Time machine

      — Эй, ты спишь? — горячечный шепот возле уха и гладящие его корпус руки вырывают Коннора из стазиса, он открывает глаза и видит над собой озабоченное лицо детектива Рида.       С его лицом что-то не так, но Коннор не может понять, в чем дело. Также он не понимает, откуда в его ячейке взялся детектив Рид. Внутри него что-то похожее на белый шум, не дающее ему сосредоточиться на деталях. Тем не менее, он отвечает, почему-то тоже шепотом:       — Не сплю.       — О, вау, супер, — с его лексиконом тоже непорядок, Коннор хмурится, но не успевает ничего спросить, Рид ослепительно улыбается и спрашивает, наклонившись совсем близко к лицу Коннора: — пьян?       Предположение настолько смехотворно, что Коннор даже не разменивается на слова, коротко дергая головой в отрицании.       — Обкурился? — Рид выглядит действительно озабоченным этими вопросами, и Коннор снова дергает головой.       — Круто, — выдыхает детектив, обхватывает лицо Коннора ладонями и целует его.       Коннор вздрагивает от неожиданности и нелепости жеста, вздрагивает, когда в приоткрытый рот проникает юркий влажный язык, вздрагивает от собственных ощущений, лавиной обрушившихся на него, и впивается пальцами в плечи детектива, не в попытке отстранить его от себя, но пытаясь совладать с собственной системой.       — Бля, ты что, не хочешь? — разочарованно спрашивает детектив Рид, прерывая поцелуй и облизывая припухшие губы.       Даже в полумраке Коннор видит, как они слегка пульсируют. Рид отстраняется от него, садится на пятки, отводит взгляд. Вид у него почему-то виноватый. Коннору очень нравится наблюдать такого Рида. Коннор смиряется очень быстро с тем, что ему, оказывается, очень нравится целоваться, и он совсем не против целоваться сейчас, и детектив Рид совсем не плохой кандидат, пусть он никогда не рассматривал его с этой точки зрения. Главное, что сейчас он ведет себя очень вежливо. И Коннор наконец-то понимает Маркуса, которому недостаточно коннекта, который предпочитает целовать Саймона.       — Хочу, — говорит Коннор, приподнимаясь на локтях, — я хочу.       Он притягивает встрепенувшегося детектива к себе за затылок, и тот с готовностью кладет ладони Коннору на грудь и целует его снова. Губы горячие и влажные от слюны, чужой язык во рту Коннора — горячий и проворный, целоваться — до дрожи приятно и так горячо, что перегревается система. Коннор в ответ трогает язык Рида своим, касается самым кончиком, от чего Рид сладко стонет в поцелуй и запускает дрожащие пальцы в волосы Коннора. Коннор полностью перехватывает у него инициативу, вторгаясь в его рот. Гладит изнутри, посасывает и прикусывает губы Рида и никак не может остановиться.       Ненормальность происходящего зашкаливает, но лаборатория не показывает следов наркотиков у человека, количество алкоголя значительно ниже границы опьянения, а Коннор слишком занят ощущениями, чтобы критично осмыслить свои и детектива Рида действия. Зубы скользкие, язык шершавый, щеки гладкие, а нёбо ребристое. Рид податливый и гибкий, и очень приятно звучит, если сжать его в объятиях покрепче.       Детектив отстраняется сам спустя некоторое время. Он часто дышит и облизывается, на щеках лихорадочный румянец, глаза сверкают в полумраке, а пульс зашкаливает. Коннор суетливо сканирует Рида, чтобы исключить вероятность причинения вреда, и едва не отключается, погребенный под данными, которые он до этого уверенно и чисто по-человечески игнорировал.       Гэвин Рид, студент, инженерный колледж, университет Уэйна, — безжалостно оповещает его система и ниже:

Студенческое общежитие университета Уэйна, Детройт, Мичиган 2019.12.16 21:13

      Коннор хватает воздух, пытаясь охладить словно сошедшую с ума систему. Это невозможно никак, это противоречит законам физики, он не может внезапно очутиться в прошлом.       — Эй, ты как? — обеспокоенно интересуется Рид.       Коннор смотрит на него, широко раскрыв глаза, и не может своим глазам поверить. Гэвин Рид, которому едва исполнилось семнадцать. Гэвин Рид, студент университета. Гэвин Рид, который сидит сбоку от лежащего на чьей-то кровати Коннора, прижимаясь к нему горячим телом, и с беспокойством смотрит на Коннора. Гэвин Рид, у которого гладкое, чисто выбритое лицо, ни следа шрамов и ни намека на синяки от переутомления под глазами. Гэвин Рид загорелый почти до черноты, с усыпанными веснушками щеками и носом, с лихорадочно блестящими глазами и опухшими от поцелуев губами. Гэвин Рид, который интересуется его самочувствием.       — Я в порядке, — выдыхает Коннор, хотя он не в порядке и не может быть в порядке, но прервать новое интересное занятие выше его сил, и он тянется за новым поцелуем.       Рид его не разочаровывает, пылко отвечает на его порыв. Коннор притягивает его к себе за бедра, усаживает верхом на себя. Гэвин податливо льнет к нему, цепляется за плечи, прижимается всем телом, так что Коннор чувствует его возбужденный член через одежду. Его самого кроет сбоями, он не контролирует и не хочет контролировать свою систему и свои программы. Половой модуль реагирует на гибкое тело в объятиях, кажется, сам по себе. Коннор еще ни разу его не испытывал и теперь шокирован чувствительностью сенсоров. Он остро ощущает тесноту, жар, жесткую ткань своих джинсов, упругость чужого члена, вплотную притертого к нему.       Коннор нетерпеливо запускает руки под футболку Гэвина, трогает пальцами напряженный живот, оглаживает бока, скользит по влажной от испарины пояснице, запускает ладонь под пояс свободных шортов и сжимает округлую ягодицу. Гэвин несдержанно стонет, разрывая поцелуй, запрокидывает голову, открывая шею. Коннор присасывается ртом к острому кадыку, лижет впадину между ключицами, собирая языком капельки пота, кусает шею. Поднимается вверх, скользя языком по горлу, втягивает в рот мочку уха, нежную и бархатистую. Обнаруживает пирсинг в хрящике и содрогается от очередного сбоя. Он касается колечка кончиком языка, обхватывает губами и посасывает, контраст между горячим от смущения ухом и холодным металлом сережки приводит его в восторг.       Гэвин дрожит и постанывает в его объятиях, судорожно сглатывает пересохшим горлом, жмурится — и не сопротивляется. Сам жадно шарит руками по спине Коннора, гладит пальцами скрытые кожей разъемы на шее, посылая щекотные искры в центральный процессор, ерошит волосы на затылке. Коннор жадно впитывает в себя все, что дает ему Гэвин — его жар, его стоны, его прикосновения, его вкус. Коннор чувствует себя опьяненным и не хочет останавливаться ни на миг.       На границе сознания бьется мысль, что это все ненастоящее и может развеяться в один миг, вновь вернув Коннора во тьму холодной пустой ячейки в общежитии для андроидов, вновь сделав Рида невыносимым, жестким и безжалостным к андроидам. Открывший для себя чувственную сторону эмоциональной жизни, Коннор этого отчаянно не хочет.       Он рычит, когда Гэвин слегка отталкивает его.       — Охуеть, чувак, дай хоть минуту отдышаться, — не то стонет, не то хнычет Гэвин ему в ухо, Коннор с трудом заставляет себя сбавить темп и прислушаться к быстрому сбивчивому шепоту. — Ты, конечно, пиздец, нет, я не против, черт, я же сам к тебе полез, ты красавчик такой и один тут, а это вообще-то моя комната и кровать моя, а я просто никогда еще, блядь, бля-бля-бля… Ты же сверху, да?       — Да, — отвечает Коннор автоматически, толком не осознав вопрос, но тут же поправляется: — нет, мне все равно. Я хочу тебя. Все равно как.       Это неправда, понимает Коннор в то же мгновение. Он хочет быть сверху, хочет вжать Гэвина в кровать, вплавить в себя, присвоить без остатка. Может быть, отыграться за все те издевательства, что ему достались. Заставить Рида плавиться и кричать в его руках.       — Я не против, — говорит Рид, быстро облизывая губы, — не против быть снизу с тобой.       Он почти застенчиво взглядывает на Коннора из-под полуопущенных ресниц. Эгоистичное чудовище, проснувшееся в Конноре, торжествующе ревет, и Коннор опрокидывает Гэвина на кровать, подминая под себя. Он хочет успеть везде и сразу, снова целует Гэвина, задирает его футболку до самых подмышек, сминает и перекатывает в пальцах маленькие твердые соски. Гэвин захлебывается стонами, такой открытый и откровенный, что Коннора кроет. Он пытается раздеть Коннора, но больше путается и дразнит сам себя прикосновениями ткани к чувствительной от возбуждения коже.       — Чувак, — скулит Гэвин, так и не совладав с футболкой Коннора, и жмурится, — это нечестно, я тоже хочу тебя полапать.       — Коннор.       — Что?       — Меня зовут Коннор. Зови меня Коннором, Гэвин, — Коннор скидывает с себя футболку одним движением и снова склоняется над Гэвином.       — Черт, Коннор, хорошо, да, Коннор, блядь! — Гэвин вскрикивает, когда Коннор прикусывает сосок, и выгибается.       Не жестянка. Не консерва. Не чувак. Коннор. Жадное и эгоистичное чудовище внутри Коннора довольно рокочет. Коннор не уверен, точно ли это просто насос в его груди заходится, качая в бешеном темпе тириум, или и впрямь внутри него поселилась посторонняя сущность. Коннору все равно, он разделяет эти желания. Жаждет присвоить Гэвина.       Он стягивает с себя джинсы, не прекращая целовать, кусать, вылизывать крепкое тело под собой. Рывком сдергивает с Гэвина шорты, сразу вместе с трусами. Возбужденный член тяжело хлопает по животу, оставляя мокрое пятно на коже. На загорелом теле в полутьме ярко светится тонкая полоса молочно-белой кожи в паху — Гэвин очевидно предпочитает загорать в узких плавках. Содрогаясь от коктейля сложных эмоций, половину которых он не может опознать, Коннор касается губами этой полоски, смыкает зубы на границе между темным и светлым. Гэвин вздрагивает животом, член дергается и снова хлопает по коже. Кожа покрывается мурашками.       Коннор зализывает укус и ведет языком выше, слизывает с живота Гэвина терпкую, чуть солоноватую жидкость. Гэвин где-то над его головой задушено скулит и чертыхается, выгибается, упираясь ладонями в плечи Коннора, пытается ускользнуть от смущающих его сверх меры прикосновений. Коннор разводит худые загорелые ноги шире и закидывает себе на плечи, укладываясь между ними и почти утыкаясь лицом в член и мошонку Гэвина. Его подобное совершенно не смущает, и он откровенно наслаждается стыдливым смущением партнера.       — Коннор, господи, блядь, боже, ты что творишь, прекрати! — не то возмущается, не то упрашивает Гэвин. — Давай по-быстрому, а то сосед вдруг вернется.       Коннор обдумывает этот довод целых пять сотых секунды, не теряя, впрочем, времени даром, разминает худые ягодицы в привлекательной близости от сжимающегося ануса.       Коннор не считает нужным озвучить ответ, когда определяется с приоритетами. Гипотетический сосед, который может внезапно вернуться, не стоит того, чтобы прерывать ласковые издевательства над Ридом. Вместо ответа Коннор лижет головку члена Гэвина, обхватывает ее губами и толкается языком в уретру. Гэвин охает от неожиданности и мычит. Коннор надевается ртом на член и поднимает взгляд наверх. Гэвин смотрит на него ошалевшим, мутным от возбуждения взглядом, сжимая зубами ребро ладони.       Коннора это не устраивает. Он хочет слышать крики удовольствия. Он выпускает член изо рта с пошлым влажным хлюпом и поднимается обратно к лицу Гэвина.       — Поцелуешь меня?       Гэвин вспыхивает так, что румянец кажется багровым на загорелой коже. Коннор готов к отказу, но просто не может не подразнить девственника. Конечно, он и сам, по сути, девственник, но к его услугам вся база данных Киберлайф и полное отсутствие стыда и брезгливости. К его удивлению Гэвин выпускает искусанную ладонь изо рта, кладет на плечо Коннора и тянется к нему, закрыв глаза и трогательно сведя брови. Коннор против воли умиляется, жалея, что его знакомый Рид и близко не похож на этого восхитительного, ласкового и откровенного Гэвина. Он подается вперед, тоже закрывая глаза.       — Эй, — зовет его Гэвин и трясет за плечо.       — Эй, консерва, если ты, блядь, сломаться решил, то нахуя делать это возле моего стола?       Коннор распахивает глаза и недоуменно оглядывается. Сбоку от него крайне недовольный Гэвин раздраженно трясет его за плечо. Сам Коннор стоит в участке, возле стола означенного Гэвина. Сквозь окна ярко светит жаркое июльское солнце. Никакого намека на личную ячейку Коннора или общежитие университета Уэйна. Коннор моргает, пытаясь привести в соответствие свои ощущения с окружающей его действительностью.       Он подошел к столу Рида, чтобы оставить отчет о вскрытии по текущему делу. Коннор смотрит на свои руки и видит, что и впрямь держит планшет. На столе прямо перед ним лежит цветная фотография без рамки. Юный Гэвин Рид, в шортах и футболке, загорелый до черноты, густо обсыпанный веснушками, со стрижкой андеркат и пирсингом в ухе, ослепительно улыбается в камеру на фоне какой-то студенческой вечеринки. Внизу фото надпись Уэйн, 2019.12.16. Коннор прерывисто вдыхает сквозь сжатые зубы. Он все это просто придумал? Реконструировал на основании одного фото?       — Прошу прощения, детектив Рид, я задумался, — деревянно отвечает он все еще ожидающему ответа Риду.       — Конечно, ври больше, — фыркает Рид, — что у тебя там, клади и пиздуй отсюда. А то еще скажут, что это я тебя сломал.       Коннор покорно кладет планшет на стол, разворачивается и идет в сторону служебных помещений, все еще не в силах смириться с необъяснимым разочарованием. Он понимает, что опять завис, когда его снова возвращает к действительности громкий, язвительный голос.       — Эй, придурок, ты так и будешь теперь за мной бегать? Тут камеры везде, не выйдет свалить на меня твою поломку, понял?       Коннор снова встряхивается, сбрасывая подвисшие задачи, и смотрит на Рида. Он уже хочет ответить, что в этом конкретном коридоре камер нет и что чисто технически это Рид бегает за ним, но вдруг замечает то, на что раньше не обращал внимания. Веснушки. Бледные, едва заметные на серой от усталости коже, веснушки на щеках Гэвина Рида. В груди судорожно дергается насос. Коннор отлипает от стены, прислонившись к которой стоял, хватает Рида за ворот джемпера и прибивает его спиной к этой самой стене.       — Рид, — ласково шепчет он, почти утыкаясь носом ему в щеку, — как же ты меня достал.       — Чё тебе надо от меня, припадочный? — скалится в ответ Рид.       — А что ты согласен дать? — вкрадчиво интересуется Коннор и гладит его по видимой в вырезе джемпера ключице, отмечая, как быстро бьется артерия под ней.       Рид молчит, как будто не ожидал, что Коннор ответит. Коннор ждет пару мгновений из вежливости, а потом наклоняется еще ближе и целует. Целых три секунды ничего не происходит, Рид стоит, окаменев и сжав зубы. Коннор мягко водит языком по его губам, тычет кончиком языка в сомкнутые зубы, прикусывает нижнюю губу и снова пробует проникнуть в рот Гэвина, скользя пальцем по его шее. Гэвин вдруг выдыхает через нос, обмякает в хватке Коннора и приоткрывает рот, отвечая на поцелуй. Коннор с восторгом замечает знакомые детали и узнает еще неизвестные. Например, Рид вовсе не готов безропотно уступить инициативу в поцелуе, но зато знакомо льнет всем телом к Коннору.       — Неужели Пиноккио наконец-то превратился в настоящего мальчика? — хриплым голосом интересуется Рид, отстраняясь от него спустя некоторое время.       — Твоими молитвами, Гэвин, — хмыкает Коннор, — пойдешь со мной на свидание?       — Вот еще, — фыркает Рид, — это ты со мной пойдешь на свидание, консерва.       И Коннор понимает, что на самом деле почти ничего не изменилось.       Но кричать от удовольствия он все-таки Гэвина заставит.