Время тьмы

Красная тьма расступается перед ярким белым пятном, но это пятно - вовсе не солнце. Солнце взошло давно и не мешало тёмному магистру расправляться с посмевшими против него пойти. Они объединились, да, ударили внезапно. Какое посмешище, их сил всё равно оказалось недостаточно. Зачем совершенствоваться десятки лет, следовать тысячам дурацких правил, условностей, запретов, трепетно взращивать силу внутри, если истинная сила вот она - снаружи, в мире, повсюду вокруг достаточно силы - только протяни руку и возьми. Вэй Ин протянул руку и взял. Ослепительно белое пятно медленно приближается, заставляя кровавую тьму , рыча и мечась от бессилия, пятиться и отступать. Хорошо, тело снова ему подвластно. Чаши весов судьбы смещаются, тёмную сокрушительную мощь перевешивает осознанность. Тьма смещается на второй план восприятия, в любой момент готовая вернуться и разгуляться с новой силой, добить израненных, завершить массовое жертвоприношение. Эти жертвы такие глупые, - сами к ней пришли. Вэй Ин алыми глазами наблюдает, как ползёт к нему на коленях человек, который когда-то был для него ВСЕМ. Одежды Лань Чжаня красные от крови, кровь течёт по его прекрасным губам. Музыкальный инструмент давно сломан, - он больше ничего не сможет сыграть;после полуночи от прямого столкновения с демонической флейтой раскололся Бичэнь. Лань Ванцзи ранен, измотан и безоружен. Вэй Ин позволяет ему приблизиться. В случае чего он всегда успеет...

голыми руками вырвать ему кадык.

«Нет.» - говорит Вэй Ин Тьме. - Возьми меня... - первое, что слетает с бледных губ. - Умоляю, ...сжалься. Они сдаются, отпусти их. Возьми меня. Я вытерплю за них, делай, что угодно. Только отпусти их... пожалуйста,... Лань Ванцзи закашливается, сгибаясь в низком поклоне у его ног. Вэй Ина тянет зло пошутить на тему лечения и тёплой постели, а вовсе не пыток - полной непригодности к пыткам - уж слишком жалок сейчас Лань Чжань. Вэй Ин окидывает взглядом поле боя. Несколько сотен недобитых, включая глав великих орденов, в обмен на одного сдавшегося. Какой неравноценный, глупый обмен. Он может добить их, а Лань Чжаня итак забрать себе. К чему ему щадить тех, кто хотел его смерти? Но что-то внутри, - то же, что заставило тьму отступить, толкает Вэй Ина на этот глупый поступок. - Что угодно. - задумчиво повторяет он, подкидывая на руке флейту. - Лань Чжань. Что угодно. По рукам. * * * * Первый раз напоминает битву. Вэй Ин взрывается в его тело неистово, едва перевязав его раны и влив в Лань Чжаня пиалу воды и немного жизненных сил, не жалея и не долго заморачиваясь с подготовкой. В его крови клокочет нетерпением не до конца отступившая жажда тёмной расправы. Он берёт своего возлюбленного до крови. Лань Чжань судорожно комкает подушку и простыни, молчит, по его щекам текут слёзы. Вэй Ину этого мало, всё ещё недостаточно... под конец с губ Лань Чжаня срывается беспомощный болезненный скулёж. Лань Чжань теряет сознание и не приходит в себя целые сутки, несмотря на все попытки его разбудить. * * * * Вэй Ин не прикасается к нему две недели. Впрочем, у него предостаточно дел с реорганизацией своего ордена, утверждением своего положения победителя в мире заклинателей и восстановлением селения. Две недели сливаются в один день. На этот раз Вэй Ин щедр на подготовку партнёра, действует медленно и осторожно. Лань Чжань под ним тих, холоден, как несходящий лёд с северных гор, и безупречно покорен. На этот раз Вэй Ин заставляет его выпить вина. На этот раз нет крови на простынях и бёдрах, нет ожесточённой боем неудержимой агрессии, нет болезненного скулежа, но Вэй Ин, дважды кончив в тело своего гэгэ, не ощущает себя удовлетворённым. * * * * - Гэгэ... - мягко шепчет Вэйн Ин в ухо Лань Ванцзи. - Гэгэ... Алый дьявольский цвет глаз до сих пор не сменился нормальным, да и вряд ли уже когда-нибудь станет прежним. Призыв такого количества тёмной энергии оставляет следы на теле, как жестокий любовник. Раны Лань Ванцзи уже достаточно затянулись, чтобы не доставлять дискомфорта. Вэй Ин уложил его на бок к себе спиной и теперь шепчет на ухо всякие нежности, - и это ощущается в разы лучше обладания - смотреть, как эти уши краснеют, а Лань Чжань вздрагивает от одних только слов и легчайших ласк, пытаясь сдерживать возбуждение. Да, вот так лежать и просто гладить гораздо лучше, почти что идеально. Что угодно. Стоит признать самому себе: он не пытать Лань Чжаня хочет и не истязать жестокими постельными утехами. Несмотря на всё, что между ними было, несмотря на то, сколько раз любимый его отталкивал, причинял боль, разбивал сердце, он всё равно хочет его согреть, погладить, позаботиться. Да, пусть так и будет. Пусть каждую ночь Лань Ванцзи будет хорошо в его руках. Он может быть тёмным властителем для всех, но ему не обязательно отыгрывать эту роль в постели с самым дорогим его сердцу человеком. Его репутации уже ничто не грозит. Всё равно никто не поверит, что Старейшина Илин - не абсолютное чудовище.