Змеиные кольца

Альбус тяжело опустился в свое кресло и подслеповато щурясь, принялся разглядывать батарею фиалов с зельями. — Вы не доживете до конца года, — Кальцифер неторопливо обрабатывал обугленную руку. — Знаю, но я должен помочь уничтожить Тома, — Дамблдор прикрыл глаза. — Верю, но вы не можете сражаться, ваша магия держится только за счет самого Хогвартса, покинете его надолго, и ваша жизнь закончится ещё быстрее. — Понимаю, — Альбус снял очки и потер здоровой рукой переносицу, — ты ведь знаешь, что такое крестражи? — Мне прекрасно известно это понятие, Серхио, лич, с которым я когда-то учился в песках времени, мы с ним провели очень долгую и обстоятельную беседу и по этому поводу тоже. Взамен я помог ему упокоиться. Сейчас, Марволо мало чем отличается от этого лича, разве что сам не понимает, что он такое. — И разум его помутился, — тихо произнес Альбус, — я помню его юношей, молодым, целеустремленным, может немного злым и нелюбимым, но все же человеком. Во что он превратился? Я навещал Горация, ты помнишь его, когда-то он преподавал и Тому. — Надеялись узнать что-то о подростковом возрасте Марволо? — Да, и узнал. Возможно, что Том сделал семь крестражей, — Альбус устало прикрыл глаза, но успел заметить, как лицо Эджгера скривилось от отвращения, — чудовищная магия. — Она была бы не столь страшной, если бы он умел ею пользоваться. Впрочем, уничтожить вместилища души не так и сложно. — Адский огонь не так просто удержать, — Дамблдор усмехнулся. — Яд василиска, — Кальцифер пожал плечами, заставляя открыть глаза. — Нужен свежий яд, а василисков сейчас не найти. — Раджан без проблем поделится ядом, — Эджгер закончил обрабатывать руку, — братик мне не отказывает. — Что? — Альбус подался вперед, отстраняясь от спинки кресла. — Раджан, он же страх и ужас Тайной комнаты. Он василиск, и потому за тысячу лет только подрос и немного ослеп, но яд его от этого хуже не стал. Директор выдохнул и, покачав головой, усмехнулся. — И каждый раз ты меня изумляешь все больше, — Альбус тепло улыбнулся, — сколько же тайн ты прячешь под своими вечными масками? — Тайны на то и тайны, чтобы скрывать их, — Эджгер качнул головой, — когда их знают двое, это уже не то. — Согласен, — Дамблдор повел больной рукой, — ты достанешь яд? — Могу принести пинту завтра утром. Раджана все равно пора покормить и надраить чешую, он не будет возражать, если я его разбужу. — Прекрасно, — Альбус тяжело поднялся, — а теперь прости старика, но мне хотелось бы отдохнуть. — Конечно, — Кальцифер чуть кивнул, — спокойной ночи, Альбус. — Приятных снов, — Дамблдор проводил молодого мужчину взглядом и приоткрыл ящик, разглядывая медальон с двумя переплетенными буквами «S». Вальбурга нервно комкала платок, ощущая, что успокоительное зелье заканчивает свое действие. Из-за военного положения в стране она не рискнула проводить достойные похороны супруга, но сердце разрывалось на части при мысли о том, что Ориона больше нет. Кроме этого её больше ничего не интересовало. Старший сын приобнял её, привлекая к себе, позволяя ощутить надежность и поддержку семьи, а младший кинув быстрый взгляд, вытащил часы из кармана и сверившись с ними, чуть кивнул. Женщина с облегчением покинула комнату в которой царили тихие разговоры семьи и самых близких друзей. Она не хотела там находиться, и вот, ведомая сыном под руку, она шагала к своим комнатам. — Матушка, — голос Сириуса до боли напоминал голос Ориона, — Кальцифер сварил несколько зелий, чтобы ты могла поспать. — Передай ему мою благодарность, — Вальбурга рвано вздохнула, а затем неловко попыталась стереть текущие слезы. — Мама, не строй из себя железную, — сын сжал её плечо, — так нельзя, ты должна плакать. — Орион этого не одобрил бы, — женщина всхлипнула. — Отец любил когда ты улыбалась, но уверен, что там, за порогом, он простит тебе слезы, ведь это помогает облегчить боль. Вальбурга сморгнула слезы с ресниц и часто-часто задышала. — Разбей что-нибудь, закричи, — продолжал подначивать Сириус, — запусти проклятья в стены, это поможет. — Откуда ты знаешь? — женщина начала всхлипывать чаще, не в силах сдерживать боль разрывающую её изнутри, — аристократы так не поступают. — Зато так поступают люди, мама, — сын провел рукой по её волосам по-простому связанными в косу, — два дня назад я разнес Кальциферу гостевые покои, смиряясь с утратой. Вернее, пытаясь с ней смириться, уверен, Рег тоже через это проходит, как и вся наша семья. Мы Блэки, мы вместе, и никто из нас не позволит тебе утонуть в отчаянии. Вальбурга закрыла лицо руками, чувствуя, что больше не может сдерживаться. Слова сына прорвали холодность и теперь, она рыдала на его руках, стоя в коридоре недалеко от собственных комнат. С каждым всхлипом, с каждой слезинкой, ей становилось легче. Орион простит её, но как же ей сейчас больно. Драко закусив губу разглядывал личную спальню Кальцифера. Здесь он был всего раз, в начале года, когда декан позволил ему переночевать, чтобы успокоить расшатанные нервы. И вот теперь он сам пробрался в покои Эджгера. Осторожно сев на кровать, юноша нервно провел ладонью по платиновым волосам, не зная, как поступить. Он может сейчас сбежать, и Кальцифер никогда не узнает, что Драко здесь был, или же… остаться. Слизеринец обнял себя руками, пытаясь успокоиться. Он не стал говорить ни Гарри, ни Рону, что он задумал. Никак не прокомментировал беззлобную шпильку от Блейза, который намекнул, что зазнобе Малфоя очень повезло с таким красавчиком, а теперь до одури боялся. — Дракон? — голос профессора раздался настолько неожиданно, что юноша подскочил на кровати, — что ты тут делаешь? — Простите, — Малфой нервно улыбнулся и обеспокоенный Эджгер подошел, чтобы коснуться его лба рукой, — Кальцифер я… — Что? — профессор слегка нахмурился, ожидая продолжения предложения, но Драко не мог заставить себя произнести эти слова. Он тысячу раз прокручивал их в голове, представлял себе как это могло бы произойти и больше всего боялся, что декан просто выгонит его из своих комнат, напоследок погладив по голове как глупого ребенка. Юноша рывком поднялся и обнял мужчину за шею, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Драко, — теплая рука прошла по спине, заставляя крепче сцепить пальцы, боясь, что его сейчас отстранят, — не молчи. — Прошу вас, Кальцифер, — Малфой зажмурился, — до моего семнадцатилетия всего полгода, я уже не наследник рода. Шипящий вздох был ему ответом и на миг его прижали крепче. — Так нельзя, я все ещё остаюсь твоим профессором и деканом. — Никто не узнает, — Драко ощущал, как у него кружиться голова от слабого аромата благовоний и чего-то знакомого, но неуловимого, — пожалуйста. — Ты не понимаешь, назад дороги не будет, я тебя не отпущу. Малфой едва не рассмеялся от облегчения, все же дорог, он нужен Кальциферу. — Тогда почему нет? Потому что я кому-то обещан? Я не знаю этого человека, мне никто ничего не говорит о нем, мать только цедит проклятья сквозь зубы, а отец качает головой. Эджгер чуть отстранился и обхватил ладонями лицо Драко, заглядывая в глаза, вновь на миг пугая вертикальными зрачками. — Зато я хорошо знаю, — горячее дыхание обожгло губы, — ты проклянешь меня. — За это знание? — Малфой затаил дыхание, впитывая близость Кальцифера. — За то, что мучаю тебя. И сам каждый раз умираю от желания. Драко задрожал, где-то на краю сознания появилась стойкая уверенность, что именно сейчас он сможет все узнать. Почти пять лет мучений неизвестностью подойдут к концу. — Кальцифер, — Малфой поддался вперед, едва касаясь чужих губ своими. Эджгер замер, а затем его руки скользнули на талию и крепко сжали, прижимая к собственному телу, не позволяя отстраниться. Юноша ахнул, но тут же умолк, отвечая на поцелуй от которого закружилась голова. Он не мог поверить, что хотя бы маленький кусочек его мечты сбывается. Колени подрагивали, а он цеплялся за плечи Эджгера, пытаясь устоять на ногах. — Пожалуйста, — Драко облизнул губы, пытаясь собраться с мыслями, вот только они позорно разбежались, оставив только ничем неприкрытое желание. — Ты уверен, что не пожалеешь об этом? — шипение в голосе Кальцифера было куда более явственное. — Никогда, — Малфой вновь потянулся к желанным губам, — пожалуйста. Эджгер снова поцеловал его, а затем ещё и ещё, заставляя терять связь с реальностью. Он даже не смог осознать, когда оказался лежащим на кровати уже совершенно обнаженным. Я сходил с ума просто касаясь светлой кожи, лаская пальцами и губами, заставляя выгибаться мне навстречу. Мой, мой, мой. Только мой, никогда и никому не отдам. Драко ощущал тоже самое, моя кровь подстегивала его желание, заставляя забыть обо всем и полностью отдаться безумному желанию. Отзываться на каждое действие чувственным стоном и тянуться ко мне, пытаясь вернуть ласку от которой кипела кровь. Это было именно то, чего мне всегда не хватало в близости, контроль покинул сознание, отдав управление голым инстинктам. Единственное, на что хватало выдержки, это не перекинуться в змеиную форму. Слишком рано, Драко не поймет и не сможет выдержать, может позже, когда мы станем ближе, намного ближе даже чем сейчас. Он ломко выгибался подо мной, несмотря на некоторую боль, которую я ему причинял. Вскидывал узкие бедра, заставляя двигаться быстрее и жестче, а затем все утонуло в мареве удовольствия. Много позже я лежал рядом со сладко посапывающим Драко и не мог оторвать от него взгляд. Поглаживал по влажным волосам, пытаясь понять, как сказать ему, что это я тот человек, которому его отдают. Возможно, Вальбурга была права и мне стоило ему все рассказать раньше, но об этом я подумаю позже.