входной двери. ‒ Маленький мой, ‒ хозяин заграбастал кота в ласковые объятия, нежно потираясь щекой о мохнатую голову, ‒ мне так хуево... Бля-я-я, Хэс, ты не представляешь... Этот пидор! Он всюду пихает свою телку! Какого ебаного хуя, а? Я... Не могу... ‒ человек замолк, чуть крепче сжимая руки на пушистых боках и тут же их расслабляя. «Отключился» – думает Хэсус, кивая себе самому и выпутываясь из медленно согревающихся рук. Что-то случилось. Тормошить Мира не имеет смысла, пусть чуть протрезвеет, лёжа на коврике у двери в тёплой зимней куртке, чем в таком состоянии пытается хоть что-то сделать. Блядство! А ведь столько не пил! Хэсус мотает мохнатой головой, отгоняя лишние мысли и устремляется в своё убежище. ‒ Филя, Филенька, ответь, ‒ умоляет Лил, всматриваясь в тёмный экран, печально прижав уши к голове. Несколько минут, за которые Хэсус успевает впасть в крайнюю степень отчаяния, ничего не происходит, после чего картинка на мониторе идёт серо-белой рябью, являя бело-чёрный лик Фили... Который прижимает лапами свои божественные уши и несчастными голубым глазами смотрит в камеру. ‒ Хэ-э-эс... ‒ жалобно тянет Филя, разрывая тем сердце Лила, ‒ это блядь пиздец! С минуту Хэсус не понимает, в чем дело, после чуть дёргает ухом, прислушиваясь. На заднем плане у Фили раздаются похабные человеческие стоны. ‒ О, Боже! Это... Боже! ‒ Хэс зажимает лапами уши, подражая возлюбленному, ‒ он её... Бля, Мир вырубился у входной двери в полном раздрае, а твой мудак... ‒ Это не то! ‒ Филя возмущённо стукнул лапой в камеру, ‒ не то, ясно тебе! Слава не... Он не... ‒ сиам на секунду отводит взгляд, после чего решительно сверкает глазами прямо в камеру, ‒ это не то, о чем мы думаем. Я чувствую, что для Славы это просто сброс напряжения. Хуй знает... Это... ‒ Это пиздец, ‒ перебивает Хэсу,с ‒ мой идиот спит на полу в прихожей! Он ужрался вусмерть! А до этого не пил уже несколько месяцев! Он не пил даже после расставания с Ди!! Это все твой Гнойный виноват! ‒ Лил, нет, он... Ладно! Слава виноват, пока мы не выясним все обстоятельства! ‒ Ладно, золотце, прости... Уверен, что мой Мир виноват не меньше, ‒ ответил Хэсус, стремясь успокоить бешенство отчаяния в кристально-голубой глубине. ‒ Наши просто потрясающие идиоты. ‒ О, тут ты прав, ‒ провыл Филя не своим голосом, ‒ они, как ввалились, начали ебаться, как ненормальные! Но я чувствую... понимаешь... будто от этого зависит его жизнь, не знаю... ‒ сиам опустил уши, тоскливо смотря в пол, ‒ он будто замеряет Сашенькой боль от невозможности быть с, цитирую: "Великим Оксимироном", ‒ Фил закатывает глаза, фыркая, ‒ и ещё, самое главное. Прислушайся. Хэсус покорно приближается к колонке, чуть поворачивая ухо. Стоны женщины и хриплое дыхание Славы слышны очень хорошо. Судя по частоте, люди приближаются к финалу. И после особенно громкого женского вскрика, Лил отчётливо слышит тихое на выдохе "Мир". Пару секунд ничего не происходит. Коты напряжённо пялятся друг на друга через экран. И тут отдышавшаяся девушка истерично взвизгивает: ‒ Как ты меня назвал?! Она дальше продолжает что-то кричать, но коты уже не обращают внимания: ‒ Еба-ать, ‒ ошарашенно протягивает Хэсус. Такого он не ожидал. ‒ Это не в первый раз уже, ‒ качает головой Филя, ‒ тогда он отговорился чем-то вроде "ты мой мир, моя вселенная" и бла-бла-бла, ‒ сиам морщится. И тут же в подтверждение его слов в комнате падает что-то тяжёлое и Саша продолжает: ‒ Ты теперь не отговоришься этой бредятиной про мир и прочей фигней! Я знала, что ты, нахрен, помешан на своём Окси, будь он трижды проклят! Но имей ко мне хоть капельку уважения!.. ‒ Похоже, это конец, ‒ вздыхает Фил, печально прижимая уши к голове, ‒ она действительно хорошая. И не заслуживает такого отношения. Мой идиот мог бы быть с ней честнее, что ли, не знаю... Сиам выглядит таким расстроенным, что у Хэсуса сжимается сердце. Хочется прижать любимого к себе, заключая в утешительные объятия, лизнуть курносый – точь-в-точь как у его хозяина – носик, и больше никогда не отпускать. Но их разделяли несколько километров и два горделивых человеческих долбоеба, один из которых сейчас ужратый спал на полу, а другой скандалил с уже, видимо, бывшей девушкой. ‒ Не расстраивайся, родной мой, ‒ ласково сказал Хэс, ткнув лапой в экран, будто мог через него дотянуться до своего мальчика и забрать все его беды и печали, ‒ да, Сашу жалко, но это к лучшему же, разве нет?.. ‒ К лучшему, ‒ уныло подтверждает Фил, так же кладя лапу на экран. ‒ Жаль, что это так некрасиво закончилось. Вот твой смог же достойно расстаться со своей женщиной, не унижая её всем этим блядством. А мой... Ну, ты сам слышишь... Хэсус только уныло опустил уши. У него сердце сжималось от вида расстроенного Фили, но о скандале Славы и Саши он не жалел. Куромушка для него ничего не значила. Её, несомненно, было жаль, потому что Лил понимал своего возлюбленного. Ведь будь ситуация противоположной, и Мир до сих пор бы цеплялся за Ди, а Слава страдал, методично уничтожая свою печень. И Филька бы испытывал ровно то, что Хэс чувствует сейчас. Вроде и жаль, но какое-то ненормальное ликование присутствует. ‒ Я сейчас тебя полностью понимаю, малыш, ‒ говорит Хэсус ‒ тебе, может, лучше быть сейчас с ним? ‒ Ты самый лучший, ‒ отвечает Фил, нетерпеливо ерзая, желая побыстрее ринуться успокаивать хозяина, ‒ я люблю тебя. ‒ И я тебя люблю, ‒ улыбается Лил, ‒ беги к своему, а я пойду своего греть. Но лапу держу на пульсе, мы план так и не обсудили. ‒ Сейчас проблема Сани решится, потом будем действовать. Причём сразу, чтобы наши не спились. Ладно, золото моё, я съебал, целую. ‒ Удачи, счастье. Хэсус отключился и поспешил к хозяину. Морон свернулся в компактный калачик, кутаясь в собственную расстёгнутую куртку и что-то бормоча во сне. Если бы Лил начал анализировать невнятный пьяный бубнеж, то расшифровал бы признания в любви одному хабаровскому еблану. Но Хэс не стал прислушиваться, витая в своих мыслях, просто подобрался под любимую руку, уткнулся мокрым носом в шею и замурчал, включая лечебную энергетику, будто давая сигнал: "я здесь, все хорошо, ты в порядке, все наладится, не плачь только, глупое создание". Так и заснули. Проснулся Хэсус уже на кровати, хотя все также в объятиях хозяина. Он не знал, когда именно Мирон переместился в спальню, но, похоже, тот только скинул с себя все шмотье, завалившись прямо в трусах, кутаясь в одеяло и прижимая к себе кота. Лил не без труда вылез из кокона, почесал ухо, умылся, вылизал лапы и остатки яиц, после чего уставился на хозяина. Из-под одеяла торчал только нос, глаза и кончики пальцев левой руки, которой хозяин и обнимал пушистого любимца. Конечно, будить Мирона было жалко, учитывая, что тот вчера пережил, но корм сам себя не положит, поэтому Хэсус, ещё пару секунд поразмышлял, после чего бессовестно потыкал лапкой арийский шнобель, коротко и противно мяукая. Ну, а хуле? В следующий раз подумает, прежде чем так наебениваться. Любовь у него несчастная, вы посмотрите! Не был бы таким упёртым бараном, сейчас бы лежал в медвежьих объятиях одного двухметрового придурка, а сам Хэс обнимал бы своего сиамского любимца. Так что нехуй спать, пора жрать. ‒ Ммм, ну отвали... ‒ промычал Мир, хмурясь и, почесав нос, перевернулся на другой бок. Лил даже опешил от возмущения. И не раздумывая ни секунды, ринулся прямо по одеялу в районе головы, наступая максимально тяжело и больно. Отыскал дырку в одеяле, бесцеремонно влез туда, утыкаясь мокрым носом в щёку хозяина, упираясь лапой в шею и выпуская коготки, ‒ ай, ну блядь! Хэсус! ‒ Фёдоров вскочил, откидывая одеяло и хватая кота одной рукой за холку, другой ‒ под брюхо, ‒ какого рожна? ‒ Мирон поднял пушистую тушу чуть выше, заглядывая в бесстыжие глаза, ‒ ты козлина, у тебя там должен быть сухой корм, прорва! Хэсус состроил самое жалостливое выражение морды, на которое только был способен, заставляя хозяина тяжело вздохнуть: ‒ Ладно, пошли. Мирон нехотя встал и, потирая сонные глаза, побрел на кухню. Лил посеменил следом, намуркивая. Вывалив пакет шэбы в миску, подсыпав в соседнюю сухого корма и поменяв воду в рядом стоящей пиале, Мирон сделал себе кофе и со страдальческим стоном уселся на стул, пустым взглядом уставившись на снегопад за окном. Хэсус пару минут не отрывался от миски, после кинул встревоженный взгляд на хозяина, от которого так и перло негативной волной. И это было отнюдь не из-за похмелья. И Мир это подтвердил, негромко заговорив: ‒ Знаешь, Хэс, я ведь поклялся себе никогда больше не западать на парней. Вообще не иметь с ними дел, ‒ Фёдоров вздохнул, потёр виски, отхлебнул кофе и продолжил, ‒ и что теперь? После всей той хуйни я опять... И в кого?! В этого клоуна?!! Да для него важен только хайп. Что я ему? Старый сентиментальный побитый жизнью обсосок! У него, вон, девочка какая! А у меня какая была?! Блядь, вот и чего не жениться? Что я за еблан?!.. Хэсус не выдержал этой самоуничижительной хуйни и, запрыгнув к хозяину на холодные колени, потерся головой о подбородок и, ткнувшись носом в ключицу, успокаивающе замурчал. Мирон погладил любимчика, нежно поцеловав мягкие ушки: ‒ Эх, только ты меня понимаешь, родной. Как думаешь, что он сейчас делает? Наверняка Саша сварила ему кофе после бурного утреннего секса. Или нет, заварила чай, Слава любит чай. И они сейчас сидят, лениво переговариваются, возможно, решают какие-то бытовые вопросы, хуй знает. О чем я только думаю! Жалкий задрот, пойду лучше почитаю, ты со мной? ‒ Мирон встаёт, переставив кота на соседний стул, выливает остатки кофе в раковину и удаляется с кухни. Лил чуть выжидает, доедая жидкий корм, пока хозяин шуршит в спальне, видимо, цепляя на себя домашние шмотки, чтобы не околеть. Потом двуногий хватает с тумбочки очки, пару книг со стола и удалятся на балкон на большой лежачий пуф, закутываясь там в плед и погружаясь в созданный кем-то книжный мир. Хэсус вздыхает, после чего утоляет жажду и идёт к своему компу. Филе звонить пока рано, поэтому Лил тратит время, лазая по соцсетям и общаясь с соседями. Занимательный диалог с йоркширским терьером, который живёт в соседней квартире, прерывает звонок любимого. Хэсус тут же прощается с соседом, узнав у него всю необходимую информацию, и принимает звонок. ‒ Мой малыш! ‒ радостно восклицает Филип, восторженно смотря в экран. ‒ Привет, родной, ‒ улыбается в ответ Хэсус и, не откладывая в долгий ящик, продолжает, ‒ у меня потрясающие новости! ‒ У меня тоже, поэтому я начну, ‒ Фил показывает язык в камеру, ‒ Славян расстался с Саней. Меня это, конечно, расстроило, но, все к лучшему. ‒ Было бы к лучшему, ты не улыбался бы так фальшиво, ‒ Лил прищуривает глаза, всматриваясь в любимую морду. Сиам, действительно, выглядит несчастным и подавленным. А счастлив и воодушевлен только, потому что видит сейчас Хэса перед собой хоть и в холодном экране компьютера. ‒ От тебя ничего не скроешь... ‒ Фил печально опускает уши, ‒ мой наебенился в хламину, обдолбался наркотой и снёс полку. Саша вчера собрала вещи и ушла. На Славу было жалко смотреть, будто у него кусок сердца вырвали... ‒ сиам виновато вздохнул, ‒ он её любил. Несмотря ни на что. Его чувства к твоему сильнее, но он не верит в них, пытается затолкать как можно глубже... Надо срочно что-то делать, иначе он сопьётся и сторчится! ‒ Блин, золотце, я тебе сочувствую. Мир вот только что исповедовался, мол, зачем такому молодому и ветреному, такой депрессивный старый балласт... Пиздец. Но! Моя новость! У нас тут появился шанс! ‒ Хэс выдержал трагичную паузу. ‒ Так, хватит тянуть, актёр погорелого театра хуев! Давай уже! ‒ Не могу противиться твоей воле, мой солнечный! ‒ Лил приложил лапу к груди, но тут же нормально сел, посерьёзнев, ‒ я тут списался с Градусом, соседским йорком. Его хозяева заказали новую мебель. Привезут все это добро послезавтра. У меня будет возможность вырваться из хаты и вылететь на улицу! ‒ Та-а-ак, ‒ Фил задумчиво почесал ухо, ‒ хорошо. Я тебе напишу, во сколько примерно тебе стартовать, чтобы нам не погореть. Все подробности кину в лс, только напомни мне свой адрес. ‒ Я тебе там написал уже. ‒ Хорошо, ‒ сиам улыбнулся, ‒ блядь, я знаю, что радоваться рано, все ещё может рухнуть, но я... Сука! Не могу! У меня пиздец сердце колотится от предвкушения! Неужели я увижу тебя! ‒ Ох, бля! ‒ Лил жалостливо поджал уши, нетерпеливо перебирая лапами ворсистый пол домика, ‒ а, ведь, правда! Я не хочу сглазить, но реально ведь! Мы встретимся послезавтра! Господи, вот бы повезло! ‒ Так всё! А то точно сглазим! Давай попиздим о другом! Хэсус кивнул любимому и они продолжили общаться на отвлеченные темы, больше не затрагивая своих человеческих идиотов и предстоящую встречу. Они оба надеялись, что все получится... *** Когда соседям привозят мебель, Градус по договоренности с Хэсусом лает не переставая, метается из открытой квартиры в подъезд и обратно, контролируя ситуацию. Лил знает, что в это самое время Филя уже тащит Гнойного на буксире к их дому. Они списывались недавно, обговаривая детали. Сегодня солнечный и очень тёплый день, что большая редкость для Питера особенно ранней весной, но даже погода на их стороне, поэтому Филя беспрепятственно вытаскивает матерящегося хозяина из дома, чтобы утопать лапами в нагретой солнцем слякоти и грязи, а Хэсус, сидя у входной двери, выполняет свою часть плана, крича как резаный, под завывания йорка за дверью. В итоге Мирон не выдерживает, раздраженно захлопывая книгу, и идёт узнавать, что произошло. Именно этого Хэсус и добивается. Ему только приоткрытая дверь нужна, только на секундочку... И Окси, который никогда не замечал за любимцем стремления к побегам из дома, открывает дверь, встречаясь с соседом. Лил действует аккуратно, знает, что у него только один шанс из тысячи, сидит спокойно до последнего, пока сосед разговаривает с хозяином: ‒ Ой, простите, Мирон Янович, у нас тут завоз мебели, Вам Градус помешал? ‒ собака продолжает носиться и лаять, даже после шиканья своего хозяина, ‒ а ну, успокойся! Градус, фу! ‒ йорк фыркает, чуть успокаивается и подходит к Мирону, извиняющее обнюхивая его ногу и садясь рядом с самым милым видом, на который только способен, незаметно подмигнув Хэсусу. ‒ Да ничего страшного, ‒ Федоров присаживается погладить собаку и сюсюкает, ‒ мальчику надо все контролировать, он же хозяин, должен все знать. Все в порядке. Просто мой кот чего-то разбушевался тоже... И на этой ноте Хэсус, перепрыгнув порог, устремляется вниз по лестнице, чуя запах улицы из открытой двери подъезда. Йорк летит следом, а Мирон тут же вскакивает: ‒ Хэсус, стой! ‒ Градус, место! Федоров и сосед выкрикивают одновременно, но кот с собакой уже несутся вниз с оглушительным лаем и возмущённым мявом. Оба хозяина срываются за своими питомцами. ‒ Господи, простите! ‒ причитает сосед на бегу, я не думал, что он... Он любит кошек, никогда не... ‒ Да не парьтесь, это инстинкты, ‒ впопыхах отвечает Мирон, преодолевая пролёт за пролетом. Я не думал, что он сбежит, такого никогда не было! Оказавшись на улице, Хэсус благодарит друга на бегу: ‒ Спасибо Градус, не забуду, за мной должок! ‒ Да все ок, забей, я был рад помочь. Тебе направо до поворота, потом налево, там будет мусорный бак, его опасайся, твой уже должен по времени подгребать, ‒ пёс садится у двери подъезда и спешит обратно за грузчиком, вносящим очередную тумбочку, продолжая контролировать процесс доставки. ‒ Спасибо! ‒ Хэсус устремляется в указанном направлении, ускоряясь. Он первый раз на улице. Судорожно принюхивается, молясь всем кошачьим богам, чтобы не нарваться на неприятности, чтобы у него все получилось, чтобы они с любимым, наконец, встретились. Он слышит, как позади Мирон вываливается из подъезда, как сосед отчитывает Градуса, и ускоряется ещё сильнее. И, конечно, пропускает, когда с помойки за ним срывается какой-то незнакомый пёс. Его несёт вперёд запах своего соула, который он начинает чувствовать, только миновав помойную вонь. Филя где-то близко уже, он бы мог его услышать, если бы не был напуган несущимся за ним псом, которого он на бегу пытается уговорить: ‒ Парень, отъебись, я за своим соулом бегу! Отвали! ‒ Мне похуй, я тебя щас порву, холёный комок шерсти! ‒ Филя!! ‒ кричит Хэсус, напуганный и почти отчаявшийся. Он бы сиганул на дерево, но некстати вспоминает, что у него подрезаны когти, и это точно ловушка. И тут он слышит спасительное: ‒ Филя, стой! Ты что, взбесился! ‒ и Хэсус видит свою любовь, завернувшего из соседнего двора, тащащего за собой с трудом балансирующую на скользкой слякоти длинную тушу своего хозяина. Лил чуть не рыдает от облегчения, делая последний рывок и кидаясь в ноги Гнойного. ‒ Ой, господи! ‒ Слава и Филя тормозят, собака, что летела следом тоже, но оглушительно лает, пытаясь пробраться к жертве, через зашипевшего распушившегося сиама, что отважно кидается на него с когтями. Карелин дёргает кота на себя и кричит, ‒ а ну, фу! Пошёл вон! ‒ он перехватывает поводок ближе, а висящим концом замахивается на собаку и попадает не сильно, но ощутимо псу по морде. Пёс скулит и убегает. Хэсус и Филя жмутся к ногам Славы и друг к другу ещё шокированные произошедшим и совершенно дезориентированные. ‒ Эй, малыш, ты чей? Такой ухоженный, ‒ Машнов приседает, успокаивающе принимаясь гладить испуганных котов. И тут из-за поворота вылетает взмыленный Мирон: ‒ Хэсус! Кис-кис-кис! Хэсус!! Слава медленно поднимает голову, не веря в происходящее и, шокировано моргнув, окликает: ‒ Не ваш котик, Мирон Янович?! Мирон оборачивается на крик, замирает на секунду, фокусируя зрение и, очнувшись, быстро подбегает к знакомому, тут же падая на колени прямо в грязь и принимаясь наглаживать Хэсуса. Слава свои руки тут же отдергивает. ‒ Спасибо, ‒ задыхаясь говорит Фёдоров, ‒ спасибо, Слав! Какой пиздец! Ты чего вообще убежал?! ‒ Он пытается поднять кота на руки, но Хэсус упирается, мяучит, цепляется за Филю, который, в свою очередь, не отпускает его, обнимает лапами, шипит на Мирона и бьет его когтями по руке. ‒ Так что это такое? ‒ строго спрашивает Слава, пытаясь отцепить лапы любимца от чужого кота, но сиам шипит и на хозяина, поэтому Карелин обескуражено убирает руки и виновато смотрит на Мирона, ‒ прости, похоже они подружились. Мирон так же сбитый с толку поведением любимца, убирает руки и потерянно смотрит на бывшего оппонента. Его все ещё трясёт, но теперь не только от пережитого. На улице холодно, а он в одной домашней футболке и трениках, в сланцах на босую ногу, стоит на коленях в холодной жиже. Слава замечает его дрожь и, вздохнув, встаёт, быстро снимает куртку, помогает Федорову подняться и накидывает её на дрожащие худые плечи: ‒ Тебя всего трясёт, ‒ констатирует он очевидное. ‒ Спасибо, ‒ ещё раз говорит Мирон, наконец, отдышавшись и кутаясь в огромную куртку, ‒ бля, Слав, спасибо огромное! Если бы не ты... Я так испугался! Он неожиданно вылетел из дома. У нас соседи мебель таскают, его соседский йорк погнал. Это пиздец... ‒ Да что я, вон, Филька воин! ‒ он указывает на жмущихся друг к другу котов, ‒ он накинулся на бродячего пса, как рыцарь! Видимо, защищал свою принцессу, да Филян? Янович нервно хихикает, его начинает отпускать пережитый ужас. Его кот жив, он его догнал, все в порядке. А его спас человек, рядом с которым, он чувствует такое умиротворение и подъем, что все проблемы отходят на второй план. А ещё на Мироне сейчас его куртка... ‒ Ебать, это какой-то ужас! ‒ он трёт лицо руками, ‒ мне надо выпить. Составишь компанию? Должен же я как-то вас с Филей отблагодарить. ‒ Я не против, ‒ кивнул Машнов, улыбаясь, ‒ тем более, ты сейчас застудишь свои императорские связки, а как русский рэп без Вас, батенька! ‒ Гнойный шутливо кланяется. ‒ Так, я сейчас передумаю, ‒ полусерьезно отвечает Янович, позабавленный очередной клоунадой в исполнении своего любимого шута. ‒ Нам надо как-то разнять эту сладкую парочку, ‒ уже более серьёзным тоном говорит Слава, кивая на котов. ‒ Хм... ‒ Мирон задумчиво пару секунд смотрит на пушистый комок у ног Гнойного, потом присаживается на корточки и, поглаживая Филю по голове, обращается к нему, ‒ спасибо, приятель, что спас моего Лила, могу я пригласить тебя с хозяином в нашу обитель? Как смотришь на это? Филя муркнул, лизнув Хэсуса в ухо, и отпустил его, позволяя Яновичу поднять кота на руки. Машнов, в свою очередь, быстро поднял своего котика: ‒ Неплохо, ‒ прокомментировал он коммуникацию Окси и Фили ‒ ладно, показывай дорогу, принцесса! И Мирон поспешно отвернулся, чуть краснея, не уверенный, к кому конкретно обратился Слава: к нему или к сжавшемуся у него на руках Лилу. *** Уже дома, утреся все с соседом, Мирон и Слава в четыре руки ополоснули своих любимцев от уличной грязи, протерли полотенцами и отправили дальше приходить в себя: ‒ Там на кухне в шкафчике над столом корм, насыпь им, пока я погреюсь? А то продрог, пиздец, ‒ сказал Фёдоров когда они выпустили котов из ванной. Чай там же, а с бухлом сам разберусь, как выйду. ‒ Окей, ‒ кивнул Слава, ‒ чай подойдёт, я пожрать чего-нибудь закажу? Или есть что-то? ‒ Да, там в холодосе посмотри. Если ничего не устроит, закажем тогда, только за мой счёт. ‒ Простого спасибо хватило, Мирон, ты не... ‒ Я так хочу, ‒ отрезал Янович, упрямо поджав губы и нахмурив брови. ‒ Ладно, хозяин ‒ барин! ‒ снова шутливо поклонился Слава, выходя из ванной. Напоследок он одарил Федорова таким взглядом, что у того внезапно подкосились ноги, но он не показал этого, быстро отвернувшись к душевой кабине. Дверь за Гнойным захлопнулась, а Мирон посмотрел в зеркало на своё пылающее румянцем лицо и, пару раз вздохнув, успокаиваясь. Шок прошёл, а внутри все затрепетало от неясного предвкушения. Слава прямо там, за дверью. В его квартире, в его кухне. Это просто чудо какое-то! Он такого не мог представить себе даже в самых смелых фантазиях... Блин, о чем это он?! У Карелина же есть девушка... Старый мечтательный извращенец! Как так можно?! Мирон умывается холодной водой, чтобы охладить пылающее лицо, потом залезает под горячий душ и быстро споласкивается. Потом, чуть подумав, решает совершить небольшую подготовку. Он не то, чтобы на что-то рассчитывает, но они сейчас с Гнойным будут бухать, вдруг, удастся затащить его в постель? Ебля по пьяни ‒ это, конечно, не то, чего он хочет со Славкой, но надо же с чего-то начать? Если что, потом можно будет оправдаться, мол, был пьян, давай забудем. Только, если ему удастся соблазнить Карелина, а тот на утро не захочет иметь с ним никаких дел... Мирон трёт лицо, стараясь не думать о плохом. Самое время поверить в себя, перестать комплексовать, рефлексировать и, просто, нахрен, заполучить мужчину мечты хотя бы на одну ночь! Когда Мирон зашёл на кухню уже согревшийся и подготовленный, переодевшийся в более свежие домашние вещи, с бутылкой коньяка, Слава грел руки о кружку с чаем. ‒ Черт, а ведь ты тоже подмерз, ‒ задумчиво сказал Янович, ставя бутылку на стол, ‒ не против коньяка? Если хочешь, можешь тоже сходить в душ. ‒ Да все нормально, ‒ отмахнулся Машнов, тут же вцепившись в бутылку, открывая, ‒ сейчас согреюсь. Тем более, я предпочитаю полежать в ванной. ‒ Если сильно захочется, то можешь расслабиться... ‒ Прости, но, ‒ Слава поймал взгляд Мирона и ухмыльнулся, ‒ я предпочитаю принимать ванну не в одиночестве. Федоров чуть покраснел, но мгновенно взял себя в руки: ‒ Кхм, да, ладно тогда, давай выпьем. ‒ Да, ‒ Машнов ещё несколько секунд не отводил внимательного взгляда от лица Окси, потом поспешно открыл бутылку и разлил коньяк в поставленные Мироном рюмки, пока Янович сосредоточенно нарезал лимон, раскладывая его на блюдечке, стараясь скрыть смущение. Слава продолжил, ‒ коньячина согреет. Плюс я попил чайку, очень вкусный, небось из Лондона? ‒ Ага, подарочный, ‒ кивнул Мирон, присаживаясь на стул и облизывая пальцы от лимона, чуть прикрыв глаза. Он отдавал себе отчёт в том, что делает. Делал намеренно, и в конце минутного ритуала поднял глаза на Славу, поймав его пристальный потемневший взгляд. Но, возможно, Мирону только показался хищный отблеск в удивительно красивых Славиных глазах. ‒ Кхм, ‒ откашлялся Машнов, чуть поспешно, как показалось Окси, поднимая рюмку, ‒ давай выпьем за... ‒ За Филю, ‒ перебил Мирон, тоже поднимая свою и чокаясь о Славину, ‒ за его героизм. ‒ Да, отлично, ‒ Карелин поднёс рюмку ко рту, и Федоров внезапно дополнил: ‒ И за тебя, ‒ и выпил, не отрывая взгляда от красивого Славиного личика. И Слава усмехнулся перед тем, как опрокинуть рюмку, потом потянулся к блюдечку с лимоном, сталкиваясь пальцами с пальцами Мирона, который тоже быстро выпил и взял дольку. Оба вздрогнули, но не подали вида, поспешно закусив. ‒ Я заходил к котикам, ‒ сказал Машнов, когда Окси разливал новую порцию, ‒ они там так мило лежат, вылизываются взаимно... ‒ Хах, ‒ усмехнулся Янович, ‒ они прям нашли друг друга. ‒ Да это было понятно ещё на улице, ‒ хмыкнул Слава, ‒ прям парочка голубков, блин! ‒ Ага... ‒ Мирон опустил взгляд в пол, потом резко взмахнул ресницами, смотря прямо Гнойному в глаза, решившись, ‒ если бы не этот случай, мы бы тут сейчас не сидели вдвоём. Слава моргнул, фокусируя взгляд, и расплылся в той самой улыбке, что была тогда на их баттле, когда после второго Славиного раунда под рёв толпы их глаза встретились. Они на пару минут залипли друг на друге, и Машнов чуть хриплым голосом сказал, не отводя взгляда: ‒ Да, если бы не это, мы бы не поговорили нормально. ‒ Нормально? ‒ уточнил Мирон, опрокинул очередную рюмку, ‒ ну давай поговорим нормально, Слава. Выскажись, ‒ он чуть наклонился вперёд, не отрывая глаз от магнетического взгляда напротив. ‒ Ты точно этого хочешь? И Мирон снова решился: ‒ Я много чего хочу... ‒ он выдержал драматичную паузу и продолжил почти интимным полушёпотом, наклонившись ещё ближе, ‒ но давай начнём с разговора, ‒ и, замерев очень близко к Славиному лицу на пару секунд, резко отстранился, пафосно продолжая, ‒ ебашь свой раунд, Гнойный. Слава пару раз удивлённо моргнул и тут же снова расплылся в своей издевательски-очаровательной усмешке, подобно Окси откидываясь назад. Он неспешно опрокинул пару рюмок и сказал: ‒ Ты еблан. Очаровательный, но еблан. Ты даже не соизволил узнать меня перед баттлом... ‒ он хмыкнул, перекатывая рюмку между ладонями, ‒ да, меня все ещё это парит. Даже смешно. Но нихуя, ‒ Слава снова поймал взгляд Мирона, продолжив ещё более серьёзным тоном, ‒ на меня столько зашкваров можно было нарыть, не чета тому, что ты там выдумал. Удачно получилось, кстати, что с Дискотекой я на тот момент уже расстался и начал мутить с Куромушкой. Я реально думал, что ты зацепишь это. Типа, знаешь, ‒ Слава болезненно поморщился, ‒ мол: “Ты увёл телку из-под венца, и ты так уверен, что она не соснет чужого хуйца”, ‒ Машнов пожал плечами, говоря таким тоном, будто для него это ничего не значило. Но тут же переменился, резко поддавшись вперёд, как Федоров недавно, ‒ но в итоге получилось так, что я сам готов соснуть чужого хуйца, ‒ он приблизился вплотную к лицу Мирона, чуть прикусил губу и, резко выдохнув, отстранился, ‒ и она именно из-за этого ушла. На этот раз Янович непонимающе моргнул, нахмурившись. И, когда до него дошло, он удивлённо приподнял брови, чуть приоткрыв рот. Воцарилось минутное молчание, после чего Мирон глотнул коньяк прямо из бутылки и, поддавшись своему внутреннему желанию, рванул вперёд, впиваясь поцелуем в Славины губы, делясь с ним не проглоченным напитком, цепляясь пальцами за его толстовку и почти залезая на него, повинуясь обхватившим его рукам Гнойного, судорожно прижимающим его к любимому телу. Слава перетащил Мирона к себе на колени, не разрывая поцелуя, нежно поглаживая спину. Янович обвил руками его шею, вплетаясь пальцами в волосы, с жадностью засасывая желанный рот. ‒ Блядь, ‒ констатировал Машнов, когда они разлепились от нехватки кислорода. Он прислонился лбом ко лбу Мирона и прошептал, ‒ я думал, что это только для меня так желанно, но ты такой охуенно страстный, что закрадываются сомнения... ‒ Я хотел этого с самого баттла, ‒ развеял сомнения Окси, чмокнув Карелина в губы и тут же отстранившись, прояснил, ‒ три ебаных года я мечтал об этом, Славка, ‒ его комплексы и скрепы испарились в тот же момент, когда их губы соприкоснулись. Теперь он чувствовал себя удивительно спокойно и уверенно. ‒ Я поэтому лапал тебя тогда, а сейчас… ‒ он томно опустил ресницы, прежде чем продолжить, ‒ даже уже подготовился. Машнов удивлённо выдохнул и на пробу сжал его задницу, получив весьма красноречивый стон в ответ: ‒ Охуеть. Я-то думал, что снизу буду, я тут такие перспективы... ‒ Обязательно будешь, ‒ Мирон игриво усмехнулся, чмокнув курносый нос, ‒ если останешься надолго. Слава задумчиво прикусил губу и сразу же подался вперёд, поцеловав уже своего Окси со всей возможной страстью, потом отстранился, провёл носом по его щеке и, наконец, ответил: ‒ С твоего позволения, я останусь навсегда... ‒ он усмехнулся и шутливо продолжил, ‒ мы же не можем разлучить наших котиков. Лил Хэсус и Филя выглянули из-за угла и синхронно улыбнулись, потом направились обратно в комнату, оставляя хозяев наедине: ‒ У нас получилось, ‒ довольно констатировал Филя. ‒ Получилось, ‒ кивнул Хэс, ‒ а теперь пошли в постель, в противовес Мирону, я сегодня сверху.