Все начинается с "да"

      И вот опять это чувство разочарование – результат ложных надежд. Почему ей кажется, что он должен был увидеть, что она рада ему? Почему ей стало неприятно из-за того, что он просто ушел с другой? Ей не хватало в первую очередь друга и Маринетт это осознавала. Да, у нее была Алья, и все. Она всегда приветлива с одногруппниками и рада помочь по вопросам, связанных с учебой, или она может просто выслушать и помочь советом. Ей доверяют все, считают ее милой, доброй, отзывчивой и так можно перечислять ещё долго, удивительно как за такой короткий срок Мари стала другом для каждого, но тем не менее этот каждый не стал другом, в полном смысле этого понятия, для нее, потому что она не чувствовала сродства душ, она не ощущала в них "своих" людей. Но с Адрианом, как ей показалось, есть некая связь, потому что он смог оставить след, смог чем-то зацепить ее. Однако Адриан также просто ушел, поэтому Маринетт решила не придавать значение тому, что ее что-то зацепило в нем.       Когда толпа студентов начала заходить в аудиторию, Маринетт решила сесть подальше от профессора и сделать небольшие зарисовки, все равно лекция не обещала быть интересной. Но, каким-то непонятным образом, рядом с ней сидел Агрест, уже без той девчонки, которая скорее всего его и увела. Маринетт старалась не смотреть на него, в отличие от Адриана, который практически не отрываясь смотрел на Мари и чем она занималась. Поскольку профессор ненавидел, когда нарушают тишину, и кто-то переговаривается, что даже мог выгнать из аудитории, Адриан взял листочек и написал на нем: "Это все ты сама нарисовала? У тебя явно есть талант", и аккуратным движением протянул листок Маринетт. На что она ответила: "Спасибо, я рисую временами, когда есть свободная минутка", и передала обратно Адриану. Она заметила, как он улыбнулся и их взгляд снова встретился, но Мари не знала, что и думать, сперва он улыбается и уходит, теперь столь непривычным способом хочет поговорить и что потом, снова уйдет? Поэтому она отвела взгляд, поправила челку, и принялась дальше рисовать.       Как и оказалось, лекция была довольно скучной, для Маринетт бесполезной, ибо ничего нового чего бы она не знала, она не услышала. Вот только когда они выходили, Адриан спросил у нее все ли хорошо, потому что она явно дала понять, что не располагала к беседе, хотя ему хотелось узнать о ней больше, что-то его в ней привлекало. Но Маринетт сухо ответила, что все нормально и лишь поблагодарила за то, что он поинтересовался, что его немного удивило, разве за такое благодарят?       В этот день он заметил, что она в принципе ни с кем не общается из группы и держится немного отстраненно с одной стороны, но с другой к ней все обращаются. Он не видел, чтобы она часто улыбалась и заставал ее смеющуюся только с какой-то девушкой, видимо подругой, решил Агрест. И вспомнив ту самую милую искреннюю радостную улыбку, когда он заметил ее утром, он понял, что она была только для него, но почему? Сам он часто улыбался, точнее ему приходилось, так что это уже вошло в привычку, поэтому не придавал этому большого значения, ведь улыбнуться не так трудно, но от её улыбки стало приятно на душе, ещё одна мысль на которой он себя поймал.       Так прошла неделя. Наши герои либо встречались взглядами и немного смущённо улыбались, не понимая от чего они чувствуют некую неловкость, либо на совместных практических занятиях даже разговаривали не только по теме предмета, но и просто. Так они начали немного узнавать друг друга.       В один прекрасный день, когда Маринетт снова проспала после первых рабочих в пекарне выходных, она не помня, как собралась побежала на учебу. Опаздывала не только она, кстати. Пытаясь взять все необходимые учебники из шкафчика, ее окликнул знакомый голос. И только благодаря неуклюжести Маринетт, она забыв о том, что держит кипу книг, помахала рукой, чтобы поприветствовать Адриана, и разумеется, из ее рук все выпало. Но вместо того, чтобы поднимать разлетевшиеся книжки, она начала смеяться над собственной "удачей", что немного ошарашило Адриана, но он все же подошёл ей помочь, тоже немного посмеиваясь, что, кстати, совсем не обидело Маринетт.       — Ты выглядишь более растерянной, чем обычно, — сказал Адриан.       — Были трудные выходные вследствие чего проспала и уже как 7 минут опаздываю на пару, впрочем, как и ты, — ответила Маринетт, протягивая руку, чтобы забрать книги. — А почему ты не торопишься? — Адриан рассмеялся.       — Разве ты не помнишь, как делала всем рассылку, что первой пары не будет, в пятницу ещё раз напомнив нам в беседе. Чем ты была так занята в выходные?       — ЧТООО?! Как нет пары, — огорчённо произнесла Маринетт. Она злилась на саму себя, ведь и правда говорила об этом неоднократно, и сама же забыла.       — Так чем ты все же была занята? — все ещё интересовался Адриан.       — А, да, у меня родители уехали по делам не знаю надолго ли, и я решила на выходных открывать пекарню и делать выпечку, но немного не рассчитала свои возможности и силы, — закинув руку за голову и посмеиваясь, ответила Маринетт, снова выронив учебники. Она хлопнула себя по лбу за свою неуклюжесть, выругалась мысленно и снова опустилась собирать вновь разлетевшиеся учебники. — А почему ты пришел раньше, Адриан? —поинтересовалась Маринетт. Адриан будто не ожидал этого вопроса, потому что был занят мыслью как Мари произнесла его имя, ему показалось это чем-то новым, будто он впервые услышал, как его зовут по имени.       — А, ну, я.. тут.. ну.. договорился встретиться.. ну.. в общем да.       — Так получается ты из-за меня опаздываешь, тогда я сама все соберу, а тебя уже кто-то ждёт, и терпение может кончиться, а вдруг ты ещё и поссоришься с тем, кто тебя ждёт? Все иди, пожалуйста, иди, – торопливо и немного нервно она начала собирать сама свои вещи, ставя небольшими частями, чтобы не уронить. За что Мари себя действительно сильно корила всегда, так это за то, что причиняет неудобства другим. Как сейчас. Обычно она бы просто извинилась, сделала самую милую мордашку и для себя она была спокойно, но с ним по-другому. Она не хотела ни улыбаться, ни чтобы он видел ее такой, и просто его видеть в данный момент. Она не могла привязаться к нему и уж тем более влюбиться за такой ничтожно малый срок. Но она ясно понимала одно – ее тянуло к нему.       Адриан не понимал, что случилось. Буквально двадцать секунд назад они вместе смеялись словно давние приятели, а сейчас она поникла, закрылась от него. Он не был обделен женским вниманием и в любой другой ситуации ему бы было все равно, сочти он ее за очередную фанатку, однако она не была таковой и ему были важны ее чувства. Сказать, что с ним такое впервые – ничего не сказать. Возможно, она была первой, кто не смотрел на него как на известную личность и не трепетал при его виде. Возможно, как и самой Маринетт, ему не хватало друга, обычного общения, ведь все свое детство время, проведенное в Канаде он делал то, что говорил отец через свою секретаршу и по совместительству гувернантку Адриана. С первых минут его знакомства с Маринетт, она стала для Адриана особенной.       Адриан стоял и непонимающими глазами смотрел на Маринетт, после недолгого ступора с твердостью в голосе сказал:       — Кому надо тот еще подождет, — и начал поднимать министопки из книг, складывая обратно в шкафчик к Маринетт. Девушка посмотрела на него, закусив нижнюю губу (дурная привычка, от которой она не может себя отучить), заправила прядь волос за ухо и улыбнулась уголками губ.       — Спасибо, — наконец-то его поблагодарив, она начала смущаться еще больше.       — Секунду, — сказал Адриан и начал набирать кому-то сообщение. — Всё, извини, значит у нас есть немного больше часа времени до начала занятий, а на чем мы остановились? — спросил он, сделав самое задумчивое лицо и гладя вымышленную бороду, на что Мари рассмеялась, а Адриан подглядывал одним глазом за ней. — Так значит, ты хорошо готовишь, раз поддерживаешь работу пекарни в отсутствии родителей?       — Да, я с самого детства помогаю им, поэтому знаю множество рецептов. Но все равно в выходные я ограничилась небольшим выбором того, что выпекать, я все-таки одна, а процессов много.       — Вау, твои родители должно быть очень гордятся тем, какую дочь они воспитали. Лично я не так близок со своим отцом, я его толком не видел, не общался с ним, потому что мы жили в разных странах и все что он хотел мне сказать передавал через Натали, его секретаршу, — немного расстроившись, сказал Адриан. — Я думал, закончатся съемки или их будет по крайней мере меньше, если я перееду сюда, в Париж, что мы с ним будем проводить больше времени, но ему также некогда, и я лишь красивое лицо, представляющее его фирму. Я устал от его безразличия, нет, конечно, в глубине души он меня любит, но это похоже очень и очень глубоко. Хочется порой обычного душевного тепла и спокойствия, которое обычно присутствует в семьях, — продолжал Адриан, не ожидав от себя таких откровений.       — Знаешь, как мне кажется, тебе нужно отвлечься. Все это слишком сильно угнетает тебя и в какой-то момент, каким бы сильным ты не был, все равно можешь просто не выдержать, у всего есть предел. Попробуй себя в чем-то абсолютно новом, может найдешь занятие по душе, — Маринетт знала, о чем говорила и пыталась уберечь еще одну несчастную душу.       — Возможно ты права, Маринетт, — с огоньком в глазах произнес Адриан. — Скажи, а тебе случайно не нужны лишние руки на предстоящие выходные? — Адриан не знал на что хочет подписаться, но желание узнать ее лучше было сильнее, впрочем, не у него одного было такое желание.       — Тебе придется рано встать, очень рано. Но я буду рада, если ты придешь, потому что лишние руки, тем более такие крепкие, мне не помешают.       — После таких слов я просто не могу оставить тебя одну, — и они вместе засмеялись. Затем они обменялись номерами, затем еще немного поговорив, начинали готовиться к занятию. Адриан помог донести книги, и они ждали, когда придет остальная часть группы. Давно каждому из них не было так приятно и спокойно на душе.