Вальс на костях

      Ветер бил в лицо, не давая сделать вдоха, колкими льдинками царапал прикрытые веки, бросал в лицо пригоршни снега, стараясь задушить поскорее. Уничтожить.       Ирондель бессильно опустилась в сугроб. И словно упала спиной на мягкую перину, тут же проваливаясь глубже, сдаваясь без борьбы смыкающемуся над головой белоснежному покрывалу. Пелена подернулась хрупкой корочкой наста и похоронила под собой подававшую надежду колдунью.       Сколько времени пройдет, пока ее найдут? Найдут то, что от нее осталось? Год… может десять лет, а может даже вечность. Кому повезет наткнуться на кусок льда неверной формы, напоминающей сердце, а с ним небольшую серебряную брошь — обманчиво хрупкий и нежный аконит?       Дель расслабленно закрыла глаза и вдохнула полной грудью свежий морозный воздух. Впереди ее ждали покой и забвение. Кажется, она даже этого хотела.       Снежная перина под ней прогнулась, жалобно хрустнула и выбросила прочь из ледяного кокона. Ирондель снова падала, бесконечно долго и утомительно. И стоило ей подумать о том, что она зря не смотрит, куда летит, ей выбило дух от удара о толщу воды.       Дель слабо дернулась, пытаясь бороться, сделать хоть что-то, лишь бы не задохнуться, но неведомая сила потянула ее ниже, ко дну. Вода хлынула с нос, заполнила рот солью и горечью.       И мир померк окончательно…       — А! Проснулась наконец. Я думал, что придется закопать и тебя. Дель нехотя открыла глаза, справившись с одолевшим ее кашлем, обвела мутным взглядом место, где оказалась. Серый каменный потолок, холодные стены, местами завешанные коврами, обуглившимися по краям. Тусклый свет нескольких свечей в грубоватых светильниках. Она так и не узнала окружения и несколько мгновений пыталась вспомнить, что произошло прежде, чем она оказалась здесь, пыталась вспомнить это место, но память отказывалась возвращаться.       — Кого ты уже закопал? — вышло хрипло и грубо. Собеседник мог бы проигнорировать ее вопрос, а мог и вовсе не услышать, потому что голос отказался звучать громче полушепота.       — Твоего кота. Действительно прекрасный зверь. Сражался до последнего, — собеседник вздохнул печально, словно действительно жалел об участи каракала. — Если бы не он, я, верно, и не нашел бы тебя. Так что, если хочешь, умер он не зря.       — Зря.       Ирондель сделала неловкую попытку сесть, зашипела от прошившей ее насквозь боли и вытерла тыльной стороной ладони выступившие слезы. Кажется, все же поспешила.       Отдышавшись, она попробовала еще раз сдвинуться с места. Вышло куда лучше, но не менее больно.       — На твоем месте, я бы продолжил лежать, — она повернулась на голос и на мгновение оторопела.       Он стоял спиной. Густые золотые волосы были заплетены в небрежную косу, словно их собрали наспех. Дель оперлась ладонью о ближайший валун и покачала больной головой. Нет, это просто глупое наваждение. Она сжала пальцами переносицу, пытаясь сосредоточиться, тяжело вздохнула.       — Ты мне кажешься, да? — ей очень хотелось верить, что стоящий спиной человек, так и не оторвавшийся от алхимического опыта, является всего лишь плодом ее больной фантазии.       — Раз встала, подай чернильных орешков. Они в коробке рядом с тобой. И обуйся.       Собеседник повернулся к ней боком, чтобы она лучше его расслышала. Ирондель успела разглядеть его профиль, острые эльфийские уши и затянутый белесой пеленой незрячий глаз. И от облегчения едва не заплакала. Не тот.       — Я приняла тебя за другого, — огляделась в поисках коробки, а найдя, бросилась с нарочито занятым видом ковыряться. Выходило неловко и по-прежнему больно. — Ш-шарнак! — прошипела, а после выплюнула ругательство полностью:       — Тхугаль шарнак!       Эльф засмеялся.       Его звали Айрэаннар и он был из исчезнувшего много лет назад с карт Златолесья. Это было все, что он счел необходимым ей о себе рассказать, до всего остального она дошла уже сама. Эльф не был стар по меркам своего народа, хотя пережитое когда-то в прошлом несчастье наложило отпечаток на его внешность. Зрение он потерял не на войне, а много позже, и виновников его слепоты Дель теперь костерила на все лады, употребляя отнюдь не эльфийское «тхугаль шарнак», а куда более крепкие ругательства. Иначе наказать провинившихся не поднималась рука — без них она бы не добралась до глубокой каменной чаши, наполненной теплой водой из источника.       Ее подтолкнули аккуратно мордой ближе к водной глади и ласково фыркнули.       — Ну спасибо! Без тебя я бы не догадалась, куда мне надо, — она поморщилась и решительно схватилась за подол рубахи, собираясь с силами, чтобы раздеться. Черный дракон, ткнувший ее игриво мордой, снова фыркнул и с радостным визгом плюхнулся в чашу, тут же вынырнув и приглашающе зарокотав.       Вместо все ещё мнущейся Дель в купель соскользнули четыре собрата рептилии.       — Сволочи.       «Вода там волшебная, — вспомнила она слова эльфа, — не обещаю, что исцелишься полностью, но легче станет точно…» — смотрел Айрэаннар при этом на нее так жалостливо, что хотелось провалиться сквозь каменный пол. Жалеть кого-то для Дель было приемлемым, но чувство жалости к себе она не могла принять.       Гибкий чешуйчатый хвост обвился вокруг лодыжки и потянул, заставляя рухнуть в воду, неприятно ударившись при этом копчиком. Игры у дракончиков были более чем жестокие.       — Вы меня должны были проводить для лечения, а не для калеченья, — тело отозвалось пикой боли, но Ирондель все равно улыбнулась драконам-недорослям.       О своих питомцах эльф рассказывал легко, словно давно признанные мифическими ящеры были абсолютно обыденными, как, например, кошки. Всех пятерых Айрэаннар нашел случайно, когда впервые забрел в пещеры. Сперва он и вовсе принял драконьи яйца за оставленные подземными эльфами куски шлаковой породы, и только после того, как «камни», которыми он обложил свой очаг, растрескались и явили на свет редкостных уродцев с крылышками, до эльфа дошло, что свершилось чудо.       Он никогда не верил в легенду об исчезновении драконов, но также как и остальные ни разу не встречал о них трактатов, чтобы узнать, как растить таких зверей, чем кормить и как обучать. Поэтому стал действовать сам, скорее полагаясь на интуицию, а после записывая наиболее удачные решения. Загадкой оставалось одно — как после потери зрения от драконьего пламени, эльф не потерял способности записывать все исследования.       Дракончики резвились, барахтались, все вокруг заливая водой и брызгаясь, игриво друг друга покусывали и вели себя хуже невоспитанных детей. Один из недорослей и вовсе наглотался воды, чуть не захлебнувшись, а теперь отчаянно откашливался и отфыркивался, пуская из ноздрей и пасти сизый дымок.       Дель расслаблено прикрыла глаза и соскользнула ниже, скрываясь в воде уже по подбородок. Эльф был прав, ей становилось с каждой секундой все легче. Ломающая тело боль уходила, сменяясь приятной негой и доброй усталостью. Казалось, что вместе с болью и засохшей кровью вымываются плохие мысли и горестные воспоминания.       — Не задерживайся здесь надолго.       Голос Айрэаннара отразился от стен и эхом ушел выше, к пещерному своду.       — Если просидишь дольше необходимого, останешься в воде навсегда. Второй раз я тебя уже не дотащу. Сила уже не та.       Он смеялся, она явно это слышала, хоть эльф и пытался говорить как можно серьезнее.       — Что ты не поделила с теми головорезами?       — Я… — Дель замялась, но решила, что может доверять неожиданному спасителю. — Я убила их главаря. Знаешь, как это случается: тебя отпускают в мир искать себя, а ты находишь себе кого-то, с кем не так жутко заниматься поисками, живешь с человеком, понимаешь, что облажался и терпишь до последнего, а потом что-то обрывается… и вот он напоролся на твой акинак. Раз восемь или десять…       — Нет, не знаю. Но звучит занимательно.       — Разве что звучит, — она поджала губы, вспоминая, за что убила своего любовника. — На самом деле я просто не очень терпеливая… — в лагере жил старый ученый, пользы от него с появлением Ирондель почти не было, так что достаточно скоро старик исчез. А после колдунья нашла его с переломанными костями в волчьей яме, и жить головорезам, к которым Дель присоединилась как случайный лекарь, осталось недолго…       — Это нормально.       — Что?       — Отсутствие желания терпеть издевательства.       Дель кисло улыбнулась. Если бы все было так просто.       Когда дед Гволкхмэй предложил ей отправится вместе с ним в Межмирье, она не стала отказываться, зато после сильно пожалела. Дель так и не поняла, что увидел за гранью шаман, но решение его было тверже алмаза — Ирондель пока еще не место среди гвальк’хов. За полосой степей ее ждут незавершенные дела, о которых она пока еще не осведомлена, что не отменяет необходимости принять решение и избавиться от возникших препятствий.       Она ушла. И путешествовала долго, вполне довольная обществом Мэйгво и Наль. Были добрые встречи. Были худые. Она не убивала всех любовников, с кем оставалась ненадолго то тут, то там; но последний… она не могла поступить иначе, а потому даже сейчас не жалела о содеянном. Жалела только несчастного степного кота, так глупо погибшего из-за ее слабости.       — Айрэаннар, — эльф, чинящий писчее перо, поднял голову и взглянул на Ирондель. — Я перед тобой в долгу. И… я могу вернуть тебе зрение, если хочешь. Не сейчас. Позже. Но могу.       — Я и не сомневаюсь, Твилин, — ее эльфийское имя прозвучало почти как звон нежного колокольчика, загнало в позвоночник тихий ужас и неприятные воспоминания. И растаяло в паре от воды. — Ты можешь. Но мне и так хорошо.       — И все же…       — И все же вылезай из воды, обувайся, натягивай рубаху и иди в постель. Сейчас ты и свое тело заставить нормально работать не можешь, а думать и подавно. Мы вернемся еще к этому разговору.       — Когда?       — Потом. Иди, Твилин.       Мэйгво, прилетевшая с охоты, сидела на спинке неумело сделанного стула, как на столбике, и лениво следила за едва передвигающейся хозяйкой. Убедившись, что Ирондель не собирается делать глупости, птица довольно крикнула и повернулась спиной, чтобы тут же уснуть.       Колдунья плотнее завернулась в покрывало и криво улыбнулась.       — И тебе доброй ночи, храброе сердечко. Завтра покажешь, где остался Наль…