My addiction

***

POV Т/и:

Дни шли неумолимо быстро, я перестала смотреть в календарь, перестала жаловаться на своё недовольство всем происходящим: одноклассниками, законами, менталитетом, забыла что такое чувствовать постоянную тревогу за будущее, отреклась от чувства паники. Я впервые начала наслаждаться своей жизнью. Я только сейчас поняла, насколько сильно была права мама. Я благодарна ей каждой клеточкой своего тела, это лучше, чем дорогая вещь, лучше всего: глоток свободы, глоток чистого воздуха — новая жизнь в Америке. Я плакала по своим друзьям, я знала, что поступаю неправильно умалчивая это, но… Почему мне никто больше не пишет? Это вся дружба? Неужели за два дня без ответа в соц. сетях смогло разрушить нашу десятилетнюю дружбу? Это не укладывалось у меня в голове. Скорее, я просто не хотела верить такой горькой правде, я не хотела чувствовать ничтожность перед своими действиями, перед подругами… хотя, разве эти люди могут ими называться? Наши жизни разделились. Я не удивлюсь, если они обозлены на меня, но… пусть так. Сейчас я живу той реальностью, о какой и не мечтала даже. Америка дала мне возможность «забыться». Походы в школу были каторгой, чувства были всегда скрыты, частые насмешки и подлое отношение друг к другу. Они думают о себя и заботятся о своей требухе, хотя их называют «учителями». И так с каждым. Постоянная иерархия в полах, в возрасте, в уровне денег и статусе. Это приносило боль. Очень много боли. И каждый раз закрывая глаза, мне всплывают в память те ужасные дни, те одноклассники, те безбожные люди, горящие желанием заполучить всё. Россия — страна для грустных. Я не хочу высмеять нашу страну, но в ней и правда много минусов, отражающие чрезмерную меланхолию и страх. Я в ней родилась, я люблю её просторы, красоту природы, в нашей стране есть поистину талантливые и добрые люди, но… почему эта жизнь всегда приносила мне уныние? Да, люди говорят, мол «родина — место где ты родился, это место самое родное и любимое. Но всегда ли так происходит? Что останавливало лично меня?

Друзья. Привычка. Нелюбимая школа, но принцип и правило на всю жизнь. Комната и отдельный мир, придуманный мной. Природа.

Этого было достаточно, чтобы остаться там? … Он внимательно следил за моими губами и проводил глазами по моему лицу. Запах приятных духов, яркие глаза тёмно-коричневого цвета, пленящие губы. Его ровное дыхание перешло на тихие вздохи, направленные на моё лицо. Кончики волос содрогались на его прекрасном лице. Он, словно с картинки, такой красивый. Всматриваюсь в длинные ресницы, завораживает, так проникновенно… — Промолчишь? — сипло переспросил Пэйтон, наклоняясь ко мне ближе. «Нет, нет, не надо» — прокрутилось у меня в голове, «ещё немного и я тебя поцелую…» Отвернувшись от него, я жутко покраснела, представив наш поцелуй. Сердце быстро забилось в груди, руки дрогнули от холода и волнения. — Пэйтон… я… — я долго смотрела одну точку, слушая его прерывистое дыхание, я чувствовала кожей стену между нами.

Блондинка. Впопыхах собирает вещи и убегает из дома. Пэйтон бежит за ней.

Закрыла глаза. Вдох. Выдох. — Пора домой. — отрезала я и дёрнула ручку машины. — Что я могу сделать для тебя? — Пэйтон посмотрел на меня такими разбитыми глазами, словно я вырезала ему сердце. Возможно, мне показались сверкающих блики в уголках его глаз, но слеза капнула на его штанину. — Пэйтон! — я закрыла дверь и присела к нему ближе, настолько близко, что расстояние между нами оставалось лишь в сантиметрах. — Что случилось? Почему… Его рука легла на мою спину, поглаживающими движениями он притянул меня к себе. Выдох прямо в губы. — Я люблю тебя, — проговорил брюнет, накрыв мои губы своими. Долгий, нежный, трогательный, первый, сладкий, влюблённый поцелуй. Я закрыла глаза, прижавшись к ними, будто не могу сдвинуться с места, будто я люблю его, как никого больше. Парень отстранился. На его глазах сияли мерцающие звёзды, зрачки расширены, на устах была яркая и такая искренняя улыбка. Я улыбнулась в ответ. — Я не ревную тебя, дурак, — шутливо подметила я, но прикусила губу. — Та девушка… — Эй, ты же не ревнуешь, — ухмыльнулся Пэйтон и взял меня за руку, сжав пальцы воедино. Лёгкий смех от восторга и я расплылась в счастливую улыбку. — Я люблю только тебя одну. Ты лучше всех. Помни это, прошу тебя. — Я… мы… — я замолчала и опустила глаза. — Я представила наш поцелуй. — резко произнесла я, краснея со своих правдивых слов. — Я видел, поэтому и поцеловал. — улыбнулся брюнет и облизнул губы. — Ты с тем Томом… что у вас с ним? Я подозрительно прищурила глаза и засмеялась с растерянного и одновременно серьёзного лица парня. — Он спрашивал про парня, — специально подметила я и мечтательно посмотрела в окно, сдерживая смешок в себе. — И что ты сказала? — резко спросил Пэйтон, поднимая брови на лоб от ожидания ответа. Я хихикнула и обернулась к нему. — Не пора бы домой? — я дернулась с места, но ручка не открылась. «Чёрт!» Поворачивать голову на него было немного страшно, но я всё же повернулась. Ожидаемо. На устах была загадочная ухмылка, но брови были напряжены и соединены вместе и выражали его недовольство. — Так что? Я сглотнула. — С Томом у меня ничего нет. Но… он сказал, якобы будет мне помогать. — я виновато покрутила пальцы и подняла глаза на парня. Он сжал скулы и мёртво смотрел на вырез кофты, слегка открывающий вид на мою аккуратную грудь. — Ясно. Сама помощи попросила? Мол парня нет, вот и Тома просишь. Тебе брата… то есть меня мало? — сжал кулаки и ещё чуть-чуть сорвался бы на крик. — Держи себя в руках! — вспылила я и заломала руку до боли. — Никого я ни о чём не прошу! Он шокировано смотрел за мной, постепенно краснея от своей глупости. Крупная мужская ладонь легла мне на щеку, и большим пальцем он погладил меня, извиняюще пробормотав: — Тише-тише… я верю тебе, — прошептал Пэйтон и коснулся губами моего лба. — Не злись. Сердце стучало в груди так быстро и громко, что казалось оно вот-вот вырвется наружу, ноги стали немного ватные и сжались друг об дружку. Я отлично понимала, что я влюблена в него. Но никто не признает такие отношения. Он старше меня на 6 лет, у него популярность, а я… обычная русская девочка, недавно переехавшая в США, по случайности попавшая в эту прекрасную семью и… безбожно втюрилась в парня-"брата». Звучит так, словно это бессмыслица. Ну или очередная книжонка известного автора, но нет… Это моя жизнь.

***

*мы пришли домой и перекусили, мы почти не разговаривали, изредка смотрели друг на друга, а потом ушли по комнатам*

POV Пэйтон:

Я чувствовал между нами железобетонную стенку, которую разрушить в одночку я не смогу. «Может я спешу? Может ей не нужны эти отношения? Почему я всегда веду себя, как эгоист? Почему я чувствую отвращение к другим девушкам?»

Мне нужна только она.

А я ей нет.

Ещё этот чёртов Том. Что этому сопливому подонку нужно? Не могу остановить себя и свой гнев на него, но лучше бы вести себя спокойней. Я признался ей! Аоаоао… Я поцеловал её сладкие, пухленькие и такие красивые губки. Я не забуду этот день никогда!» Заснуть было почти невозможно. Всю ночь я, как дебил, пялил в потолок и представлял наши отношения.

Она никогда не будет твоей. Ты должен ждать её совершеннолетия. Ты трахал всяких шмар, и теперь ты хочешь… Нет! Я её не трону. Мне нужны лишь её глаза… Милое лицо с сияющей улыбкой. Маленький красивый гномик, что ходит рядом со мной и часто краснеет. Что может быть лучше, чтобы просто быть рядом… Нужно быть идиотом, чтобы думать о том, что она когда-то влюбится в такого, как я, и откроет своё сердце.

Паршиво. Мне больно. Я так давно не испытывал это чувство. Точнее сказать я его испытывал лишь раз, когда мне говорил, что я неудачник. Но это лишь хейт. Боль любви сильнее любого ножа, она наносит самые сильные увечья. У меня в полочке остался один грамм кокса и я достал его. Картинки мира размываются в этой одной дорожке. Белая, чистая. Кристаллы сверкают в прозрачнйо плёнке. Темнота комнаты, облачённая в фиолетовый прожектор, я совершенно один. Дверь заперта. Улыбнувшись романтики комнаты, я представил, как меня расслабит кокаин. В моей голове не было и мысли о том, что это неправильно. Всё, что проносило мне кайф — было разрешено… мной. Рассыпав «отраву влюблённого сердца» я создал дорогу. А дальше всё, как всегда… Закрученная бумажка, вдох, зуд в носу и через минуту я лежу на диване, раскинув руки в стороны и рисую в голове свою сказочную нереальность. С появлением Т/и употреблять я стал немного чаще. Поскольку, помимо кайфа, я получал кучу неприязни к окружающему. Безответная любовь к маленькой девочке. Ненависть к жизни. Глупые люди. Миллионы денег. Постоянная работа и игра на гитаре. Всё это приносило скуку, я чувствовал сдавленность. Но и жизнь изменилась. Старый Пэйтон все проблемы устранял: привёл сучку и хорошенько оприходовал её, без сожаления выбросив из хаты, накурился и пошёл тусить по барам с пацанами, прожигал жизнь, выпускал треки, цепляя и заостряя всё: взгляды, успех, изысканную жизнь в фальши на своей незыблемой удачи и красоте. Я не знал, что такое любовь. Я не знал, что такое страдание. Что такое курить не для кайфа, а чтобы избавиться от гнусного угнетения и ненависти даже к самому себе. Да, мне было неприятно даже от себя. О какой любви шла речь со стороны хрупкой, красивой, умной девочки? — Бляя, — приглушённо завыл я в подушку и слёзы брызнули из глаз. — Я никому не отдам Т/и, она моя! Моя! Моя! Моя! Только! В этом денежном. Продажном. Ебливом. Мире. Не хватает двух вещей. Любви и искренности. Я нашёл их в одном человеке. И… Что мне сделать, чтобы она полюбила меня?