1. В другом мире
12 января 2021 г., 17:48
Очнувшись, я тут же понял, что это больше не мой родной мир.
Закончив смену в больнице, я собирался отправиться прямиком домой и дать свинцовому телу как можно скорее отдохнуть. Яркий свет солнца бил прямо в глаза, и я инстинктивно прикрыл их. А следом почувствовал, как резкий толчок подбросил всё тело ввысь. Когда зрение наконец вернулось, привычная дорога к дому исчезла и перед глазами распростёрся незнакомый густой лес.
Но на этом странности не закончились — я заметил, что тело тоже подверглось изменениям. Во-первых, оно стало гораздо легче. Никогда не отпускавших болей в пояснице от постоянного стояния во время операции и след простыл. Ко всему прочему, хоть я и раньше не мог похвастаться большим ростом, теперь поле зрения казалось ещё ниже обычного, руки — маленькими, а ноги — короткими. Обувь болталась, брюки, рубашка, пиджак — всё выглядело слишком огромным, спадали штаны.
Не в силах сообразить, что произошло, я некоторое время просто стоял, ошарашенный. Затем, кое-как взяв себя в руки, пошёл глубже в лес, пока не наткнулся на озеро. Горло пересыхало от жажды. Я бросился к водной глади, готовый испить даже муть. Но к моему удивлению, озёрная вода была гораздо чище, чем я себе представлял. Решив, что пить её безопасно, я протянул руки к водной поверхности… и застыл. Никогда не забуду шок, который испытал в следующий момент: лицо, слабо отражавшееся в воде, было не моим. Точнее, нет, не так — оно не принадлежало «сегодняшнему» мне.
Конечно, моё, несмотря на сорокалетний возраст, детское лицо привлекало внимание: медсёстры шутили, что завидуют, как я всё ещё мог сойти за интерна, а доктора-коллеги и начальство высмеивали неавторитетный вид. Но даже так — лицо, плывущее сейчас в отражении, могло запросто принадлежать пареньку, которому пошёл только второй десяток лет. Каким бы детским ни казалось до этого моё лицо, это было уже слишком. И всё же, пусть я уже и смутно помнил то, как выглядел подростком, в отражении определённо видел сходства.
Непостижимый разумом случай, приведший меня в это непостижимое разумом место. Я впервые ощутил, как человеческий мозг отказывается думать о том, что превосходит его понимание.
С этого момента воспоминания начинали блекнуть. Бесцельно побродив по лесу, я столкнулся с бандитами, которые не медлили наставить на меня ножи. Испугавшись, я попытался убежать, но внезапно получил удар в спину и лишился сознания. Когда очнулся в следующий раз, то обнаружил себя в какой-то повозке — с руками и ногами, закованными в кандалы. Мы добрались до напоминающего город места, и повозка сменилась на клетку. В ней находились другие, такие же закованные, как и я, но никто из них не был похож на японца. У одних почему-то были звериные уши, а кожу других покрывала чешуя.
Это примерно последнее, что мне удаётся припомнить чётко. Позже мне быстро дали понять, что это больше не Япония планеты Земля, а совершенно иной мир, где я оказался пойман разбойниками и продан в качестве раба.
На счастье, я всё ещё понимал их речь и мог изъясняться сам, поэтому отчаянно попытался объясниться мужчине, которого принял за работорговца. Но тот в ответ лишь посмеялся над моим рассказом и избил. Жившего до этого в мирной Японии, далёкого от всякого насилия меня этот случай поверг в дикий ужас.
Несколько дней спустя меня вытащили из клетки и нацепили ошейник из металла, похожего на железо. Мужчина, надевая его на меня, произнёс какие-то слова — ошейник на шее тут же накалился, а в следующий момент словно прирос. После всё на той же повозке меня перевезли в шикарный особняк. Там меня начисто отмыли, завернули в огромную ткань и отвели в такую же шикарную комнату, где присутствовали несколько мужчин. Из трёх находящихся внутри, самый старший на вид, с кошачьими ушами, схватил меня за руки и начал что-то говорить остальным. Из их разговора я понял, что являюсь не просто чистокровным человеком, которые в их мире большая редкость, но и мои тёмные волосы и глаза здесь считаются особенно ценными. И только тогда я заметил, как эти мужчины смотрят на меня.
Похотливо.
Откровенно говоря, я всегда знал, что являюсь геем. Но даже так — получая сейчас подобные взгляды от мужчин, которых я видел впервые в жизни, я не испытывал ничего, кроме ужаса. Взросление застало меня поздно, поэтому, если я и сталкивался в Японии с симпатичным мне мужчиной, то только провожал его взглядом — какого-либо опыта в отношениях у меня совсем нет. Отдавая всё своё время работе, я и не заметил, как достиг сорокалетнего возраста, так и оставшись девственником.
Почувствовав опасность, я попытался вырваться, но мужчины тут же крепко схватили меня и перетащили на роскошную кровать в центре комнаты. В конечном итоге трое мужчин по очереди изнасиловали меня. Впервые я рыдал от боли из-за того, что в задний проход вонзается чужеродный предмет. Затем эти же стоящие колом члены уже насиловали мой рот. Мужчины мучили меня до тех пор, пока я не лишился сознания. Конечно, я сопротивлялся. Но если сопротивлялся слишком много, они избивали меня, а по ошейнику, причиняя дикую боль, пробегал словно электрический ток. И постепенно желание давать отпор пропало.
Моё физическое состояние после произошедшего оставляло желать лучшего. Я не мог посмотреть, но анус наверняка был разорван и кровоточил. Всё тело было усеяно синяками и ранами, и я едва мог пошевелиться. Через некоторое время зашёл человек (слуга, судя по всему), наспех обработал мои раны, а после увёл в место, глубоко внутри особняка, куда не достигал свет солнца, и запер в комнате, напоминающей клетку темницы. Мне кажется, я прорыдал несколько дней, снедаемый досадой, что мой первый опыт близости с мужчиной оказался вот таким, не в силах прийти в себя после изнасилования. Два раза в день мне приносили еду — чёрствый хлеб и жидкий суп, но ни количество, ни качество меня тогда не заботило, так как в рот всё равно ничего не лезло.
С тех пор время от времени меня приводили к хозяину поместья, и хотя гости его каждый раз отличались, насиловали они меня всегда в одной и той же манере. Ни хозяин, ни мужчины, следовавшие за ним, не были людьми, подобно мне — все они являлись так называемыми «зверолюдьми»: с собачьими ушами, кошачьими хвостами или чешуйчатой кожей. Подслушав разговоры между хозяином особняка и другими, я узнал, что секс с такими «людьми», как я, был для них ужасно приятен. В отличие от зверолюдей, в телах людей содержалось огромное количество магической силы (я тогда впервые узнал, что магия в этом мире является обычным явлением), и через такой специфический способ соединения тел эта магическая энергия приносит зверолюдям невообразимое удовольствие.
Ещё более шокирующим оказался факт, что в этом мире, по-видимому, не существовало женщин. Мне не давали никакой лишней информации, а только принуждали изо дня в день, а потому то были лишь мои догадки, но однажды мои насильники заговорили о том, что для получения наследника им нужно сыграть свадьбу… хотя все их партнёры были мужчинами. Но как мужчина мог родить ребёнка? Оставалось только догадываться.
Моя жизнь в то время была довольно однообразной: сон, подъём, еда, насилие, сон, подъём, еда, насилие… И кажется, так длилось несколько месяцев. Привыкнув к чудовищным вещами, которые творили со мной эти мужчины, и не в силах терпеть боль, со временем я просто смирился.
Так продолжалось до дня, когда меня вдруг вывезли из этого особняка и перевезли в другой. По-видимому, прошлому хозяину моё тело уже наскучило и он решил продать меня господину этого поместья. Следовательно, моя новая жизнь мало отличалась от старой, различие было только одно: мой нынешний владелец любил, когда его партнёр во время секса вёл себя как избалованный ребёнок, и я был вынужден это соблюдать. Однако внутри мне было по-прежнему сорок, и я не мог просто взять и начать вести себя как малыш. Хозяин не переносил моего стиля речи и то, как я обращаюсь к себе («ватаси»). И он вбивал в меня это до тех пор, пока я не переучился. В итоге моё нейтрально-официальное обращение к себе («ватаси») сменилось на более детское («боку»), и вот такому «избалованному» мне наказали говорить как можно более ребячливо и слушаться хозяина. Это заняло время, но постепенно я приспособился. Как раз где-то тогда весь мой опыт сорокалетнего японца начал понемногу стираться из памяти, и я сам принялся верить, что являюсь всего-навсего подростком.
Но в конечном итоге моя жизнь в качестве секс-раба и там не продлилась особо долго: я надоел, меня продали, потом снова купили. Как уставали — продавали опять, и затем снова покупали — и так за кругом круг. К счастью, мой типаж покупали люди одинаковых предпочтений: все они ожидали ребячливого поведения от такого, как я, а потому дрессировка, полученная во второй резиденции, оказалась на удивление полезна. Вот только я с ужасом замечал, как всё больше и больше отдаляюсь от себя настоящего. Сколько же всё это продолжалось… года два? Но внезапно меня забросили ещё глубже в ад.
В один день меня продали в так называемый бордель. У меня язык никогда не повернулся бы назвать свою жизнь до этого счастливой. Но жизнь в борделе оказалась сущим адом. Гостей надо было принимать каждый день без передышки. И кроме посетителей, которые любят обычный секс, попадались ещё и те, что получали больше удовольствия, когда ранили тело, или любили доводить разными непристойными предметами до обмороков, или те, кто во время процесса внезапно перевоплощались в животных (это был первый раз, когда я узнал, что некоторые зверолюди умеют полностью менять своё обличие на звериное). Каждый день был невыносим, было так плохо, так больно… Сколько раз я мечтал умереть? Видимо, мою человеческую природу, редкую для них, следует благодарить за то, что у меня от самых разных посетителей отбоя не было.
И всё же, как бы сильно я ни молил о смерти, выполнить своего желания не мог. Причиной тому был железный ошейник, выкованный для меня ещё в самом начале моего пути. Судя по всему, это был некий магический предмет, строго ограничивающий волю раба разнообразными заклятиями. После того как меня продали в бордель, кроме изначального заклятия абсолютного подчинения к ним прибавились ещё несколько: запрет на речь, запрет на самоубийство и запечатывающее магические силы. Было ещё также особое заклятие для секс-рабов, когда магическая сила проходила непосредственное через тело, а не ошейник, и оставляла после себя похожие на татуировки следы. Но пока я был секс-рабом, знать об этом не было необходимости. Запрет на самоубийство нужен был, чтобы товар не накладывал сам на себя руки. Запрет на речь, чтобы не разболтал в постели какой-нибудь секрет и не мог отказать клиенту. А печать на магию ставили просто на всякий случай, ведь у людской расы был сильный магический потенциал. Из-за всего этого каждый день был похож на ад, а без возможности убить тело, всё, что я мог делать — это убивать своё сердце. На самом деле, несколько раз я действительно думал, что умру, и пытался что-то предпринять, но в самый последний момент тело просто переставало подчиняться мне.
Малейшая жалоба работников или посетителей борделя, стоило сделать что-то не так… да нет, даже если ты ничего не сделал, а у твоего покупателя просто было такое настроение — и тебе безжалостно назначали наказание. Наказывали по-разному: не давали еды, высекали плетью или избивали как грушу, связывали и выставляли в назидание, не давали спать по несколько дней. И после одного-двух лет подобной жизни моё тело было полностью разрушено. Похоже, что недоедание и ежедневная каторга лишили меня последнего здоровья — лихорадка не прекращалась и у меня не было сил даже шевельнуться. Очевидно, какая судьба ожидала такого раба — его либо снова продавали работорговцу, либо от него избавлялись. И разумеется, работорговцы бесполезный товар не покупают. Однако меня почему-то приобрели.
Причиной, скорее всего, было то, что я являлся человеком — редким и ценным экземпляром. Поэтому меня оставили ублажать работников заведения, продающего рабов. В то же время меня по-прежнему выставляли на продажу: купят так купят, а сдохну, прислуживая им — тоже хорошо. А для работников таких заведений рабы являлись просто вещью, и обращались с ними соответственно.
За ночь мне приходилось обслуживать около десятерых, и среди них был один крупного телосложения, с сильным пристрастием к садизму. Иногда после его визитов вся спина и тело оказывались исполосованы кровавыми следами от ударов кнутом. Иногда он избивал меня, пока лицо не превращалось в месиво, при этом не вынимая своего толстого члена из моего зада. Иногда он ломал мне левую ногу и правую руку. Это происходило довольно часто, никто не ждал, пока мои раны заживут. В то же время мне приходилось обслуживать и других работников, и очень скоро я достиг своего предела. Я уже просто молил, чтобы кто-нибудь поскорее прикончил меня.
И сейчас меня, всего в синяках и ранах, снова посадили в клетку и выставили на рынке. Лицо так опухло, что едва видно глаза. Со стороны, должно быть, жалкий вид. Пару дней назад этот огромный мужик поимел меня, пока был в форме животного — зад был порван, тело отказывалось шевелиться. Не думаю, что в таком состоянии меня ещё кто-то купит… Хотя какая разница, если в итоге там будет всё тот же ад. Если мои страдания так или иначе продолжатся, всё, о чём я до сих пор молю, это только смерть.
Работорговец голосил, подзывая покупателей, рассказывая о рабах и их особенностях. Обо мне — ни слова. Я сидел, не в силах поднять головы, когда вдруг сверху легла тень. Кто-то остановился перед клеткой. Подняв взгляд, всё, что я различил заплывшими глазами, это чью-то огромную фигуру. Я всё вглядывался в часть, которая должна была служить лицом, и мне показалось, что этот некто пристально смотрит на меня в ответ. От этого стало неспокойно. Пришедший и работорговец что-то обговорили. И тут неожиданный гость произнёс: «Я покупаю этого мальчика. Сколько с меня?»
* * *
ПРИМЕЧАНИЯ
1. «…и запер в комнате, напоминающей клетку темницы»
В первом особняке гг посадили в «комнату-клетку», а точнее 座敷牢 (gishikirou) — комната с решётками (времён Эдо), где держали преступников и безумных. Загуглите — в принципе, обычные древние камеры заключения, но выглядят почему-то страшнее =.=
2. «Ватаси» и «боку»
На протяжении всей главы гг говорит о себе «ватаси» — достаточно скромное и безличное «я», к которому он привык, скорее всего, из-за профессии.
Из-за того, что для огромных зверолюдей он похож на ребёнка, многие хотят, чтобы он и употреблял «я», как ребёнок, а маленькие мальчики часто говорят о себе «боку». Впрочем, взрослые тоже иногда так к себе обращаются ¯\_(ツ)_/¯ Но когда всю жизнь, как серьёзный доктор, говоришь «ватаси», «боку» должно звучать как сюсюканье.
3. «Заклятия» ошейника на самом деле записаны как «проклятия». Но на русском «заклятия» звучат лучше, просто примите, что это «плохие заклятия» (если до сих пор этого не было понятно).
4. «Было ещё также особое заклятие для секс-рабов, когда магическая сила проходила непосредственное через тело, а не ошейник, и оставляла после себя похожие на татуировки следы. Но пока я был секс-рабом, знать об этом не было необходимости».
Насколько я поняла (по следующим главам), это проклятие, которое буквально оставляет клеймо на твоей душе (?). Т.е. у тебя чуть ли не на лбу выведено «секс-раб». Возможно ли от этого избавиться? — кто знает.
Не до конца уверена, к чему конкретно относится часть «знать об этом не было необходимости», но, видимо, речь о том, что гг об этом проклятии ничего не говорили (а он всё-таки рассказывает эту историю, вспоминая, т.е. на тот момент, он не был в курсе, что это клеймо существует). Станет более понятно, что он имел в виду, когда дойдём до части, где он узнаёт о специальном проклятии для секс-рабов, которое не зависит от ошейника.
5. Зверолюди
獣人 (juujin) — буквально: человек-животное, т.е. звероподобный человек, полузверь, фурри.
Значит, на данный момент нам известны две расы — привычные нам люди и эти juujin. Варианты перевода были только «зверолюди» или «полузвери», но поскольку у второго непонятно полузвери-получто? , остановилась на варианте со зверолюдьми.
