Гарри Поттер и Проклятое Дитя III

      Погрузившись в каждодневную рутину за учебниками и домашними заданиями, никто из учеников не заметил, как прошёл целый месяц. Тёплые дни сменились ливнями и каждый понял – осень окончательно приняла на себя бразды правления. Однако это не мешало вести ученикам полноценную школьную жизнь. Помимо домашних заданий они гуляли, общались между собой, занимались своим хобби, тренировались игре в квиддич, проказничали, отбывали наказания и многое другое. Все. Кроме Эсперанзы.       Чем ближе был конец месяца, тем болезненнее она выглядела. Её и без того всегда бледное лицо стало серым, иногда и вовсе зеленело. Она чаще стала носить на лице медицинскую маску, аргументируя это плохим самочувствием, а оттого, что она чувствует запахи ей ещё хуже. Ларсон категорически не хотела идти в больничное крыло, хотя её друзья и знакомые на этом настаивали. Эсперанза никогда не выходила во двор школы в особенно солнечные дни, а если и приходилось, то она натягивала мантию по самые глаза.       Однажды после урока травологии когда Эсперанза возвращалась в компании Молли в замок, к ней некстати прикопалась однокурсница – Джейд Бонишевски. Начала насмешливо расспрашивать, чего это «новичок» так боится солнца. Ларсон проигнорировала её и решила пойти дальше своей дорогой. Джейд это разозлило и она рванула американку за руку, попутно скидывая в её головы капюшон. Едва кожи Ларсон коснулся яркий, солнечный свет, она зашипела будто от боли и со всех ног кинулась в замок. И пяти минут не прошло как руки и лицо Эсперанзы покрылись ссадинами и язвами. Ей пришлось признаться – она больна порфирией. А её вечно плохое самочувствие – анемия, недостаток крови.       Многие видели, что случилось, и виноватой в этом каждый считал Джейд. Она была из той касты людей, кого называли «крепкий орешек» - Бонишевски не признавала своей вины и никаких извинений приносить не собиралась. Считала, что надо было сказать о своей болезни с самого начала, а не делать из этого великий секрет. Весь факультет решил объявить ей бойкот. Луи даже впарил ей наказание на целый месяц. Под всем этим давлением Джейд всё-таки извинилась спустя 2 дня.       Утром 30 сентября Эсперанза с опозданием явилась на завтрак. И выглядела она особенно плохо. Нарывы на её лице и руках уже успели пройти, но под потухшими глазами залегли большие тёмные круги. Бледная кожа почти сливалась с цветом медицинской маски, хрупкие запястья выглядели неправдоподобно худыми, обвязанные бинтами в нескольких местах. - Доброе утро, – слабым голосом поприветствовала друзей она. - Привет, – Молли, сидящая рядом, грустно улыбнулась ей. – Ты как? Лучше себя сегодня чувствуешь? - Я бы очень хотела сказать «да». Но сегодня мне как-то особенно паршиво… - Хочешь отведём тебя в лазарет к мадам Лонгботтом? – заботливо спросил Фред. - Спасибо, но я как раз пойду к ней сегодня вечером. Она… сделает мне инъекцию, – Ларсон немного запнулась на последнем предложении. - Что за инъекция? – сразу накинулись на неё с вопросами. - Да так… Витамины. Железо и прочее в чём я нуждаюсь.       Эсперанза взяла кувшин и налила его содержимое в свой кубок. - Это ещё что? – Молли вскинулась, выхватила кувшин из её рук и поднесла к носу, – Точно не тыквенный сок. - Это клюквенный. – подняла уголки губ Ларсон, давая намёк на улыбку. – С моим малокровием мне нужно железо, поэтому я попросила Макгонагалл внести его в меню специально для меня. - Я попробую? – спросил Фред.       Получив утвердительный кивок, он наполнил свой кубок красной жидкостью. - Необычный вкус, – после нескольких глотков задумчиво сказал Уизли. – С кислинкой… - Ну, разумеется, - Эсперанза, наконец-то, улыбнулась, показывая белые ровные зубы, - витамин С, калий, магний, железо… Это и вам, спортсменам, очень полезно пить.       Губы Фреда сами собой тоже растянулись в улыбке. Он был рад осознать, что спустя столько времени смог немного улучшить её настроение. На душе стало тепло и спокойней.

***

      Вечером, когда сгущались сумерки Эсперанза, сменив школьную мантию на джинсы, вышла из своей комнаты. Весь остаток дня она потратила на то, чтобы доделать домашнее задание на несколько дней вперёд. На всякий случай, если этой ночью она уйдёт достаточно далеко. Это ещё полбеды. Будет хуже, если она кого-нибудь покалечит или убьёт. Спустившись с этажа для девочек, Ларсон уже хотела выйти из гостиной Гриффиндора как её окликнула Молли: - Уже идёшь к тёте Ханне?       Уизли сидела в кресле у камина, склонившись над свитком пергамента и раскрытым учебником по зельеварению. - Э, - не поняла Эсперанза, - тёте Ханне...? - А ты не знала? Школьная медсестра мадам Лонгботтом жена нашего декана! - Ну, да логично… - отстранённо ответила американка. - Проводить тебя? – спустя несколько секунд молчания спросила Молли. - Нет, спасибо, – покачала головой Эсперанза, – как-нибудь сама. Учись лучше, а то старикашка Слиззи опять будет пыхтеть, как чайник, весь урок. - Зачем я вообще согласилась продолжить курс по зельеварению..? – пробурчала рыжая. - Молли, - умоляюще посмотрела на подругу Эсперанза, - могу я попросить тебя об одной вещи?       Уизли резко подняла на неё свою рыжую голову. - Конечно, – в её взгляде читалась подозрительность и любопытство. - Понимаешь, тут такое дело, - издалека начала американка, - скорее всего, я могу остаться в лазарете на всю ночь. А может и на всё утро…       Молли смотрела не отрываясь. - Почему? - Просто… - выдавила Ларсон, присев на подлокотник кресла, в котором сидела Молли, - все и так знают, что у меня проблемы со здоровьем. Я не хочу никого напугать… Но дело в том, что каждый месяц у меня обострение. Порфирия имеет разные симптомы и непереносимость солнца это самое безобидное, что она делает с теми, кто ей болеет.       В серо-голубых глазах Молли промелькнул испуг. - Это будет немного сложно объяснить и, возможно, большую часть ты не поймёшь. Но… попытайся, ладно?       Уизли энергично закивала. - В общем, порфирия необычное и очень редкое заболевание. Оно вызывает в крови нарушение распада гемоглобина. Небелковая часть гемоглобина – гем, должна распадаться, но вместо этого оно превращается в токсичное вещество, которое просто разъедает организм. Эти вещества при моём виде Порфирии – накапливаются в коже. Именно поэтому она у меня такая тонкая, бледная и вся в язвах и шрамах.       Молли вскочила с кресла и стиснула Эсперанзу в объятиях. Ей показалось, что в её глазах блеснули слёзы. Эсперанза обняла Молли в ответ. - И вот, - продолжила американка, отстраняясь, - я уже несколько дней чувствую боль в печени. Похоже, токсины начали скапливаться и там тоже. - С тобой всё будет хорошо? – тихим дрожащим голосом спросила Молли, – Ты ведь не умрёшь, да? Тебя вылечат? - От порфирии не умирают, – приподняла уголки губ Эсперанза. – если принимать необходимые лекарства. Но, к сожалению, это пока не лечится.       Молли по-прежнему смотрела на неё с беспокойством и жалостью. Этот взгляд Ларсон никогда не нравился. - Чем-то напоминает ликантропию, – прошептала рыжая. - Может быть, – неопределённо ответила американка, – так ты никому не скажешь? - Конечно! Ни о лазарете, ни об осложнениях. - Даже никому из своих родственников. Особенно Джеймсу, у него язык без костей.       Молли сделала вид, что закрывает рот на замок и швыряет ключ в окно. - Спасибо, – снова обняла подругу Эсперанза, – ну, я пойду.       Ларсон, обернувшись на Молли в последний раз, выскочила из проёма и быстрым шагом направилась в больничное крыло. Она молилась, чтобы лестницы не поменяли направление. Сейчас уже вечер, скоро взойдёт луна... Дорога́ каждая секунда. Она и так потеряла уйму времени на этот разговор.       Оказавшись на месте, Эсперанза постучала в массивные двери больничного крыла. Дверь отворилась почти сразу, выпуская невысокую волшебницу в платье медсестры и с длинными белокурыми волосами, заплетенными в тугую косу. - Здравствуй, милая, – Ханна улыбнулась новоприбывшей. Она без слов протянула ей пакет, наполненный густой жидкостью, а Эсперанза также без слов быстро убрала его в карман своей толстовки «Капитан Америка». – Готова? - Да. - Тогда пошли. – Ханна повела ученицу к выходу из замка.       Оказавшись на улице, Ларсон отметила, как сейчас поздно. Луна почти взошла, а значит ей скоро… Бррр! Даже думать об этом не хочется. Она решила поделиться насчёт своего плохого состояния, которое длилось весь день. - Ничего, девочка, - говорила на ходу Ханна, - твой организм, видимо, просто не привык к новому климату. Вот увидишь, скоро тебе станет лучше. - Мне уже никогда не станет лучше, мадам Лонгботтом, - вздохнула Эсперанза, - буду мучиться до конца своих дней… - Нет, ну что ты! Противоядие обязательно изобретут, в 21 веке живём как-никак!       Американка едва сдержалась, чтобы не усмехнуться. - Ты, наверное, читала или тебе рассказывали, что специальное зелье для оборотней уже давно изобретено. Оно хоть и не лечит от ликантропии, но успокаивает оборотня и делает его после трансформации вполне себе безобидным.       Эсперанза слушала медсестру в пол уха. - Также в этой школе где-то в 70-х годах учился оборотень. Это для него построили место, куда я тебя сейчас отведу. Ещё он преподавал у нас, когда я была на 3 курсе. Такой хороший был учитель! Лучший даже, осмелюсь сказать. Профессор Римус Люпин. Жаль, что его не стало так рано... Вдруг бы дожил до того дня, когда изобретут вакцину.       Макгонагалл ещё до приезда в Хогвартс через камин рассказала о Гремучей иве и о лазе под ней, ведущем в заброшенный дом, который называют Визжащей хижиной. Перспектива провести всю ночь в заброшенном доме была куда лучше, чем каждое полнолуние отсиживаться в тёмном сыром подвале, куда Эсперанзу запирали, когда она училась в Ильверморни.       Когда волшебницы достигли Гремучей Ивы, Американка попятилась. Как только они появились в её поле зрения, ветви опасно зашевелились. Дерево было словно живое, разумное существо. - Сейчас я покажу тебе, как это делается, – сказала Ханна, доставая палочку, – Иммобилюс!       Ива тут же замерла и ненадолго превратилась в самое обычное дерево. - Идём скорее!       Эсперанза побежала вслед за Ханной. - Видишь вот этот сучок? – медсестра ткнула на него палочкой, сучок находился внизу у самых корней, – Это выключатель. Стоит на него нажать, как Ива сразу же дезактивируется и ты сможешь спокойно пройти в туннель.       Ларсон кивнула. - А там дальше идёшь по туннелю, пока не уткнёшься в дверцу. Она ведёт в Визжащую хижину. Ну, смелее.       Мадам Лонгботтом легонько подтолкнула Эсперазну к туннелю и та, нагнувшись, скрылась в нём. - Удачи тебе, девочка! – бодрость в голосе медсестры испарилась. Теперь в нём слышалась горечь и беспокойство. - Да. Спасибо, мадам Лонгботтом.

***

      Сегодня шла очередная тренировка по квиддичу. И согласно расписанию у Гриффиндорцев, у большинства игроков как раз на завтра было меньше домашнего задания. Весьма удачно. Джеймс рассказал о новой тактике игры, которую разрабатывал, по его словам, всё лето. Чего там только не было!       Ему потребовался ровно час, чтобы детально и понятно объяснить сокомандникам в чём там вообще суть. В бешенстве орал на них, если они что-то делали неправильно. Он даже чуть не довёл свою новую Охотницу – четверокурснику Валери МакКаллен, до слёз, когда она дала пас Роуз, а не ему. Так как это было не по его плану. Грейнджер-Уизли тогда очень разозлилась на кузена и, отобрав биту у Фреда, от души заехала бладжером Джеймсу по затылку. Удар был довольно сильным и у Поттера вскочила шишка размером никак не меньше куриного яйца. После этого поорав друг на друга добрых четверть часа, они продолжили тренировку. Где на этот раз Джеймс вёл себя более адекватно.       Не считая инцидента между Джеймсом и Рози, тренировка прошла вполне прилично. Тактика Джеймса была очень даже хороша, поэтому вся команда сошлась во мнении, что на первом матче – в начале ноября - они обязательно её применят.       После тренировки Фред задержался в раздевалке. По всей видимости, Джеймс отомстил ему за отобранную биту и куда-то спрятал его носок. Он обнаружился прямо за шкафчиками, за которыми давно не убирали. К этому времени все уже давно ушли.       Фред по пути обратно в замок лихорадочно соображал, что не дописал доклад по зельям. Не сказать, что он был плох в зельеварении, но казусы иногда возникали. Например, на втором курсе Фред умудрился добавить что-то такое в свой котёл, что у него расплавилось дно. А на четвёртом его зелье и вовсе взорвалось. Его тогда поколотила однокурсница, потому что взрыв задел её длинные волосы и их пришлось укоротить прямо на месте.       Уизли уже был на пол пути к замку, главные ворота прекрасно просматривались. Солнце почти село, на поляне уже никого не было, сгущались сумерки.       И тут Фред заметил нечто странное, что он даже остановился. Главные ворота приоткрылись и оттуда, нервно озираясь по сторонам, выплыла мадам Лонгботтом. Или как все называли её за глаза просто - тётя Ханна. За ней следом вышла Эсперанза Ларсон.       Вроде бы, ничего не обычного, но Фред почувствовал, что дело нечисто. Ученикам запрещено находиться на улице так поздно, разве что только с преподавателем. Но Ханна не преподавала в Хогвартсе, она была всего лишь школьной медсестрой. Видеть их вместе здесь в столь поздний час было весьма странно.       Фред понимал, что это не его дело, мало ли куда идут эти двое. Может, Эсперанзе что-то понадобилось в теплицах, какое-нибудь растение для домашнего задания по травологии? Нет, тогда бы её туда отвёл профессор Лонгботтом.       Природное любопытство Фреда взяло своё и он на приличном расстоянии последовал за ними. В его действиях была ещё и тайная цель – ему очень хотелось побольше узнать о Ларсон. Ведь за этот месяц он с ней так и не сблизился. Ещё с первой встречи было ясно, что она не отличалась разговорчивостью и даже отказалась говорить на тему своего перевода из Ильверморни в Хогвартс.       Пока они шли, Ханна что-то говорила Эсперанзе, Уизли не смог разобрать что. Американка шла следом, как всегда, молчалива и беспристрастна.       Они миновали теплицы, грядки и двинулись по склону дальше. « - Но дальше ведь только Гремучая ива», – подумал Фред. Быстро сбежал по поляне вниз и затаился среди деревьев, которые начинали Запретный Лес. Осторожно высунул из-за дерева свою рыжую голову. Бояться нечего, уже были сумерки и в тени деревьев, да ещё на таком расстоянии, заметить его было сложно. Зато для Фреда картина просматривалась отлично. Отсюда уже было видно Гремучую иву.       Фред видел, как Ханна заклинанием обездвижила дерево, палочкой коснулась его ствола почти у самой земли и затем что-то сказала Эсперанзе, которая, к его удивлению, скользнула под землю.       Фред знал, что под Гремучей ивой находится потайной лаз, ведущий в Визжащую хижину. Каждое Рождество, когда вся семья собиралась в Норе, Тедди выпрашивал всё новые и новые подробности о своём отце-оборотне, который проводил ночи в полнолуние там. Джеймс уже давно стянул у отца мантию-невидимку и карту Мародёров. До пятого курса Джеймс Поттер и Фред Уизли считались главными школьными пакостниками и головной болью мистера Филча. Они знали все тайные ходы и выходы в замке, а также любили шутить над обитателями Хогвартса и наблюдать за ними. Однако никогда не подбирались к Гремучей иве – в целях безопасности взрослые решили умолчать о том, как её обездвижить и открыть проход. После того как Эсперанза исчезла, мадам Лонгботтом почти сразу бросилась обратно в замок. А Фред был в таком шоке, что уже не пытался прятаться. Так и продолжал стоять среди деревьев и переваривать то, что он только что увидел. Медсестра так спешила, что даже не попыталась заметить его. То, что увидел Фред, не укладывалось у него в голове. От промелькнувшей мысли засосало под ложечкой, а сердце спустя несколько секунд стучало где-то в горле. - Не может быть…

***

      Лаз был тёмным с невысоким потолком, пахло пылью и затхлостью, земля неровная, вся в кочках. Понятно, что этим местом давно не пользовались. Ведь прошли уже десятки лет. Да, не лучшая прогулочка, как и повод по которому Эсперанза здесь.       Идти оказалось довольно далеко. После 30 минут ходьбы Эсперанза, наконец, уткнулась в старую деревянную дверь. Она оказалась закрыта. - Алохомора! – ржавые замки щёлкнули, дверь открылась. Американке предстало такое зрелище, что у неё затряслись поджилки.       Голые кирпичные стены с обрывками старых обоев, в некоторых местах покрытые страшными царапинами. Мебель сгнила от старости, под слоем пыли была видна изодранная обивка, перья из выпотрошенных подушек валялись по всей комнате, окна заколочены досками… А что это за громадное пятно на полу? Кровь…?       Глядя на него Эсперанза, громко проглотив слюну, прижала кулак ко рту. Ей показалось, что её сейчас вырвет. Хотя она не съела за ужином ни крошки. Только выпила стакан клюквенного сока.       Ларсон вытащила пакет с жидкостью и осторожно положила его на сломанную кровать. Внезапно её горло будто вспыхнуло огнём, обжигая пищевод. Да с такой силой, что у неё подкосились ноги и она рухнула на пол, пачкая джинсы с пыли, опилках и прочем мусоре. «- Ну, началось…» - едва успела подумать Эсперанза, сжимая собственное горло. Было видно сквозь щель между досками – луна уже поднялась.       Ларсон, лёжа на боку, изогнулась и издала нечеловеческий крик – трансформация началась. Её верхние и нижние клыки выросли на целый дюйм, глаза налились кровью, ногти превратились в длинные когти, способные разорвать на части любого, из спины выросла пара крыльев, как у летучей мыши, горло горело от жажды… Как только трансформация завершилась, Эсперанза была уже не Эсперанза. Это был кровососущий монстр. Вампир. Который жаждал свежей крови.       Официальной версией её болезни, которую в повседневной жизни никак не скроешь, была порфирия. Своими симптомами она больше всех напоминала настоящую болезнь американки.       Учуяв своим острым вампирским обонянием, пакетик с кровью она бросилась к нему. В полёте вампирша задела старую люстру и та с грохотом врезалась в потолок. За секунды, с громким чавканьем, она опустошила пакетик с донорской кровью. Этого оказалось чертовски мало, горло по-прежнему горело огнём. Хотелось ещё больше крови…       Вампирский нос учуял слабый, едва различимый запах железа от огромного пятна на полу и его обладательница тут же бросилась к нему. Но проведя языком по нему тут же закашлялась от пыли. Пятно на полу когда-то было кровью, но давно иссохло, оставив лишь запах. Эсперанза летала по дому, билась о стены, пол, потолок, мебель. Она искала выход из этой лачуги поскольку полакомиться здесь было нечем.       Выбив с 4 попытки заколоченное окно, вампирша выбралась из дома через него и улетела в ночь. Утолять свою жажду крови.