Галстук

***

Мелкие капли на стекле напоминали россыпи звёзд, но при резком движении автомобиля они мирной струйкой стекали вниз, образуя своеобразный матричный код. Огни ночного города, отражаясь на мокрой дороге, создавали впечатление сюрреалистичности происходящего, будто вокруг не Нью-Йорк, с его мощной энергией и квинтэссенцией жизни, а какая-то далёкая, но заселенная планета. Все напоминало о том, что осень окончательно поселилась в этих краях, дни становились короче, солнце грело только до обеда. Большие кучевые облака нависали над городом почти каждый день. И этот дождь, будь он неладен. Такое ощущение, что Большое Яблоко чем-то провинилось, раз получало такую порцию осадков. Конечно во время коротких передышек, когда выдавались тёплые деньки, яркие краски вовсю радовали глаз, воздух становился насыщенным, чувствовался тот особенный запах пожелтевших листьев, который наполнял Центральный парк. Но сейчас Небесная канцелярия решила перевыполнить план на многие месяцы вперёд. Тони устало прижался лбом к стеклу и лениво рассматривал, что происходит извне. Огни витрин, прорезая ночь и преломляясь на мокрых витражах, мягко оседали на лице мужчины, оставляя неясные полосы. Он устало провел ладонью по волосам, откинул голову на мягкий кожаный выступ и немного ослабил давящий галстук. Мыслей не было, вернее была одна — Тони до дрожи в руках хотелось обнять сейчас одного парнишку и вдохнуть родной запах. Он очень сильно нуждался в нем. Когда это было с ним в последний раз? Трудно даже представить. Этот мальчишка накрепко поселился в его сердце, ворвался вихрем в его жизнь. Тони Старк был одиночкой по жизни. Нет, он не был мизантропом в прямом смысле этого слова. Он любил быть в центре внимания, и люди всегда тянулись к нему; расточать свое обаяние для него не составляло труда. В юности, победы и завоевания давались ему легко, и что уж говорить, Старк быстро уставал от долговременных отношений. Зрелый возраст внёс свои коррективы, захотелось стабильности, пусть это звучит банально. Тони очень был нужен свой человек, но время шло и как-то не доводилось его встретить. Всё не то. А потом случился Питер… И здесь уже оказался не важен возраст и пол, какие-то социальные аспекты и жизненные ориентиры. Питер просто случился и все. Мир завертелся вокруг этих карих глаз, вечно озорного взгляда, шумных реплик и неугомонного потока слов. Этот парнишка нашёл потаенный ключик к кодовому замку под названием «Тони Старк». А Тони и не особо сопротивлялся. Улыбнувшись своим мыслям, он не заметил, как прибыл на место. Трафик был плотный, поэтому было удивительно, что он добрался до дома достаточно быстро. Тони любил скорость и предпочитал сам ездить за рулем, но сегодня организм отказывался его слушаться, усталость накатывала волнами, сжимая спазмом все тело. В таком состоянии он не стал рисковать и вызвал своего водителя, а тот на удивление резво домчал, или это Тони в своих мыслях потерялся во времени. Зайдя в квартиру и на ходу стягивая пиджак, он прямиком направился в гостиную. Питер стоял к нему спиной и усердно копошился с учебниками. Точно! Ведь у него сессия в самом разгаре. Старк медленно приблизился к мальчишке и обхватил того поперёк груди, притянул к себе сильнее, утыкаясь носом в макушку, втягивая такой родной аромат яблочного шампуня. — Я мечтал об этом весь день, — улыбнулся Тони. — Прости, — прошептал Питер, — хотел что-нибудь приготовить к твоему приходу, но не успел. Решил ещё раз все перепроверить перед экзаменом. — Он накрыл своими руками широкие ладони, обернулся и обнял в ответ. — Ммм… Может, мы пропустим ужин и сразу приступим к десерту? — с этими словами мужчина усилил хватку, и парень чуть сипло охнул. Усталость уступает место возбуждению, по венам начинает курсировать коктейль из адреналина и серотонина, сердце бешено колотилось, разгоняя кровь по артериям. Да, вот чего ему не хватало целый день. Тони забрался Питеру под футболку и начал наглаживать такое желанное тело, он чувствовал, как от его прикосновений у парня по спине проступают мурашки; решив пойти дальше — он рукой попробовал проникнуть между джинсами и поясницей. Питер что-то сдавленно прошептал в шею и протяжно застонал. Брюки уже не могли скрыть возбуждение, и парень прижался ещё плотнее и обозначил ответное желание. — Малыш, не провоцируй меня. — Тони сильнее сжал ягодицу Питера и чуть приподнял того. — Никаких провокаций, что ты. — Парень с невинным видом провел по возбуждению Тони и несильно сжал. — Все, ты доигрался. — Старк рывком посадил Питера на стол и начал расстегивать ремень на его джинсах. — Погоди! — Что? Уже передумал, — тяжело дыша, ответил мужчина, при этом, руки с ремня не убрал. — Дай мне пять минут и потом заходи в спальню. Тони тяжело вздохнул, воздух с трудом покидал его легкие. Он отстранился от Питера, и тот спрыгнул на пол. В голове бурлил густой сироп, сердце заполошенно стучало. Этот парень его до инфаркта доведет. — Через пять минут, — протянул Тони, упираясь в столешницу руками и опустив голову. — Хорошо. Пять минут, так пять минут. Питер скрылся в спальне. Тони налил себе воды, но хотелось чего-то покрепче, бросил лёд и сделал ледяной глоток. Замороженный кусок с небольшим стуком ударился об зубы, он раскусил его и перекатал во рту. Черт! Это наверное были самые долгие пять минут. Поставив решительно стакан и убрав руки в карманы брюк, Тони прошёл к двери их общей спальни. Он хотел просто войти, но передумал, осторожно постучал костяшками пальцев и потом открыл дверь. Питер сидел на кровати, поверх одеяла в одном полотенце, обмотанном у него на бёдрах. Тони впился взглядом в полуобнаженное тело. Это не так, как в тот раз, когда все горело между ними, и сам воздух обжигал душу и легкие. Страсть сейчас совсем другого цвета — насыщенно синего, глубокого, затаенного, набирающего силы. Полуобнаженный Питер, валяясь на кровати и оперевшись на локти, кажется совсем не дышал. Не отрывая глаз, он застывшим взглядом смотрит, как Тони неторопливо, уверенно раздевается. Лишь ресницы Питера мечутся как крылья пойманной врасплох ночной бабочки, боясь упустить хоть один миг этого священнодействия. А Старк словно издевается. Нарочито медленно вытягивает один конец галстука из узла. Другой рукой еще медленнее стаскивает его с шеи. Шелковая ткань нехотя скользит по серой рубашке. Не хочет расстаться со своим богоподобным хозяином. Питер ничего более горячего, чем простое развязывание галстука, никогда не видел и не увидит. Тони точно так же не отводит глаз от Питера. Не улыбается, нет. Но почему же Питер, превратившийся в статую, до боли закусивший губу, словно видит, как дьявольская усмешка озаряет его лицо? Раздеваясь, Тони пристально рассматривает Питера. Его мальчик обнажен, но помимо тела обнажена и его душа, он всегда открыт, и это подкупает и даже иногда немного пугает. Именно, может быть, поэтому Питера так хочется оберегать и окутывать своей теплотой и заботой. Его взгляд светло-карих глаз пристально блуждает по телу мужчины, что даже зрачки расширяются, наблюдают за тем, как он неторопливо снимает галстук. Признаться честно, Тони делает это специально. Он знает, какую бурю чувств вызывает в своем любовнике, и это не может не тешить его самолюбие. Но это отчасти. Больше всего на свете он желает подарить ему неимоверное наслаждение, чтобы даже имя свое забыл. Взгляд напротив уже расфокусирован, Питер часто дышит и облизывает свои искусанные губы. Тони наконец разделывается и с рубашкой тоже, намеренно оставаясь в брюках, медленно подходит к доверчиво раскинувшемуся Питеру, садится на колени перед кроватью и с силой и внутреннем удовлетворением проводит своими мускулистыми руками по ногам парня сверху вниз. Зажимает щиколотки и с силой дергает его на себя. Питер сдавленно стонет и подается навстречу, но Тони пригвождает его своей рукой. — Не спеши, малыш, — шепчет он. — У нас целая ночь впереди… — Давай-ка сделаем так, — с этими словами он берет свой галстук, медленно наклоняется к лицу Питера, взглядом прося разрешения и аккуратно завязывает ему глаза. — Так нормально? — шепчет в самое ухо, обдавая его горячим дыханием, потом лижет мочку и прикусывает ее. Питер в ответ лишь кивает головой, не в состоянии нормально ответить. Он онемел и растворился в ощущениях. Тони хочется всего и сразу: зацеловать каждый сантиметр этой бледной кожи, пересчитать губами каждую родинку на таком любимом и желанном теле; но ещё больше — оказаться внутри его, почувствовать жар и узость, услышать стоны с зацелованных губ. Он зарывается в копну кудрявых волос, нежно массирует и оттягивает голову назад, для большего доступа к шее, впиваясь в кожу, оставляя укус и сразу зализывая. Питер издаёт несдерживаемый стон и сильнее прижимается к Тони, его ведёт от этих сильных рук и обжигающих поцелуев. Старк выучил все, что любит Пит, как ласкать и как довести его до безумия. Питер просто не мог больше сопротивляться самому себе.Тони знает все его точки, и это не оставляет никакого шанса. Он сам с отчаянием пытается огладить все, до чего может дотянуться. С закрытыми глазами это не очень удобно, но зато ощущения в разы острее. Питер будто парит в невесомости и принимает все, что готов дать ему Старк. И когда они сплелись в этом древнем танце, мир сузился до одной точки: звуки страсти, их стоны и бессвязный шёпот, напоминают, что они ещё здесь. Тони задал неторопливый темп, несколько раз меняя угол, доводя Питера до мелкой дрожи и хриплых стонов. Ему даже показалось, что в этот раз все намного ярче, сильнее, отчетливее. И сдерживаться уже не было возможности — вспышка наслаждения накрывает Питера, как укол иголкой, это острое незабываемое чувство; у него шумит в ушах, и сердце того и гляди пробьёт грудную клетку. Когда эйфория оседает как лёгкий флёр, Питер чувствует нежный поцелуй Тони в губы. Он целует мужчину в ответ и слизывает капли пота с его верхней губы.  — Малыш, ты как? — спрашивает Тони и спускает галстук с глаз. Питер щурится и медленно моргает, смотря прямо в глаза Тони, в которых видит самого себя, зацелованного и растрепанного. — Лучше не бывает, — улыбается и проводит рукой по взмокшему затылку мужчины. Тони крепче прижимает его к себе, их дыхание успокаивается, пульс замедляется. Внутри растекается такая нега, что нет сил даже пошевелить пальцем; такой успокоительный сон полностью обволакивает двоих. За окном барабанит дождь и вспышки молний рассекают разряженный воздух, но здесь, в этом доме и в этой комнате, слышно только два дыхания в унисон. Солнечный луч ползёт по потолку, проникая сквозь неплотно задернутые шторы, тихо отсчитывают время электронные часы. Вчера они так и уснули, прижавшись друг к другу, как два щенка на солнечной лужайке. Дыхание Пита немного щекотало шею, и Тони вывернулся из общих объятий, аккуратно потянулся, чтобы не разбудить мальчишку. В руке у него остался зажатый галстук… Он откинул голову на подушку, присмотрелся к тонкой полоске света, что пробивалась в комнату — определенно, этот день будет погожим и солнечным, все так, как любит Тони…