Теперь я дух гохэй

Я ничего не помнила о своём существовании до пробуждения. В одно дождливое утро, мои глаза открылись, и я увидела старое дерево в осеннем саду. Тогда оно показалось мне таким родным - не передать словами. Через мгновение в голове начали роиться посторонние мысли, вызывающие тревогу: кто я? Почему я здесь, в таком виде? Что случилось? Я не могла знать о своей смерти, или о том, что произошло что-то странное, но интуитивно чувствовала подвох своего нынешнего состояния. Я видела перед собой руки, укутанные рукавами, будто одеялом, белый подол моего одеяния и пряди тёмных волос. Ощущала ветви , как нечто более эфемерное, чем даже я, и, в то же время, бывшие частью меня. Головной убор чуть давил на виски, а уши подрагивали на ветру, и были, несомненно, длинней, чем положено по людской норме. Я была человеком, когда? Кто я теперь? При всей своей потере памяти, твёрдая уверенность в том, что на свете существуют люди, что я была одной из них, а теперь моё существование не поддаётся законам их логики, о которой я знаю и теперь, не покидало. Дождь не прекращался до самого вечера, благо, он не мешал моему спокойному существованию, а мелодия, играемая каплями воды о крону сакуры, действовала успокаивающе. Клонило в сон, и я поддалась этому прямо на месте вынужденного появления. Меня разбудили шаги. С одной стороны, в груди моей поселилось тягучее чувство, схожее на волнение, с другой – оно было похоже на медленно разрастающуюся чёрную дыру, умерщвляющую чувства. Вжавшись в ствол дерева, я будто слилась с ним воедино и наблюдала за подходящим молодым человеком. Он не был хорошо сложен и передвигался не слишком уверенно, короткие тёмные волосы растрепались или не были причёсаны изначально, кожу не назвать идеальной. Но во всём его облике сквозила притягательная для девушки печаль, смешанная с болезненной нежностью, ощущаемой, когда он произносил слова, обращённые в пустоту сада. Как я поняла в дальнейшем, парень приходил скорбеть о своей девушке, погибшей не очень давно. Делился своими переживаниями, чувствами мыслями о будущем, вспоминал о былом. В этот дом Микка – так его звали – переехал вместе Вэй три года назад. Выбирали дом долго, и, по месту расположения он уступал другим, более современным и более близким к месту работы, чем этот, но Вэй просто влюблена была в сад, сейчас, без умелых рук пришедший в небольшое запустение, и ему не оставалось ничего, кроме как с ней согласиться. Полное имя погибшей: Миказу Вэй, 24 года. Она только окончила университет и работала в одном из популярных антикафе администратором. А он – хирург в частной клинике, но в тот день, несмотря на свою профессию, так и не смог её спасти. Я, осознав, что мертва и будучи духом, не помнящим, своего прошлого, невольно ассоциировала себя с возлюбленной Микки. Имя, слетавшее с его уст, будоражило, и в один прекрасный день я просто присвоила его себе. Не смогла от него отказаться. Проведя некоторое время в сознании, я опытным путём выяснила, что не могу выйти за пределы сада, более того, отходя от дерева, больше, чем на три метра, начинала чувствовать слабость. Сакура была точкой моего комфорта – и моей жизни. Оказалось, невыносимо быть привязанной к одному месту, и, не будь рядом парня, приходящего время от времени, я могла бы сойти с ума от одиночества и однообразия. Ещё одной болью стало открытие того, что меня нельзя увидеть. Если изначально, при появлении Микки я пыталась скрыться, чтобы меня не было заметно, то позже, даже когда желание того, чтобы меня заметили, было невыносимым – этого не произошло. Микки прожил в доме ровно год с момента моего появления. Я слушала звук его голоса, смотрела, как шевелятся чужие губы, а глаза смотрят сквозь пространство. Я привязывалась к этому, невзрачному с виду, человеку. Потому ли, что была новой Вэй, или по другой причине – я полюбила его. Он перестал приходить. Возможно, съехал или не выдержал разлуки, но я продолжала ждать его, пока сад, от косметической неопрятности переходил к полнейшему запустению. Дни перестали иметь значение. Потеряв единственную нить, связующую меня с миром, я понял, насколько он был мне важен. Спасало лишь единение с деревом. Сакура являлась моим последним оплотом, многовековым спокойствием, обещающим забвение в вечности. Через какое то время въехал новый жилец – тип пренеприятнейший. Был такой же осенний дождливый день, когда сакуру срубили рабочие в жёлтых жилетках. Мир вокруг мерк, когда мёртвый ствол уносили прочь. Умирать было спокойно, но я не знала, тогда ещё не знала, что в мире духов, смерть гохэй, привязанного к одному месту, означает его освобождение. Так я оказалась в лесу близ земель Ваухан, лесу, полном таких же низших духов, как я. И не только их. Здесь я узнала о своей новой сущности чуть больше, обзавелась некоторыми связями в верхушке, но по сути оказалась в ещё одной клетке. Она чуть больше предыдущей и иногда создаёт ощущение свободы. Оно ложно. У меня есть цель – узнать прошлое, человеческое прошлое. Возможно, тогда я буду спокойней. А пока, я остаюсь низшим духом гохэй, духом, у которого не должно быть даже имени. Но у меня есть одно, ворованное – меня зовут Вэй, Миказу Вэй. А чувства, проснувшиеся когда-то, осенними днями, тлеют внутри как слабые угольки.