Два шага до луны

Драко задумчиво подошел к черной лилии и сел напротив огромного цветка. Задумчиво оглядел черные бархатистые лепестки и устало вздохнул. Странный денек выдался. Тяжелый. Драко взял в руки пинцет и махнул волшебной палочкой, чтобы сделать его не проводимым для магии цветка. Получить опасные ожоги он не хотел. Хватит и того, что магловская девчонка валяется в лазарете. Угодить туда же накануне спектакля, где он обещал Грейнджер присутствовать, Малфой не хотел. На это было несколько причин. Первая из них – Кети. Лежать в больничном крыле на соседней койке с девчонкой, которая уделяет ему слишком много внимания, он не хотел. Даже если будет лежать и не на соседней с ней койке. И даже если ее отгородят ширмой – ничего не изменится. Он будет с ней в одной палате. Если бы вместо Кети в больничном крыле лежала Грейнджер, Малфой придумал бы себе болезнь, чтобы только оказаться рядом. Ну а Кети… Ему не было до нее никакого дела. Вторая причина – обещание. Его присутствие на спектакле – подарок, который выбрала для себя Грейнджер на Рождество. Если он не подарит ей этот подарок, может ли рассчитывать на тот, который он хотел для себя? Рука Драко зависла над черным лепестком. А что там Уизел говорил о боязни Грейнджер темноты? С чего вдруг гриффиндорка ее боится? Она же ходит по темным и мрачным коридорам Хогвартса одна, когда выполняет обязанности старосты. Не боится же. Что не так с темнотой? Драко так глубоко задумался, глядя на ледяную лилию, что не смог шевельнуться. Рука все еще нависала над цветком. Бархатистые черные лепестки с мелкими серебристыми ворсинками завораживали. Чем ближе к центру перемещался взгляд слизеринца, тем меньше черных лепестков он видел. Они сливались в однородную черную массу, похожую на волнующееся море. Драко моргнул. Показалось? Нет, не показалось. Черных лепестков больше не было. Цветок преобразился. Там, где в центре цветка красовались мелкие серебристые лепестки, на черных волнах покачивался маленький белесый островок. Драко нервно сглотнул. Что это вообще такое? Островок снова качнулся и, к изумлению слизеринца, увеличился. Драко уронил пинцет, не в силах удержать его в онемевших пальцах. С ним творилось что-то невообразимое. Холодный пот выступил на спине и лбу слизеринца. Серебристый островок стал расплываться по черному морю, похожему на магловскую нефть. Спустя мгновение, Малфой увидел оголенную девичью коленку. «Что-то мне это напоминает», - мелькнуло у Драко в голове, возрождая картину первой встречи с Грейнджер в этом кабинете в начале восьмого курса. Он был прижат заклинанием к столешнице, а Гермиона села на край парты. Мантия сползла с ее красивой коленки и Драко впервые задумался о том, что Грейнджер очень даже ничего. Малфой невольно усмехнулся от нахлынувших воспоминаний. Черное море с серебристым пятном вытянулось и стало принимать очертания девичьей фигуры. Спустя всего пару секунд Драко увидел перед собой Гермиону. Он яростно попытался потрясти головой, в надежде прогнать морок, но ничего не получилось. Онемевшее тело не позволило ему шевельнуться. - А, проклятье, - просипел Драко, понимая, что у него нет возможности сопротивляться тому, что с ним творилось. – Грейнджер! Где же ты, когда так нужна?! А Грейнджер сидела прямо перед ним и мило улыбалась. Не та Грейнджер, которую он звал. Совсем не та. Цветок не смог передать ни ее улыбку, ни блеск в глазах. Искусственная Гермиона выглядела слишком идеальной. Даже ее волосы были аккуратно уложены. Красиво накрученные локоны раздражали Драко. Как и чересчур сексуальная улыбка. - Исчезни, наваждение! – воскликнул он в отчаянии, но Гермиона, порождение черной лилии, не исчезла. Она протянула руку к лицу Драко и… Холодная рука хлопнула Драко по лбу и с силой оттащила голову слизеринца от огромного цветка. - Очнись, Драко! – звал знакомый голос. Драко с трудом проморгался, прежде чем увидел того, кто сжал его лицо в своих ладонях. - Грейнджер! Чего так долго?! Я чуть не умер! – возмутился он, чувствуя, как морок уходит и тело снова начинает ему подчиняться. Гермиона убрала руки от его лица и с досадой взглянула на черный цветок. Расстегнув мантию, она накинула ее на черные лепестки и снова взглянула в серые глаза. - И на минуту нельзя оставить одного! – возмущалась она. – Ты хуже Кети. Но та хотя бы не знает о всей опасности, которая ее поджидает! Драко невольно улыбнулся. - Тебе смешно? – злилась Гермиона. – А вот мне не очень! Еще мгновение, и ты коснулся бы носом лепестков лилии! И твой нос просто отпал бы от твоего трупа, когда тебя нашли бы! Драко улыбнулся шире. - Смешно? – продолжила Гермиона. – Дурак! Ты мог умереть! Если бы не я… Драко встал со стула и схватил Грейнджер за руку. Притянув ее к себе, сильно сжал в объятиях. Хоть та и упиралась, Драко не обращал на это никакого внимания. Трепыхающаяся в его объятиях Грейнджер – то, чего ему так не хватало. - Я знаю, что ты меня любишь, - сказал он. Гермиона с возмущением взглянула на слизеринца и замерла. – Иначе не пришла бы. - Ты спас жизнь мне, а я тебе, - сказала она тихо. - За свое спасение ты предложила мне дружбу. За мое спасение могу предложить свое тело, - усмехнулся Драко и снова стиснул Гермиону в объятиях. Та опомнилась и не без труда вырвалась из рук Малфоя. - Тело? – спросила она. – И что мне делать с твоим телом? - Можешь использовать его по назначению, - усмехнулся Драко, подмигнув. - По какому такому назначению? – Гермиона взглянула в сторону лилии. - Можешь позабавиться с моим телом. Нежно, страстно… Гермиона взглянула на Драко. - Ты в своем репертуаре. Но вообще, мысль хорошая, - задумчиво произнесла она. Драко невольно хмыкнул. – И если я правда смогу использовать твое тело… - Мне кажется, ты не о том думаешь, - сказал Малфой усмехнувшись. Гермиона подошла к Драко вплотную и посмотрела ему в глаза. - Отступать некуда, Драко, - томно сказала она. – Я принимаю твое предложение. На сколько дней ты даришь мне свое тело? Малфой нервно выдохнул. От Гермионы пахло малиной и домашним печеньем. А глаза, смотревшие на него так нежно, сводили с ума. - Когда ты так на меня смотришь, я тебя безумно хочу. Но потерплю до завтра. Завтра же ты подаришь мне подарок? - Драко, не меняй тему разговора. На сколько ты мне даришь свое тело? - На неделю, - усмехнулся Драко. – Надеюсь, за неделю ты хоть разочек воспользуешься им нам обоим на радость. Гермиона вяло улыбнулась и взяла из учительского стола пергамент. Махнула палочкой, и на пожелтевшем листе появился текст. Слизеринец взглянул на девчонку. – Грейнджер, это что? - Контракт, - просто сказала та. Драко взял в руки пергамент и прочитал. - М-да, Грейнджер… - Дату, с которой я могу пользоваться твоим телом, сам впиши, - сказала Гермиона, уже нашедшая где-то перо и чернила. Малфой устало вздохнул. - Чувствует мое сердце, я ввязываюсь в то, что не потяну… - взял перо и поставил на пергаменте размашистую подпись. Гриффиндорка улыбнулась, взглянув на Драко. – Послезавтра, Грейнджер, можешь пользоваться мной как захочешь. - Я найду тебе применение, - улыбнулась она и забрала контракт. Драко с интересом наблюдал за тем, как Гермиона сорвала с цветка свою мантию и положила контракт во внутренний карман. – Не волнуйся, Драко. Я тебя не покалечу. - Я тебе не верю, - усмехнулся тот и взглянул на лилию. Та снова была цветком, а не идеальной копией гриффиндорки. - Я же твой друг, - удивилась девчонка. – Как ты можешь мне не доверять? - Я хочу, чтобы ты меня использовала в постели, но, мне кажется, в твои планы это не входит. Гермиона широко улыбнулась и похлопала по мантии. - А ты ни от чего не имеешь права отказаться. Здорово я придумала, да? Драко невесело качнул головой. - Очень здорово, Грейнджер. У меня два вопроса. До своего рабства я ведь получу подарок, который от тебя хочу? И второй: с чего это лилия решила меня убить? - Подарок получишь. Я же обещала, - ответила девчонка. – А лилия… Она умирает. Вот и решила забрать с собой кого-нибудь, до кого смогла бы дотянуться. Гермиона взяла с полок с инструментами пинцеты и деревянные коробки, протянула один из пинцетов Драко и принялась обрывать лепестки лилии, пока та не умерла. Лилия сперва содрогалась, а потом перестала, словно выбилась из магических сил. Когда слизеринец добрался до серебристых лепестков, Гермиона протянула ему другую коробку. - Эти отдельно положи. Они мне нужны. - Зачем? – спросил Драко. Он знал о цветке не так уж и много, в сравнение с Грейнджер, за что ему было стыдно. Гермиона улыбнулась, понимая, что Драко и не догадывается, что она собирается делать. А значит, сможет устроить ему сюрприз. И Малфой понял это, глядя на мечтательный взгляд девчонки. - Надеюсь, после твоего сюрприза я останусь жив, - вяло проговорил он. - Драко, ты меня любишь? – спросила Гермиона, продолжая обрывать лепестки. Малфой замер. - Пытаешься тему сменить, Грейнджер? – слизеринец в упор смотрел на гриффиндорку. - И да, и нет. Мне правда интересно. Так любишь? - А ты меня, Грейнджер? Ты меня любишь? – на сей раз замерла Гермиона. Она медленно перевела взгляд на Драко и задумчиво посмотрела в серые глаза. - Если честно, я к тебе что-то испытываю. Но не знаю, как это назвать. - Ты меня хочешь, - сказал Драко и улыбнулся. – Я тебя возбуждаю. Он откинул пинцет в сторону, убрал коробки. Схватил Гермиону за руку и потянул на себя. - Смотри мне в глаза, Грейнджер, - и Драко коснулся ее носа своим. Скользнул по ее губам взглядом. – Чувствуешь? Мой взгляд обжигает? Гермиона нервно сглотнула и невольно облизала губы. Малфой усмехнулся. - Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал. Твое тело тебя выдает, Грейнджер. Что бы ты не говорила, я тебя точно возбуждаю, - сказал Драко, отпрянув от девчонки. – Вот, что ты чувствуешь. А раз я тебя возбуждаю, значит, я тебе как минимум нравлюсь. - Нравишься, - сказала Гермиона, опустив голову. – Всему Хогвартсу нравишься. Ты вредный. Вредные всем нравятся. Драко усмехнулся. - А вот заучки нравятся не всем. И возбуждают далеко не всех. Но мне ты нравишься. Я тебя хочу с тех самых пор, как ты показала мне свой характер. - Тебе нравится, когда тебя бьют лицом о стол? – усмехнулась Гермиона. – Я просто разозлилась. Ты меня вывел из себя. - Уизли не удостаивался такой чести? – улыбнулся Драко. - Нет, - засмеялась Гермиона. – Я его ни разу не … била… - А стоило бы, - сказал Драко. – И, раз мы уж разоткровенничались, расскажешь мне, почему ты боишься темноты? Гермиона замерла. - Кто тебе сказал? - Уизел. Честно говоря, я безмерно удивился. Ты же бродишь по ночам по замку одна и не боишься. - В Хогвартсе мне спокойно. Я чувствую себя защищеной. А вот за его пределами… - Могла бы мне и раньше сказать, раз уж мы теперь друзья, - Драко выделил голосом последнее слово. - Ну, теперь ты уже знаешь… - Есть еще что-то, что я, как будущий любовник, должен знать? – спросил Драко. Гермиона подняла брови. - Кто? – удивилась она. - Тот, кто будет твоим первым мужчиной. Самым нежным, самым… - Драко, - перебила слизеринца Гермиона. – Я буду хранить себя до свадьбы… Малфой скривился. - Не знаю, хочу ли я жену, которая будет меня избивать, - задумчиво произнес он. Гермиона громко рассмеялась. - Давай оборвем уже эту лилию и пойдем спать, - предложила Гермиона. – Тяжелый был сегодня день… - Спать в одной кровати? – спросил Малфой. - Каждый в своей, - усмехнулась Гермиона, подняв с пола пинцет. - Ладно, Грейнджер. Только ради тебя. - Спасибо, Драко, - отозвалась девчонка. - Отработаешь, - выдохнул Малфой, принимаясь за работу.