Откровения у холодильника.

Париж не спал. Если быть точнее, он никогда не засыпал, но в сегодняшний вечер город был куда более оживленным, нежели это бывало обычно. Вечерний покров уже давным-давно накрыл столицу Франции, но люди даже не думали покидать улицы. Маринетт видела толпы волонтеров в ярко-оранжевых жилетах, которые сновали вдоль домов и заглядывали в темные и недружелюбные переулки, наивно надеясь отыскать где-то там одного единственного человека, чье фото сейчас мелькало на местных билбордах и в интернет-лентах местных новостей. Клод Буржуа, сын мэра и ученик колледжа Франсуа Дюпон, почти сутки назад покинул занятия и не вернулся домой. Что еще более показательно, он совершенно не показал носа в облике Пчелиного Короля во время запланированного патруля. Это насторожило Маринетт сильнее всего. Да, временами Буржуа мог прогулять уроки сославшись на здоровье, но патрули он никогда не пропускал. Абсолютно. Не смотря на погоду или личное самочувствие, Клод исправно помогал Дюпэн-Чэн, не смея оставлять ту в одиночестве, даже не предупредив. Самые мрачные предположения девушки подпитывали пропущенные звонки. Она набрала Клоду более пятнадцати раз и ни на один звонок юноша так и не ответил. Он не взял ни телефонную трубку, так и не связался с напарницей с помощью Квами. Маринетт, обессиленная после нескольких часов бесплодных поисков, вернулась домой. Серьги в ее ушах издали тихий писк, после чего трансформация девушки сошла пылью. Она, будучи героиней города и просто хорошим человеком, совершенно не могла оставить это дело без своего внимания, поэтому и ходила по улицам вместе с простыми людьми, искренне надеясь случайно наткнуться на своего одноклассника, но, увы, удача отвернулась от Божьей Коровки. Поиски все еще не приносили никаких результатов. Не помня себя от усталости, Дюпэн-Чен пролезла в окно своей комнаты, после чего быстрыми шагами направилась в сторону близлежащей софы. Кровать, увы, была вне зоны досягаемости. Пекарская дочь издала протяжный вздох, прежде чем завалиться телом на софу. Деревянные ножки оной пронзительно заскрипели, вызывая у девушки лишь раздражение. Усталость интенсивной волной накрыла Маринетт. Чудовищная лень пронзила тело, вызывая противную сонливость. — Тебе нужно вздремнуть, Маринетт, — ласково проговорила Тикки, проведя маленькой лапкой вдоль взлохмаченных девичьих волос. — Но Клод…! — Немножко. Совсем чуть-чуть, — ответила квами все тем же ласковым тоном. — Пару часиков. Я разбужу тебя. — Но… Сонливость лишь усилилась. Маринетт хотела лишь моргнуть разочек, но усталость взяла свое. Пекарская дочь тихо засопела, на время забывая о своем долге и тревогах. В конце-концов Тикки была права. Дюпэн-Чэн пробыла на ногах слишком долго, чтобы в том же темпе обыскивать город, безнадежно пытаясь найти пропавшую душу. Сон был коротким и расплывчатым. Маринетт определенно что-то видела, но образы, пришедшие в ее голову, отличались поразительной нестабильностью. Смазанные картинки, неясные силуэты, монотонный бубнеж телевизора на первом этаже. Все это не способствовало долгому пребыванию в царстве грез. Последним аккордом стал холодный ветер, хищно облезавший оголенные голени. Едва холодный воздух прикоснулся к коже, как глаза Дюпэн-Чэн сами отворились. Не смотря на колючий мрак, застывший в самых дальних углах комнаты, видимость в помещении была достаточно хорошей, чтобы видеть хоть что-то дальше своего носа. Маринетт широко зевнула и потерла глаза, прежде чем замереть. Окно, в которое она сама влезла некоторое время назад, было настежь открыто и это нельзя было списать на невнимательность. Наверное. Мозг, все еще частично парализованный оковами сна, отказывался выдавать информацию. Дюпэн-Чэн точно помнила, что она прикрывала окно, но вот закрывала ли она его полностью? Медленно встав с софы, девушка неуверенно попятилась в сторону окошка, едва слышно ступая по полу. Париж по ту сторону оконного проема подозрительно притих, а купол вечернего неба окончательно сменил теплые краски на холодный ночной бархат, щедро украшенный миллиардами холодных белых звездочек. Рука швеи замерла на оконной дверце. Разум подсказывал, что Маринетт стоило бы прекратить на сегодня поиски и проспать дома до самого утра, предоставив дело полиции и прочим службам, которые должны заниматься поиском пропавших людей, но сердце упорно нашептывало, что это неправильно. Нельзя бросать все так равно. Нужно приложить еще немного сил, чтобы… Тихий кашель прервал тяжелые размышления. Дюпэн-Чэн резко развернулась и замерла на месте. В углу, где мрак обосновался особенно крепко, в кресле кто-то совершенно точно сидел. Страх мгновенно дал о себе знать и к горлу подкатил ком. Руки мелко затряслись, как бы предвещая начало паники. Кто бы мог пробраться в чужой дом посреди ночи, да еще уместиться настолько удобно, совершенно не боясь хозяйки комнаты? Пальцы Маринетт потянулись к гвоздикам. Если это очень эксцентричный преступник, то она должна хоть что-то сделать… — Эй, и долго ты будешь таращиться? Знакомый голос, чем-то напоминающий соприкосновение мела и школьной доски, нарушил устоявшуюся тишину. Ночной гость показательно потянулся, после чего встал с места и уверенным шагом направился в сторону выключателя. Рубильник щелкнул и в одно мгновение помещение залил желтоватый свет. Маринетт с удивлением обнаружила, что незваным гостем был Клод Буржуа, целый и невредимый. Даже пальцы его все были на месте, хотя всего пару часов назад, на сайте одной из многочисленных газет, промелькнула весть о том, что Андре Буржуа получил посылку с человеческими пальцами. — Эй, что стоишь как вкопанная? — все не унимался Буржуа. Скрестив руки на груди, юноша улыбался, откровенно наслаждаясь реакцией одноклассницы. — Может предложишь дорогому гостю чаю с круассанами? Я голоден, между прочим! — Клод… — Семнадцать лет ношу это имя. Девушка нерешительно сделала шаг вперед. Все душераздирающие часы, которые казались целой вечностью, резко прошли. Клод Буржуа, живой и здоровый, стоял всего лишь в нескольких метрах от Маринетт, нахально улыбаясь. Да, на нем была другая одежда и видок его, честно говоря, не казался повседневно-щегольским, но это совершенно не отменяло того факта, что с ним все было хорошо. — Ладно, насекомое, разрешаю себя обнять, — снисходительно сообщил юноша, едва расставив руки в стороны. Маринетт все шла и шла, едва поднимая ноги. В голове ее то и дело мелькали прошедшие часы кошмара. Да, она не приходилась Клоду близкой подругой или просто приятельницей в обычном понимании, но это совершенно не значило, что Дюпэн-Чэн было плевать. Наоборот, ей было далеко не плевать. Каким бы черствым грубияном не был Клод, какие бы несправедливые суждения он произносил вслух, Маринетт было совершенно не плевать на его жизнь. Она беспокоилась о нем куда сильнее, чем должна была и от этого ей было нехорошо. Оказавшись перед его носом, Дюпэн-Чэн остановилась и подняла глаза на виновника страшного бардака. Буржуа смотрел на нее так, словно ничего особенного не произошло. Склонив немного голову в бок, Клод терпеливо ждал, когда эта темноволосая капуша заключит его в объятия. Юноша совершенно не ощущал неловкости. Все происходящее воспринималось им совершенно нормально, ведь события шли в нужной для него канве. — Поторопись. Иначе я обращусь в соляной столб или… Тупая боль не дала ему закончить фразу. По ощущением Клоду показалось, словно к его лицу кто-то решил приставить факел или нечто очень теплое. Кожу обожгло, а Маринетт, стоящая прямо напротив него, выглядела совершенно не радостной. Глаза, мертвенно-холодные, смотрели куда-то сквозь Клода. — Ты совсем дурная?! Пффф, но силища у тебя, насе… — Клод, ты где был? Буржуа словно пронзило молнией. Дискомфорт резко дал о себе знать, сковывая всякое движение. Вторая пощечина пришлась на вторую щеку. — Я спрашиваю тебя, Клод. Ты где шлялся эти сутки? Она не повышала голоса и говорила тихо, однако этого было достаточно, чтобы сын мэра безошибочно ощутил злость. Еще никогда Маринетт не смотрела на него так. Обычно именно он, богатый и относительно знаменитый, взирал на окружающих таким образом. — Я жду ответа, Клод. Слышать свое имя из ее уст было невыносимо. Взяв себя в руки, Буржа спешно ответил: — Ох, да все нормально было! До того момента, пока ты не начала меня лупить! Ты хоть знаешь, что я вообще-то в скором времени должен… Пустой треп быстро наскучил Маринетт. Та, ведомая злобой, резко вцепилась в вырез белоснежно-белой майки молодого человека. Резко дернув ткань на себя, тем самым приближая Клода, Дюпэн-Чэн оказалась в нескольких миллиметрах от юношеского лица. Клода вновь обдало жаром, но на этот раз этот жар исходил прямо из его тела. Сердце его замерло. Еще никогда эта растяпа не находилась так близко к нему! Ах, если бы она еще не смотрела на Клода глазами куклы, то этот момент и вовсе мог быть одним из самых лучших в его жизни. — Клод, где ты, черт побери, был?! — вновь спросила Маринетт, но на этот раз в ее голосе явственно читалось раздражение и глаза утратили матовый кукольный блеск. В самых уголках начали появляться слезы. — Ты хоть знаешь, как страшно я переживала?! Губы Буржуа задрожали. Юноша виновато опустил взгляд. — Все это время я ошивался то на улице, то в безлюдных местах, — нехотя ответил молодой человек, не поднимая глаз. — Ничего особенного, честно говоря. Маринетт с трудом подавила вой. Она ведь большую часть дня проводила на этих самых улицах! Каким образом Клод умудрился скрыться от ее взора?! — Ты же знаешь, что тебя разыскивают?! Полиция, случайные люди?! Ты хоть знаешь, что чувствует твоя семья?! — не унималась Дюпэн-Чэн. Виноватое выражение лица быстро покинуло Клода. Буржуа поднял голову, но в глаза Маринетт так и не заглянул. Возможно он боялся, что она разозлится сильнее, увидев тотальное безразличие в его взгляде. Дюпэн-Чэн схватила молодого человека за грудки с неистовой силой. Крепкие пальцы до посинения сжали трикотажную ткань майки. — А ты думаешь, зачем именно я заварил всю эту кашу? — бесцветно «ответил» Клод. — Если такая несуразная мелочь заставит их вспомнить о моем существовании, то почему бы и нет? Маринетт словно окатило холодной водой. Гнев иссяк и пальцы ее ослабли. — Ты можешь выкидывать какие угодно фокусы, но будь добр, предупреждай меня о них! — совсем тихо попросила девушка. Слезы на ее глазах стали просачиваться все более и более явственно. — Я же думала, что с тобой приключилось что-то ужасное! — Ути какая умница! — саркастически ответил Клод, потрепав щеку одноклассницы. — А теперь, будь добра, завари мне чайку и принеси мне влажное полотенце. Весьма трудно поддерживать нормальную беседу, когда твои щеки горят не хуже факела. От такой наглости Маринетт передернуло. Резко стерев влагу со своих глаз, Дюпэн-Чэн недовольно уставилась на Клода. — Я думаю, что тебе лучше будет уйти, — заявила ЛедиБаг, плотно поджав бледно-розовые губы в тонкую линию. — Тебя ищут, Клод. Масса людей до сих пор бродит по улицам, слепо надеясь наткнуться на тебя, чтобы потом отвести домой. Юноша не ответил, лишь покачал головой и развязной походкой направился к еще открытому окну. Прислонившись руками о подоконник, молодой человек высунул голову, подставляя лицо холодному ночному ветру. Улица под его носом была пугающе пустынной. Даже машины, и те не мелькали непрерывной нитью на дорогах. — Ты кого-нибудь видишь? — спросил Клод у Маринетт. — Если ты не видишь поисков своими глазами, то это еще не значит, что о тебе все забыли, — твердо заявила Дюпэн-Чэн. — Можем проверить… — игриво улыбнувшись, Клод сложил руки в «трубу», после чего громко крикнул. — ЭЭЭЭЙ, НАРОД, А Я Т… Ладонь швеи резко накрыла губы Клода. Маринетт потянула юношу назад, после чего захлопнула окно. — Ты сдурел?! — покраснев от гнева, Дюпэн-Чэн уставилась на довольного Буржуа. — А что если тебя кто-нибудь услышит?! — Маринетт? Клод дернулся, когда голос посторонней женщины раздался из-за стенки. Он был приглушен, но это не делало его совсем неразличимым. Судя по испугу, который отразился на лице Маринетт, голос этот принадлежал кому-то из ее родственников. Нехитрые логические размышления натолкнули Клода на мать девушки. — Да, мам? — Ты это слышала? — Аааа… Ну да… — едва ворочая языком, местная героиня едва уже обливалась потом. — Наверное какой-нибудь придурок дурачится. «Только придурок способен поверить в такую ложь!» Но Сабин Чэн проглотила наживку и не задавала больше вопросов. Ее даже не смутил тот факт, что дочь еще была на ногах в весьма бодром виде, что несколько озадачило Буржуа, учитывая весьма позднее время. — Клянусь, если ты еще раз выбросишь подобный фокус, то я вызову полицию! — твердо заявила швея. — Хм… — Клод понимающе улыбнулся, после чего подошел к софе и плюхнулся на нее так, словно эта вещь была его собственностью. — Тогда я скажу, что ты похитила и удерживала меня силой! Холодок прошел по спине Маринетт. И за этого человека она переживала последние несколько часов?! — Ты же понимаешь, что это звучит бредово? — Понимаю, но как иначе объяснить тот факт, что я оказался у тебя? Черная магия, не иначе, — Буржуа усмехнулся. — Но опять-таки, ты можешь купить мое молчание чашкой чая и чем-нибудь вкусным. — По сути ты пришел, чтобы поесть? — догадка сама слетела с языка. — Именно. — Если я тебя накормлю, то ты вернешься домой? — тяжело вздохнув, спросила Маринетт. Клод не ответил. Лишь изогнул губы в загадочной улыбке.