Доверься мне

— Ты так прекрасен, — выдыхает Намджун и не может поверить своему счастью. Сокджин смущается самым очаровательным образом, старается прикрыть свою грудь и лицо, ëрзает, никак не может на бëдрах устроиться. Намджун берëт его руки, отводит их в стороны, открывая себе взор на красные уши и щёки. Сокджин ворчит что-то, вырывается, снова закрыться хочет. Но Джун ловит его руки и переплетает их пальцы. — Не нужно прятаться от меня, твоё тело совершенно, — говорит Намджун и гладит Джина по животу. Сокджин краснеет ещё больше, румянец появляется даже на шее. — Прости, мне… Мне… Мне страшно. Я хочу, правда хочу, но боюсь почему-то ужасно… Намджун целует Джина, опускает свои большие ладони на его бока, гладит мягко и осторожно… А потом начинает щекотать. Сокджин щекотки боится ужасно, а Намджун это прекрасно знает. И знанием этим всегда нагло пользуется. Джун знает, что на боках прикосновения должны быть лёгкими, едва заметными. Знает, что на животе они должны быть уверенными и сильными. Он знает. Потому Сокджин сейчас не может сдержать свой смех. Он кричит, просит перестать, смеëтся так сильно, что аж морщинки вокруг глаз собираются. А Намджун смотрит на это и чувствует, как собственное сердце в груди от любви и нежности разрывается. — Хввв. Хваата… Ахах… Хватит! — Ну что, успокоился? Теперь лучше? — Намджун посмеивается довольно. — Д-даа, — Сокджин опускает голову, кивает пару раз. — Ничего не бойся, — Намджун приподнимает лицо Джина за подбородок, оставляет лёгкий поцелуй на щеке, — я не сделаю тебе больно, — поцелуй в нос, — доверься мне, — Джун тянется к губам, целует Сокджина медленно, вдумчиво. Они упиваются друг другом. Они дышат друг другом. Намджун опускает ладонь на шею Сокджина, привлекает ближе к себе. Хотя, кажется, что ближе уже невозможно. Они целуются очень долго, до слабого головокружения. Губы у Сокджина мягкие и горячие, до безумия сладкие. Намджун когда впервые их попробовал, сразу понял: насытиться ими никогда не получится. Поцелуи нежные, долгие и мягкие. У Джина в лёгких воздуха не хватает, он отстраняется, выдыхает рвано. Намджун на передышку времени не даёт, притягивает обратно и снова целует. Уже по-другому. Голодно и влажно. Сокджин впивается в плечи Джуна, задыхается, позволяя целовать, вылизывать глубоко и жадно. Сокджин задыхается, чувствуя горячие ладони на животе, которые дарят дразнящие поглаживания, близко, так близко к вставшему члену. Джин о всём на свете забывает: и своë стеснение, и свою неуверенность, он лишь жмëтся всем телом, притирается ближе, и привстав на колени вжимается твердым, горячим членом в намджунов живот. Проезжается пару раз медленно, на пробу, затем увереннее, сильнее. Теперь уже ниже спускается, вжимается в пах и стонет, не в силах сдержать голос, когда чувствует, как Намджун в ответ на его действия свои бёдра вскидывает, двигается, прижимается плотнее, навстречу. Намджун снова к губам тянется, Сокджин приоткрывает рот для чужого языка, и целуются они мокро, смазанно и торопливо. Джун отстраняется, дышит тяжело, напоследок в губы чмокнув: — Давай помедленнее, я хочу насладиться тобой, — Намджун обхватывает Джина за талию и рывком переворачивает, укладывает Кима на спину. Он берёт правую ногу Джина, целует лодыжку и выше всё поднимается, покрывает маленькими, лёгкими поцелуями внутреннюю часть бёдер, низ живота. Сокджину от этой нежности скулить хочется. Намджун ведëт длинную, мокрую полоску от пупка до ключиц. И дурея от мягкой кожи, дурея от запаха и вкуса, остановиться не может. Он вылизывает впадинку между ключиц, прикусывает нежную кожу, потом сразу же зацеловывая раненное место. Сокджин хнычет жалобно, эмоции сдерживать совсем не получается. Он не понимает, чем заслужил такого к себе обращения. К нему так бережно ещё никто и никогда не прикасался. Намджун сцелолывает одинокие слезинки, вытирает мокрые щёки и шепчет хриплым голосом: — Ну ты чего? Я сделал что-то не так? Сделал больно? — Нет, Джуни, я просто слишком, слишком сильно люблю тебя, — обвивает руками сильную шею, тычется лбом в плечо, — продолжай, пожалуйста. Намджун зарывается ладонью в волосы на затылке, ведёт дорожку поцелуев вдоль скулы. — Я тебя тоже люблю, — Джун обратно на постель Сокджина укладывает, слизывает с шеи солоноватую влагу, покусывает кожу. Не отрываясь, за смазкой тянется. Неспешно откручивает крышку и щедро наносит на пальцы. Свободной рукой Намджун подхватывает одну ногу Джина, целует под коленом и отводит её в сторону, гладит внутреннюю часть бедра. — Не бойся, дыши, Джин-а, дыши, всë хорошо, ты ведь себя подготавливать начал ещё в ванне? — дожидается слабого кивка — сейчас, значит, полегче будет. Намджун слегка проходится пальцами между ягодиц, начинает поглаживать проход. Мягко надавливает на колечко мышц, но не вводит, дразнится. Джин еле сдерживает свой стон. Первый палец легко входит, практически без сопротивления. Намджун всё равно внутри скользит осторожно. Следит за выражением лица Сокджина и не видя там боли, начинает вводить второй палец. Смазки много, пальцы входят, не вызывая при этом дискомфорта, это непривычно, но не больно. Намджун двигает ими аккуратно, но достаточно глубоко. Глубоко ровно настолько, что Сокджин не может сдержать громкого стона. Намджун разводит пальцы в стороны снова и снова, растягивает, одновременно с этим покрывая вздымающуся грудь Сокджина едва ощутимыми поцелуями. Затем почти полностью пальцы вынимает и толкается совсем несильно, но Сокджина дугой выгибает до хруста в пояснице. Повторяет это действо несколько раз и добавляет третий палец, отчего Джин громко вскрикивает. Это ощущается уже по-другому. Это туго и плотно, почти что больно. «Почти» потому что Намджун короткими, слабыми рывками продвигается вглубь, а Сокджина дрожь пробивает из-за острого, внезапного удовольствия. — Здесь, значит? — хрипит Намджун. Опускает голову на грудь Сокджина и целует везде, куда может достать. Вылизывает кадык, языком чувствуя вибрацию. У Сокджина взгляд плывёт, он прикрывает глаза, полностью утопая в своих ощущениях. Он кусает губы, чтоб не кричать из-за накрывшего наслаждения. Но когда внутри становится пусто, разочарованный стон сдержать не получается. Распахнув глаза, Сокджин своим расфокусированным взглядом заторможенно смотрит на то, как Намджун выдавливает себе на ладонь смазку и обхватывает собственный член. Влажная, обнаженная головка прижимается к разработанному входу. Джун ждёт, дрожащим от нетерпения голосом спрашивает: — Джин? Ты готов? Сокджин и сам не знает. Ему страшно? Да. Безумно. Хочется ли Намджуна из-за этого меньше? Нет, ни капельки. Джин вместо ответа резко к губам прижимается и мычит в поцелуй. Намджун всё понимает. — Сейчас неприятно будет, потерпеть придëтся, — шепчет тихо, ласково щеку поглаживая. Намджун входит медленно, мягкими толчками, останавливаясь после каждого и внимательно всматриваясь в лицо. Джун входит неглубоко, входит неспешно, но распирающая боль всё равно по всему телу отзывается. Намджун замечает сразу, замирает. Встаëт на локти по обе стороны от лица, старается отвлечь поцелуями. Сокджин несколько раз судорожно сжимается, пытается привыкнуть к переполняющим его размерам, Намджун издаёт несдержанный рык. Сокджину мало, ему это ещё раз услышать хочется. Даже не то, что хочется, ему это жизненно необходимым кажется. Тянущая боль на задний план уходит, Джин насаживается сам, до упора. Кусает подставленную шею, обвивает чужие плечи руками, ощущая как его тут же в ответ обнимают. Сокджин игнорирует боль, ведёт бёдрами, соскальзывает, чтоб потом опять до упора прижаться. Он слышит глухой, сдавленный стон, сбитое громкое дыхание. Видит обеспокоенные глаза, в которых вопрос «Тебе хорошо, Джин-а? Тебе хорошо?» читается с лёгкостью. Видит дрожащие от напряжения руки и прикусанную изнутри щёку. Видит, что Намджун сдерживается несмотря на то, что хочет двигаться. Сокджин набирает в легкие воздуха: — Всё в порядке, Джун, давай, — тихим, еле слышным голосом. Намджун кивает, выходит практически полностью, чтобы поменять угол проникновения. Врывается обратно одним сильным, но осторожным толчком, проезжаясь по простате. Ещё и ещё раз. Джин громко вскрикивает Джуну в шею, впивается своими ноготками в плечи и оставляет длинные царапины. Не специально, просто кроет слишком сильно. Внутри Сокджина тесно, невероятно горячо и влажно. Намджун выскальзывает так, что внутри остаётся только лишь головка, а затем толкается обратно вперёд очень сильно и глубоко, Сокджин захлëбывается своим надрывным стоном. Намджун чередует плавные и тягучие движения с быстрыми и сильными. Сокджин подаëтся навстречу, подстраивается и стонет настолько громко, что аж срывает голос. Ему до края сплошные секунды. — Джуни, я скоро… Ты не мог бы… — начинает он, — Не мог бы… — и тут же заканчивает из-за недостатка воздуха. Намджун начинает вбиваться ещё сильнее и жёстче, с каждым толчком увеличивая скорость и задевая животом член Сокджина, его стоны превратились в сплошные хрипы. — Давай, мой хороший, давай, кончи для меня, — Намджун хватает Джина за бёдра и входит настолько глубоко, насколько это возможно. Настолько сильно, что Сокджин проезжается спиной по простныням. Джин гладит себя раз, другой и срывается. Он пульсирует вокруг Намджуна, его трясёт, Сокджин кричит, пока кончает и разбрызгивает густую белую жидкость по своей груди. Намджуну хватает этого зрелища, чтобы дойти до финала. Он выскальзывает из Джина в последний момент и кончает с хриплым стоном на бёдра старшего. Намджун шепчет на ухо Сокджину разные глупости, вытирает, и потом притягивает того к себе в объятия. Джин прячет свою макушку под подбородком Джуна. — Ты был великолепен, такой красивый, самый прекрасный и, — договорить Намджуну не дали, чужая ладонь закрыла ему рот. — Перестань, пожалуйста, хватит смущать меня, — бубнит Джин, зевая. — Отдыхай, тебе нужно отдохнуть, давай ложиться спать, хорошо? — Спасибо тебе… Ммм… За всё это, — говорит тихо Сокджин и обвивает Намджуна всеми своими конечностями, чтобы через пару минут в родных объятиях под убаюкивающий голос и глухие удары сердца уснуть с самой счастливой улыбкой на лице.