Fight!

      Ярость, тупая бессмысленная ярость заполняла все уголки сознания, перерастая в прочную и разрушающую все здравые мысли ненависть. Ощущение невероятной силы переполняло настолько, что хотелось в ту же минуту испытать её на чём-то. Или ком-то.       Одно резкое движение руки — и из-под земли вырвался чёрный камень, раскалывая толстый ствол дерева, как щепку. Стоило развести руки в стороны, и вот уже ряды камней выросли по бокам от одержимой гневом девушки. Она выглядело по-настоящему пугающе: растрёпанные ярко-голубые волосы торчали в стороны, губы были искривлены в кривой усмешке, зрачки сужены, а плечи странно подрагивали, как у сумасшедшей.       Мысли перепутались, не оставалось ничего, кроме дикого желания разрушать. Кто она? Зачем она это делает? Чего хочет? Она помнила только, как схватила Лунный камень, а потом, ведомая необъяснимым желанием, ринулась прочь, по пути руша всё камнями.       В районе груди невыносимо жгло, но до этого момента она даже не замечала этого. Только сейчас, остановившись, чтобы перевести дыхание, девушка ощутила эту тяжёлую боль. Рука инстинктивно коснулась того места, где должно было находится сердце, и из горла от боли тут же вырвался вскрик. Девушка упала на колени, опершись ладонями о землю по бокам от себя и изо всех сил стиснув зубы. — Вот это сила, — раздался чей-то раздражающе спокойный и тихий голос. Резко дёрнув головой на звук, девушка увидела перед собой маленькую призрачную девочку, заинтересованно склонившую голову набок. — Не сопротивляйся. Дай этому потрясающему чувству могущества заполнить тебя, Кассандра.       Услышав своё имя, девушка потрясла головой, сжимая кулаки и оставляя на земле борозды от пальцев. — Что… — говорить было тяжело, а каждый вздох приносил всё большую боль. К груди будто приложили раскалённый металл, желая прожечь сердце. Кассандра поморщилась, с трудом проглатывая тягучую слюну. — Почему так… — Больно? — безэмоционально закончила призрачная девочка, подходя чуть ближе и прикладывая свою маленькую ладошку ровно к тому месту на груди девушки, от которого в тот же миг разлилась новая волна боли, затмевая разум. Несмотря на то, что призрак не могла коснуться человека, почему-то это её движение чувствовалось очень сильно. Кассандра завопила, не в силах сдерживаться. Из глаз брызнули слёзы. — Стой, — прохрипела она, отстраняясь от девочки. — Прими это, Кассандра. Не сопротивляйся.       Девушка старалась дышать как можно глубже, надеясь унять этим боль, но это нисколько не помогало, даже наоборот. Чему ей не сопротивляться? Разве она чему-то сопротивляется? — Прими эту силу. Не сдерживай её.       Виски пульсировали от напряжения, на лбу собирались капельки пота. — Дай ей разлиться по твоему телу. Сосредоточься на одном единственном желании.       Каком желании? Разве Кассандра сейчас чего-то хотела?       Она прикрыла глаза, стараясь привести бушующие мысли в порядок. Желание… разрушать? Нет, это не то, это так бессмысленно… Перед глазами почему-то появился замок Короны, большой, яркий, красивый. А спустя секунду — он же, только пронзённый чёрными нерушимыми камнями.       Нет, нет, зачем ей уничтожать замок, в этом нет никакого смысла. Чего она хочет? — Желании вернуть себе свою судьбу. Уничтожить ту, что отобрала её у тебя. Уничтожить Рапунцель.       Кассандра широко распахнула глаза. Её как будто окатили ведром ледяной воды. В голове всплыло светлое улыбающееся лицо принцессы. Уничтожить? Отобрала у тебя судьбу. — Ты прислуживала ей так долго, и даже сейчас, вырвавшись из-под её влияния, ты всё равно связана с ней. У неё часть твоей силы. Та боль, что ты сейчас испытываешь — это её вина.       Что?       Всё из-за неё. Ей надо избавиться от неё.       Кассандра приложила руку к груди, чувствуя жёсткое каменное покрытие своего костюма. Уничтожить? Да, она уничтожит их всех.       Боль постепенно отступила, а вместо неё по телу разлилось ощущение невероятной силы и могущества. Кассандра тяжело поднялась с колен, расправляя плечи и устремляя уверенный взгляд перед собой. Ей нужно разрушать. Это её единственная цель. Это её единственное желание.

***

— А теперь загадай желание, Юджин! — Рапунцель горящими глазами смотрела на своего возлюбленного. Видеть счастье на его лице, чувствовать себя спокойно и уверенно рядом с ним — это то, чего ей так не хватало в последнее время.       Раньше она никак не могла избавиться от мыслей о Кассандре. Самое странное, что принцесса чувствовала не столько злость на бывшую подругу, сколько беспокойство за неё. Она не говорила об этом Юджину, который, в свою очередь, был настроен очень решительно по отношению к предательнице. Но, вспоминая, какое лицо было у Кассандры, когда она брала камень, и какой ужас был в её глазах, когда она убегала… Нет, это не было похоже на трусливый побег от правосудия. Она как будто убегала от самой себя. Она боялась, но не того, что её поймают. Это была как будто не она, ею как будто кто-то управлял…       Рапунцель знала, что гвардия разыскивает Кассандру, знала, что девушку скоро найдут, а до тех пор она не даст никому себе навредить, но что, если она сама представляла для себя угрозу? Рапс упорно не желала верить, что Кэсс действовала исключительно по своей воле и хотела навредить Короне или кому-либо ещё. Она ни за что в это не поверила бы.       Однако чем больше проходило времени, тем больше сомнений селилось в душе принцессы. Почему Кассандра до сих пор не возвращалась? Что с ней было? Неужели она действительно окончательно сбежала?       Но сейчас, в этот день, окруженная большим количеством людей, которые так искренне смеялись и радовались празднику, Рапунцель приложила все усилия, чтобы хоть ненадолго забыться. Она старалась проникнуться теплом и спокойствием очередного мирного денька, празднуя со своими близкими людьми день Рождения возлюбленного. Она хотела чувствовать это умиротворение каждый день, хотела всегда ощущать поддержку Юджина. Принцесса одной рукой сжала коробочку с кольцом внутри своей сумки. Сегодня. Всё произойдёт сегодня. Она приложит все усилия, чтобы сделать этот день как можно более счастливым.       Когда Юджин уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы задуть свечи на своём именинном торте, тяжёлые двери тронного зала вдруг распахнулись, и образовавшийся сквозняк в один миг затушил все двадцать шесть маленьких огоньков. Все в недоумении обернулись на нарушителя спокойствия, а затем в ужасе отпрянули. На пороге стояла Кассандра.       Вернее, нет, не так. Женщина, очень похожая на их бывшую подругу Кассандру. Сейчас этим именем сложно было назвать ту, что стояла перед ними. Её глаза горели злобой, от всегда ровной и уверенной осанки не осталось и следа. Перекошенная, опирающаяся на самодельный меч из чёрного камня, она представляла собой отвратительное зрелище. — Кассандра! — все устремили взоры на вышедшую вперёд принцессу. Юджин предпринял тщетную попытку остановить девушку, но та лишь жестом попросила ей не мешать. — Кэсс, что с тобой? — осторожно спросила Рапунцель, протягивая руки к бывшей подруге. Кассандра покачала головой и покрепче обхватила рукоять своего меча, не отвечая. — Я волновалась. Почему ты так выглядишь? Как я могу тебе помочь? — Помочь? — громко переспросила Кэсс и разразилась диким хохотом, от которого у всех присутствующих по спине прошёл холодок. Рапунцель вздрогнула, беспокоясь за одержимую чем-то девушку всё больше и больше. — Ты сделала достаточно, чтобы я ненавидела тебя. Больше ничего не нужно, спасибо! — сарказм острым ножом бил по сердцу Рапс.       Кассандра, вдоволь насладившись непонимающим лицом принцессы, перекинула меч на плечо и свободным шагом начала приближаться к ней. Эти испуганные и беспомощные глаза, протянутые руки… Для чего? Неужели она думает, что сможет переубедить обладательницу Лунного камня? Она действительно считает, что эта разрушающая сила ещё не затмила сознание Кассандры? Что она ещё сможет передумать? Почему она не готовится к бою, почему не защищается? — Сражайся! — крикнула Кэсс, движением одной руки заставляя чёрный камень вырасти в двух шагах от Рапунцель. Однако принцесса не двигалась с места. Она слышала, как за её спиной все звали её бежать, видела боковым зрением, что гвардейцы наставили арбалеты на предательницу Короны, но всё равно стояла, не шевелясь. — Да что с тобой не так, сражайся!       Кассандра снова почувствовала это. Будто внутри неё что-то взорвалось, уничтожая последние крохи здравых мыслей. Она уже давно позволила Лунному камню управлять собой, но сейчас, стоя лицом к лицу с бывшей подругой, не могла понять, что сдерживало её от решающего удара. Призрачная девочка говорила, что нападать надо только тогда, когда Рапунцель будет готова дать отпор. Только тогда Кэсс сможет почувствовать настоящее удовлетворение. Потому что какой смысл сражаться с беззащитной куклой? — Ну же! — почти взвизгнула Кассандра, поднимая из-под земли ещё два камня, тем самым демонстрируя свою силу. Гвардейцы выкрикивали угрозы, даже пускали стрелы, но какой от них был толк против настоящего каменного монстра? — Кэсс, — спокойно произнесла Рапунцель, — пожалуйста, я знаю, ты не хочешь этого. Ты моя подруга. Я переживаю за тебя. Что бы тобой не руководило, не дай этому… — Нет! Замолчи! Я знаю свой путь! Я знаю, я решила! — заорала Кассандра, выпуская из руки меч и хватаясь за голову. Чего она хочет добиться? Зачем ей это? Почему внутри неё такое сильно желание разрушать, убивать?       Девушка подняла взгляд на Рапунцель, и сознание тут же преподнесло ей страшную картинку, от которой по телу почему-то разлилось странное удовольствие: проткнутая камнем принцесса с широко распахнутыми мёртвыми глазами и истекающая кровью. Чего ты желаешь, Кассандра? Не сопротивляйся. Дай этому чувству заполнить себя, — эхом донесся до Кэсс голос призрачной девочки. — Нет! — взвизгнула Кассандра, чувствуя, как по её щекам текут слёзы. Виски как тисками сжало, перед глазами помутнело. — Нет, я не хочу! Не хочу!       Она забилась в истерике, уже не понимая, что происходит. Она не понимала, что она творит, не видела, как перед ней плотной стеной вырастают чёрные камни, отгораживая её ото всех. — Я не могу!       Затылок вдруг обожгло резкой болью, и сознание покинуло Кассандру. ***       В комнате стояла почти абсолютная тишина. Все были погружены в напряженное молчание, слушая только скрип пера и шелест страниц. Звуки эти доносились от рабочего стола. Там же находился и единственный источник света — тусклая лампа. Всё остальное помещение было погружено в полумрак.       Здесь было немноголюдно. На диване сидел Юджин, опершись локтями о колени и сжав руки в замок. Тут же на кресле развалился Лэнс, который выглядел чуть более расслабленно, но не менее задумчиво. Чуть поодаль, склонившись над столом, сидел Вэриан, с каким-то лихорадочным волнением листая страницы старых книг, выискивая в них нужную ему информация и скоро переписывая её на пергамент.       Двери внезапно распахнулись, впуская в комнату яркий свет из коридора. Юджин и Лэнс в миг подскочили, а Вэриан впервые за долгое время оторвался от своего занятия и развернулся лицом к вошедшей. Ей была Рапунцель. Выглядела принцесса очень неважно: её плечи поникли, голова была опущена, а во взгляде сквозила плохо скрываемая печаль. — Рапунцель! — Юджин в один момент оказался возле своей возлюбленной, нежно беря её под локоть и заглядывая ей в глаза. — Ты как?       Вэриан встал со стула и тоже подошёл к принцессе. Та как раз подняла голову и встретилась с юношей взглядом. Поджав губы, Рапунцель обречённо покачала головой, и в её глазах почему-то отразилось чувство вины. Юджин ободряюще сжал плечо девушки, тем самым выказывая поддержку. Рапс перевела взгляд на мужчину и благодарно кивнула, не в силах выдавить улыбку.       Вэриан неровно вздохнул, нетерпеливо глядя на принцессу в ожидании её слов. Юноша даже не заметил, как сильно сжал кулаки, и, если бы не перчатки, он мог бы уже до крови продавить ногтями кожу на ладони. Не вытерпев больше, он дрожащим голосом спросил: — Как она?       Все разом обернулись в его сторону. Так и должно быть. Они все должны озаботиться этим вопросом, потому что какие бы чувства сейчас не терзали принцессу, её бывшей фрейлине было сейчас намного, намного хуже. — Хуже, — проговорила Рапунцель, и от одного этого слова внутри Вэриана будто что-то оборвалось. — Она всё больше замыкается. Я не знаю, что делать. Не знаю, как ей помочь, — девушка прижала руки к груди и обессиленно опустилась на колени, а за ней опустился и Юджин, приобнимая её за плечи.       Вэриан замотал головой, прожигая парочку яростным взглядом. Он понимал, что никто из них не виноват в происходящем, и, если уж на то пошло, виновата была сама Кассандра, но злоба от беспомощности, поднимающаяся в юном алхимике, должна была найти выход. Парень бросился к столу, из-за которого только что встал, и принялся перебирать свои корявые записи. Не может быть, чтобы здесь не было ответа. Он должен был быть. Столько прочитанных страниц, столько обработанной информации — неужели всё это бесполезно?       Кассандра уже неделю находилась в изоляции в камере для особо опасных преступников глубоко под замком. Она почти потеряла рассудок. Ею одолел слепой гнев и ненависть, подпитываемые Лунным камнем, символом разрушения. И эти чувства, вперемешку с неконтролируемой силой, разрывали девушку изнутри и мучили похуже любых темниц. Она испытывала небывалую боль, которая вела своё начало не от самого камня, а от истерзанного им разума Кэсс. И ничто, ничто не могло ей помочь, кроме неё самой. Только она могла справиться со всем этим, прийти в себя, изо всех сил сопротивляться влиянию камня. Но она не могла. — Я пыталась говорить с ней, но она… ненавидит меня, — проглотив слёзы, произнесла Рапунцель. — Ей как будто управляет кто-то ещё. Она разговаривает с кем-то. А может, это всё проделки её собственного измученного сознания. Но мы могли бы помочь ей перебороть это, мы бы нашли способ, но…       Вэриан повернулся к принцессе, когда та запнулась. Он повёл подбородком, мол, продолжай, тебе не удастся просто замолчать и сделать вид, что не было никакого «но». Рапс на секунду прикрыла глаза, будто решаясь. — Отец больше не хочет ждать. Он хочет казни. — Что? Нет! За что? — Вэриан почти бросился на Рапунцель, замерев всего в метре от принцессы и глядя на неё сверху вниз. — Вы оклеймили её неизлечимой больной и теперь, не зная, как вылечить, хотите просто избавиться от неё? — Вэриан! — Юджин инстинктивно вытянул руку вперёд, желая защитить Рапунцель от разъярённого юноши, но девушка, не обращая на это внимания, сама поднялась на ноги и подошла к алхимику почти вплотную. Она посмотрела в ярко-голубые глаза перед ней, ещё такие юные, но уже повидавшие многое, и уверенно проговорила: — Вэриан, я ни за что не позволю отцу сделать задуманное. Ни за что, слышишь? — она опустила руки парню на плечи, призывая поверить её словам. — Но меня действительно беспокоит вопрос времени. Сколько ещё его потребуется? Прошла неделя, а Кэсс стало только хуже. Я не знаю, что мне делать, потому что она ненавидит меня, и с каждым моим появлением в её камере это чувство внутри неё всё больше подогревается.       Вэриан отстранился, сделал пару шагов назад и задумался. Действительно, как это они не подумали, что принцесса невольно может ухудшить и без того тяжёлое состояние Кассандры. Ведь именно Рапунцель является предметом её ненависти.       Но Кэсс нельзя было оставлять одну. Наедине с собой ей тоже могло стать плохо, тем более было неизвестно, что или кто руководил ею и с кем она периодически разговаривает. Возможно, это какой-то тёмный дух, поселившийся в душе девушки вместе с Лунным камнем. — Позволь мне спуститься к ней, — тихо произнёс Вэриан. Рапунцель испуганно отпрянула. — Это опасно, — мгновенно возразила она. — Ты ходила туда в течение всей недели, и ничего. А ведь именно тебе она хотела навредить больше всего. Мне она ничего не сделает, — убеждённо произнёс Вэриан. — Я пойду, — он уже направился к двери, но принцесса преградила ему путь. — Ты не видел, что с ней. Я понимаю твои чувства, но, пожалуйста, не ходи. Мы найдём способ, как всё исправить, но ты не справишься с ней, у тебя нет силы Солнечной капли, у тебя нет ничего, что бы тебя защитило, — затараторила она, умоляюще глядя на алхимика. Тот нахмурился и задумчиво закусил губу. Видя, что её слова ввели парня в сомнения, Рапунцель продолжила: — Ты не можешь пойти туда один. Вэриан, я боюсь за тебя. Если она и не навредит тебе, то в том состоянии, в котором Кэсс сейчас находится, она, сама того не желая, может ранить тебя ужасными словами.       Вэриан медленно выдохнул и прикрыл глаза. Ранить словами? Неужели принцесса в самом деле думает, что его этим можно напугать? Понятное дело, она беспокоилась за него, но разве сравнится его мимолётная боль с долгой и непрекращающейся болью Кассандры? Да, Вэриан не видел её с того случая в тронном зале, но от этого ему было только хуже. Он не видел, но представлял все её мучения, крики, попытки справиться с одержимостью сильнейшими и ядовитыми чувствами. Это было невыносимо. Он должен был помочь. Он не мог спокойно жить, зная, как она убивается. — Прошу, пусти меня, я пойду, — решительно произнёс алхимик. — Если я и не смогу ничего сделать, я хотя бы… посмотрю… — он до хруста в костяшках сжал кулаки. — Посмотрю, что можно сделать. Я всё это время изучал Лунный камень, я должен понять… что с ней. Как она.       Вэриан тяжело сглотнул, глядя на растерянную Рапунцель. — Ты не пойдёшь туда один. Мне там делать нечего, раз мы решили, что мое присутствие ей только на вред, а гвардейцы могут не понять, что делать в случае непредвиденных обстоятельств, — тихо отозвалась она. Юноша уже приготовился в очередной раз возразить, но девушка повернулась к Юджину и произнесла: — Сходишь с ним?       Мужчина кивнул, и Вэриан неверяще посмотрел на него. — Пойдём, парень, — Юджин протянул ему руку, и алхимик охотно схватил её. — Осторожнее! — выкрикнула им вслед Рапунцель, сжимая руки у подбородка. Дверь закрылась.       Вэриану казалось, что они целую вечность спускались по лестнице. С каждым лестничным пролётом становилось всё прохладнее, а в воздухе усиливался запах сырости. Юноша потёр руками плечи в попытке согреться. — Порядок? — коротко осведомился Юджин, бросая взгляд на парня. Тот молча кивнул. — Представляю, как ей плохо здесь, — отозвался он. Фицерберт отвёл взгляд, ничего не отвечая. Ответ и не требовался, всё было понятно и так — у них не было выбора.       Остаток пути они провели молча, Юджин впервые заговорил только возле двери, ведущей в комнату, где находилась камера предательницы. Здесь стоял королевский гвардеец, сжимая алебарду и глядя прямо перед собой. — Впусти нас, Карл. — Я пойду один, — вдруг сказал Вэриан. Юджин строго посмотрел на него. — Нет, так не пойдёт, — покачал головой мужчина. — Она терпеть тебя не может. Думаешь, твоё присутствие пойдёт ей на пользу? — алхимик выгнул бровь, скрещивая руки на груди. — Пожалуйста, пусти меня, я справлюсь.       Юджин какое-то время сверлил юношу взглядом, будто прикидывая, насколько тот силён. Наконец он сдался, знаком показав гвардейцу, чтобы тот отворил дверь. Вэриан нетерпеливо перешагнул с ноги на ногу и, медленно выдохнув, вошёл внутрь.       Здесь царил полумрак — вся камера освещалась всего лишь одной лампой. После небольшого серого коридора шла мрачная железная решётка, а за ней, в центре дальней стены, сидела Кассандра. Её руки были прикованы цепями, которые отходили от пола и были недостаточно длинными, чтобы девушка могла встать на ноги. Кое-где из пола торчали чёрные камни, но они были довольно небольшими, меньше человеческого роста.       Кассандра подняла голову, и Вэриан едва удержался, чтобы не отшатнуться в ужасе. Её лицо было искажено гримасой злобы, глаза сверкали ненавистью, зрачки были сильно сужены, а веки, наоборот, распахнуты, как у сумасшедшей. Она тяжело дышала, даже издалека было видно, как вздымается её грудь. Однако пока её поведение было вполне спокойным. — Кассандра, — произнёс Вэриан, почему-то надеясь, что, позвав её по имени, он сможет привести её в чувства. — Что ты здесь делаешь? — хрипло спросила Кэсс. — Я пришёл помочь, — ответил парень, и тут же понял, что это самое глупое, что он мог сказать. Он что, врач, чтобы говорить такое?       Девушка этих слов тоже не оценила, презрительно фыркнув. — Зачем? Я закована в цепи, хорошо себя веду. Что ещё надо? — грубо выкрикнула она, странно мотая головой.       Вэриан поёжился от этой холодности, исходящей от пленницы. Он ожидал крики и истерику, ожидал молчаливость, слёзы боли, но точно не такое. Она выглядела вполне обычной преступницей, попавшей в темницу. Грубая, мрачная, ненавидящая всех вокруг. Только излишне резкие движения, дёргания и дикое выражение лица отличало её от обычных. Но вдруг Кассандра развернулась куда-то в сторону и заорала: — Отстань! Это всё твоя вина! Не смей говорить мне, что делать и чего не делать!       Юноша в ужасе посмотрел на пустую стену, с которой разговаривала Кассандра, и внутри него всё похолодело. — Кэсс… — Чего тебе? — она вновь повернулась к нему, а на её шее от переполняющей ярости забилась жилка. — С кем ты говоришь? — осторожно спросил Вэриан. Кассандра нахмурилась и прикрыла глаза. — С кем… — пробормотала она, и возникло ощущение, что она сама не понимает, что ответить. На одно мгновение она выглядела очень беспомощно и несчастно, но тут же выражение её лица сменила бешеная злость. — Какое тебе дело! Я делаю, что хочу! Отпустите меня! Отпустите, я всё здесь разнесу! Отпустите!       Кассандра заметалась, звеня натягивающейся от её движений цепью. Из её груди вырвался пугающий рык, а из-под земли стали появляться чёрные камни. Они увеличивались и уменьшались, приходили в движение, но не могли достичь нужных размеров, чтобы навредить кому-либо. Без свободных рук управлять ими было сложно, и единственное, что могла делать Кэсс — это дёргаться, в попытках вырваться. Она даже не контролировала, где расти камням — они появлялись в хаотичном порядке, но только на небольшом расстоянии от девушки. За пределы далёкой решётки не выходили. — Кассандра, это не ты, пожалуйста, борись, сопротивляйся, — Вэриан шагнул вперёд и схватился руками за железные прутья. — Кассандра! Сопротивляйся этому! Оно хочет поглотить тебя, но в тебе ещё осталась человечнось, так не смей её терять!       Девушка продолжала трясти головой, будто стараясь отделаться от наваждений. Может быть, это с ними она разговаривала? Галлюцинации как последствия Лунного камня? — Нет! Отстань, я знаю, что делать. Отстаньте все! Заткнитесь! — вопила она, срываясь на рыдания. Она вдруг вскрикнула, как от боли, и повалилась на бок, прижимая колени в груди. Уже не в состоянии связно говорить, она лишь стонала и плакала, валяясь на полу. — Кассандра! — закричал Вэриан, прижимаясь лицом к решётке. Его сердце болезненно сжалось от вида страдающей девушки. — Кэсс! — он не знал, что предпринять, и его бесила собственная беспомощность. Всё, что он мог — это смотреть на её мучения, но это было невыносимо.       Сзади послышался грохот распахиваемой двери. Кто-то сильный обхватил алхимика поперёк туловища и, оттащив от решётки, поволок к выходу. — Ей плохо, вы не видите? Ей плохо! — отчаянно выкрикивал юноша, пытаясь вырваться из кольца цепких рук.       Когда Вэриана выволокли за дверь и захлопнули её, кто-то с размаха ударил парня по щеке. Вскрикнул от неожиданной вспышки боли, он зло сверкнул глазами в сторону обидчика, коим оказался королевский гвардеец. — Приди в себя, парень. Она ненормальная! — мужчина выразительно покрутил пальцем у виска. — Отойди от него, Карл, — раздался строгий голос Юджина, и гвардеец мрачно повиновался. Фицерберт с сожалением посмотрел на Вэриана. — У неё это не впервые, — произнёс он. — Никаких внешних повреждений мы не обнаружили, так что всё это из-за Лунного камня. Всё это в её голове, и ей не помочь. Она только сама может справиться с этим. — Но она не справляется! — воскликнул юноша. — Я знаю, — всё так же спокойно отозвался Юджин. — Но мы, к сожалению, ничего не можем с этим сделать.       Вэриан обречённо замолк. Он понимал, что мужчина прав, но не мог смириться с тем фактом, что он никак не может помочь Кассандре. Какой глупец! Неужели он действительно считал, что одно его появление приведёт её в чувства? — Всё равно, — буркнул парень, — можно мне заходить к ней?       Юджин тяжело выдохнул и кивнул.

***

      Вэриан на протяжении нескольких дней навещал Кассандру. И почти каждое его посещение заканчивалось приступом девушки. Всего лишь однажды она была спокойна, но на этот раз слишком. Тогда она за всё время не проговорила ни слова, кроме привычного: «Зачем ты пришёл?». Алхимик понимал, что таким образом достучаться до девушки он не сможет. Что такое несколько коротких реплик через решётку? Они ничего не изменят и уж точно не затронут искалеченную душу Кэсс. Да, она совершила ошибку, схватив то, что ей не предназначалось, но она совершенно не заслуживала того наказания, которое получила.       Но сегодня всё должно было быть иначе. Вэриан не знал, правильно ли поступает, но он уже настолько отчаялся, что готов был на всё. Идя уже по привычным лестницам, одной рукой он сжимал под плащом маленький плотный мешочек. Сегодня на смене снова был уже знакомый парню Карл, который встретил его сдержанным кивком. — Опять к ней? Что же Вы хотите от этой сумасшедшей? — на последнем слове гвардеец непроизвольно повёл плечами, выдавая свой страх перед скрывающейся за дверью девушкой. — Она не сумасшедшая, а ты просто дурак, — выплюнул Вэриан. — Что? — ошарашенно переспросил Карл, но алхимик не стал отвечать. Он достал из-под плаща скрытый под ним мешочек, высыпал содержащийся в нём фиолетовый порошок себе на ладонь и без всякого сожаления бросил его в лицо гвардейца. Тот почти сразу же отключился, так и не поняв, что произошло. Вэриан не был уверен, что Рапунцель одобрила бы его методы, но сейчас ему было всё равно. Главное, чтобы результат оправдал средства. Юноша склонился над повалившимся на пол Карлом и снял с его пояса связку ключей. Что ж, будь что будет.       И Вэриан прошёл за дверь.       Кассандра, как и прежде, встретила его бешеным взглядом, который должен был отпугнуть его. Но Вэриан уже всё решил, и ничто не заставило бы его изменить своё решение. Он вставил ключ в замок и уверенно повернул его. От характерного звона девушка вздрогнула, непонимающе помотав головой. Странное поведение юноши раздражало её, и она заметалась из стороны в сторону, насколько позволяла это сделать прочная цепь. От движений её головы вокруг стали вырастать маленькие чёрные камни. Истощение девушки и её закованные руки мешали сделать их больше, однако было видно, что она действительно хочет этого.       Не отрывая взгляда от метущейся девушки, Вэриан медленными, но широкими шагами направился к ней. Его дыхание участилось и стало неровным, но ему было всё равно. С каждым новым треском пола от прорастающего через него камня сердце юноши дёргалось, но он не останавливался. — Что ты делаешь? — прорычала Кассандра, дёргаясь всем телом в попытке освободиться и вылететь отсюда прочь. Но Вэриан не отвечал. — Не подходи! — завопила девушка. В её глазах заблестели слёзы, а рот искривился от боли. — Не подходи!       Она боялась. Но чего? Навредить ему? Или рядом с ней действительно было что-то ужасное, что видела только она?       Когда Вэриан был уже в нескольких метрах от неё, паника в глазах девушки усилилась. Она трясла головой, отчаянно крича, и по её велению то тут, то там появлялись смертоносные камни, грозясь вот-вот прокнуть юношу. Однако он, казалось, даже не обращал на них внимания. Он видел их краем глаза и готов был в любой момент увернуться, но пока ещё ни один из этих камней не коснулся его. Все вырастали лишь в опасной близости к нему, но не на его пути. Кассандра промахивалась или… специально сдерживалась? — Нет! — нечеловеческим голосом завизжала девушка и, собрав все оставшиеся силы, дёрнула всем телом вверх, запрокидывая голову. Прямо перед ней из-под земли вырвался гигантский чёрный камень, самый большой из всех, что были в этой камере. Он почти доходил до потолка, и, создав его, Кассандра без сил повисла на цепи, чувствуя, что исчерпала всю бывшую у неё энергию.       В этот момент Вэриан впервые за это время вздрогнул, отшатнувшись. Он не ожидал, что в таком состоянии девушка сможет создать подобное, и уже не мог быть уверен, что она не повторит такое, только уже пронзая юношу насквозь, а не просто преграждая ему дорогу. Камень отгораживал от него Кассандру, поэтому парень обошёл его и встал так, чтобы смотреть девушке в глаза. Она часто дышала, по её щекам текли слёзы, смешивась с потом, появившимся от перенапряжения. У неё уже не осталось сил на борьбу ни с Вэрианом, ни с самой собой. — Нет, — жалобно простонала она, тихо всхлипывая. Вэриан в один шаг преодолел расстояние между ними и почти вплотную встал перед девушкой. Сейчас он мог особенно чётко видеть её мокрые и красные от слёз глаза, её трясущиеся губы и стучащие зубы. — Нет, нет, нет, замолчи, замолчи, — не выдержав, зарыдала она, мотая головой в попытке избавиться от очередного наваждения.       Сердце Вэриана болезненно сжалось. Он действовал по велению души, заранее ничего не спланировав. Он должен был вернуть Кассандру, но до сих пор точно не знал, сможет ли он. То, что он знал — это что девушка ещё недолго выдержит подобные мучения.       Юноша плавно поднёс руки к щекам Кэсс, обхватил их ладонями и поднял её лицо так, чтобы девушка смотрела ему в глаза. От удивления она перестала дёргаться, слегка приоткрыв рот. — Кэсси, — мягко позвал Вэриан, от чего глаза девушки удивлённо распахнулись, — вернись. Вернись, — алхимик как со стороны услышал свой дрожащий голос, изо всех сил стараясь сдержать слёзы. Только бы она пришла в себя. Только бы…       Выражение глаз Кассандры как по щелчку изменилось. Зрачки из крошечных точек стали нормальных размеров, и в них как будто проявилась человечность. — Вэриан? — с вопросительной интонацией окликнула девушка тихим, срывающимся голосом. Она оглядела камеру, в которой находилась, и будто впервые увидела все эти чёрные камни. На лице Кэсс отобразился неподдельный ужас. — Прости, — прошептала она, и слёзы с новой силой полились из её глаз. — Простите меня, это всё я… это моя вина… Я не хотела никому навредить. Я не хотела навредить Рапунцель… — Кассандра! — по лицу Вэриана расплылась широкая улыбка, его глаза счастливо заблестели. — Это ты, — утверждающе произнёс он и, не в силах сдержаться, заключил девушку в объятиях. Она шумно вздохнула, не ожидав такого жеста, а затем, будучи не в состоянии из-за цепи обнять юношу в ответ, уткнулась носом в его плечо и затряслась в рыданиях. — Я не знаю, как это всё исправить, — призналась она, шмыгая носом. — Я не знаю, как избавиться от камня. Я пыталась, но он только ещё больше овладел мной. Что, если я опять потеряю контроль? Что, если я принесу вред кому-то? — Хэй, не думай об этом сейчас, слышишь? — Вэриан зарылся пальцами в ярко-голубые волосы девушки, прижимая её ближе. — Ты справилась, ты уже победила. И ты сможешь сделать это ещё раз, если потребуется. Просто знай, что ты не одна, хорошо? Мы со всем разберемся. Вместе мы всё исправим. Всё будет хорошо, поверь мне.       Кассандра громко всхлипнула, наплевав на то, что обычно она старается не показывать другим свою слабость. Сейчас она хотела показать, как она сожалеет, но слов не было, и оставалось только дать волю чувствам.       Что с ней будет дальше? Что будет со всеми ними? Вэриан так уверенно говорит о том, что они со всем справятся, но как они сделают это? Как она прогонит эту призрачную девочку из своего сознания? И нужно ли Рапунцель трогать Лунный камень, чтобы исполнить свою судьбу, если это может уничтожить её?       Она не знала. Никто не знал. Но алхимик, прижимающий её к себе так, будто она самое дорогое, что у него есть, действительно дарил уверенность в том, что они со всем разберутся. Он ведь спас её. Значит, у них получится справиться и с остальным. — Спасибо, — прошептала Кассандра единственное, что она точно чувствовала нужным сказать.