Гвоздика в твоих волосах

      После тех событий ничего подобного на своём пути Родрик уже не встретил.       И его, отнюдь, это не расстроило.       К тому времени, когда он добрался до следующего городища, везде разносилась весть о поисках девочки и её брата, и было нетрудно догадаться, кого именно искали.       Родрик ощутил сковывающий страх, лишь при одной мысли о том, что всё повторялось, что снова им грозила опасность, что снова их преследовали, что снова кого-то могут убить, как когда-то Артура.       Родрику уже хватало с лихвой того, что он просыпался почти каждую ночь от кошмаров, в которых его преследовало искажённое гримасой ужаса лицо парнишки-вора.       И потому он ощущал, что его захватывало чувство спешности, неотложности — он был обязан успеть оказаться рядом и защитить их. Но он мог только продолжать следовать за призрачной идеей, куда остальные могли направиться, и как бы это ни было рисково, он решил идти до конца. Даже прыгая в пропасть.       По пути он встретил мальчика, прятавшегося на оставленном солдатами пепелище. Мальчик, в порванной одежде, укрылся под обгоревшим куском телеги и весь дрожал от страха, измазанный в саже. Сначала он даже хотел убежать, подумав, что Родрик — один из рыцарей, кто решил вернуться, но Родрик, восседая на Бастионе, вовремя схватил побежавшего мимо мальчика за ворот рубахи и слегка встряхнул, опережая его вскрик и приводя в чувства. После чего Родрик опустил его на ноги. Было ясно, что одному мальчишке не выжить, а судя по заплаканному виду — никого у него не осталось.       — Кем будешь?       — Тонен, — задрожали его губы и раздался боязливый голос.       — А я Родрик. Будем знакомы, — своим самым добродушным тоном сказал этот верзила-добряк, и затем огляделся по сторонам, выискивая намёк на поселение поблизости. — Есть куда идти? — Мальчик опустил глаза.       — Нет.       Родрик втянул носом запах гари и палёных тел. Вокруг была пугающая тишина, и только шум горящих костров прерывал её.       Он посмотрел на мальчика, ещё раз изучая взглядом его одежды и безнадёжный вид.       «Здесь всё порушено или сожжено... он не врёт, ему идти некуда. В лучшем случае, его раздерут волки в лесу. В худшем... крысы, — рассудил Родрик. — Я его единственный шанс. Да, и себя мне прокормить непросто, но я не могу его бросить... К тому же, Хьюго бы не помешал друг-ровесник, в компании скучных для него ребят-подростков».       — Поедешь со мной? — вдруг улыбнулся Родрик, нагибаясь и стараясь заглянуть в глаза мальчику.       Мальчик замялся. Он помолчал, осмотрелся по сторонам.       Потом он встретился глазами с Родриком. Мальчик был обескуражен. Он не верил, что кто-то решил ему помочь. Слёзы стали щипать ему глаза.       — Д-да, — выдал мальчик, утираясь рукавами рубахи.       Родрик улыбнулся, издал смешок своим полным голосом, отметая любые тревоги своего спутника, и схватившись с мальчишкой за руки, рванул его вверх, усаживая в седло.       — Не вешай нос, пацан, мы прорвёмся к светлому будущему, — сказал ему Родрик, и Тонен, казалось, слегка улыбнулся.

***

      Теперь они путешествовали вдвоём. Первые дни Тонен ушёл в себя, он переживал недавние события, вспоминая убитую у него на глазах семью.       Родрик его не трогал, он ждал, давая мальчику столько времени, сколько нужно, чтобы отойти от шока. Он не спрашивал о том, что случилось, как случилось и почему. Родрик понимал, что это лишь вызвало бы новую волну слёз, ничем бы не помогло делу, да и к тому же, было бы глупо: что мог знать маленький мальчик?       Тонен принимал еду, которой Родрик с ним делился, ел по возможности немного, и пил воду, которую ему набрали из речушки.       Родрик замечал странные и задумчивые взгляды Тонена, пока они отдыхали у реки, и всё подумывал спросить об этом, но всё-таки воздержался. «Надо дать ему ещё времени», — подумал кузнец и отвлёк себя заботой о Бастионе. Конь провёз их достаточно далеко, чтобы заслужить длительный отдых; также ему уже пора было искупаться.       Вода была как нельзя кстати.       Пока Тонен держался особняком, обняв себя за колени и сидя на песке, Родрик завёл Бастиона в воду и, смеясь над своим другом, похлопываниями по шее старался успокоить его. Конь был очень недоверчив к воде, то и дело фыркая на неё и головой поводя в сторону берега, но крепкая хватка Родрика удерживала его на месте.       Родрик принялся умывать коня, и Бастион становился всё спокойнее. Как вдруг, Родрик в шутку шлёпнул по воде и обрызгал Бастиона. Конь возмущённо заржал и, привстав, ударил копытами по воде. Родрик со смехом закрылся руками от оплескавшей его волны, а Бастион выбежал на берег, отряхивая гриву и недовольно фыркая.       Тонен невольно наблюдал за ними и ему почему-то вспомнилось, как он с теми девочкой и мальчиком, Амисией и Хьюго, играл на этой самой реке в кораблики.       Грусть, сковавшая его, на мгновение отступила и он даже улыбнулся. Родрик выходил из воды, когда это заметил, и тут же обратился к нему:       — Эй, что вспомнил хорошего? Поделись.       Тонену стало стыдно, что он так долго отталкивал Родрика и, замявшись, заговорил.       Родрик, слушая, сжал кулаки, сдерживаясь, чтобы не сорваться с места и не побежать вперёд. «Амисия и Хьюго... Они были здесь! Я на правильном пути. Ждите».       — Давай, Тонен, не вешай нос. Видишь, в жизни бывает хорошее. Ты ещё не раз поиграешь в кораблики. Идём!

***

      Путь привёл их в Прованс, и до города оставалось совсем немного. Судя по всему, это то место, куда убежали друзья кузнеца.       Родрик подбадривал Тонена, обещая ему вкусную еду и новую одежду, а также встречу с новыми друзьями. Сам по себе, Тонен держался молодцом и действительно заслужил эти радости: он помогал Родрику в пути, охотнее беседовал и скрашивал скучный и одинокий путь кузнеца. Вдвоём и вправду было веселее.       Воодушевлённый и предвкушая встречу с возлюбленной Амисией, Родрик пытался не верить в то, что видел. Спускаясь по долине, он ещё издалека заметил поднимавшийся над городом чёрный дым, и внутри у него всё свело.       — Тонен, держись за меня крепче. Дальше может быть опасно. Там что-то не так.       Мальчик послушно вжался в парня, а Родрик твёрдо взялся за поводья, более внимательно контролируя Бастиона.       «Когда это кончится?» — подумал Родрик, ощущая неприятное предчувствие и по мере приближения замечая больше и больше плохих знамений: развалины, обглоданные кости и следы крысиных нор.       Город был разрушен. Здесь случился ужас.       И такой, какого он ещё не видывал. «Это всё... сделали крысы?» — он похолодел, осознавая, что эти чудовища теперь были способны на это.       Всё смердило, везде были развалины, трупы и отчаяние.       Родрик, пересекая город, приказал Тонену не смотреть, а сам искал намёк на след от ребят.       Город был погружён в дым, он нигде не видел ни людей, ни повозки. Он знал, что его путь до сюда с ребятами разделяли долгие недели или даже месяцы, и только появление крыс говорило о том, что, скорее всего, Хьюго ещё здесь. А где Хьюго, там и остальные.       Щурясь, кашляя от дыма, но ревностно рыща глазами по улицам, впереди он завидел их, всходивших на большую лодку: по крайней мере, по росту фигур, по их количеству, это должны были быть они.       — Амисия! — кричал он, но голос его не мог преодолеть разделявшее их расстояние и не мог перекричать шум огня.       Забыв обо всём, стиснув зубы, сжав поводья, он хлестнул Бастиона и послал его галопом по улице, вёдшей вниз, к воде.       И пока он гнал коня, он наблюдал, как лодка отдалялась от берега. Теперь он видел, что это точно они стояли на лодке. Он видел... Амисию. Столько времени он следовал за ребятами и впервые, впервые он наконец-то нашёл их! «Они так близко... Так близко!» — разрывалось его сердце, и он кричал им снова и снова, но они не услышали его, а Бастион резко остановился у помостов гавани, вышагивая на месте и тряся головой с громким ржанием: он отказывался броситься в воду.       Сердце Родрика стучало как бешеное, он потерял все надежды, видя, что ребята уходили по воде в неизвестном направлении. Он еле сдерживался от того, чтобы не броситься в воду и не попытаться нагнать лодку вплавь: остатки вменяемости указывали ему на то, что ему не преодолеть водный предел и он скорее потонет, чем доплывёт.       «Теперь... мне уже их не найти», — подумал он и, повинуясь гневу, сильно сжал поводья, желая закричать, нет, даже зареветь, заплакать от всего происходящего и начать ломать всё вокруг.       Но его вырвал из мыслей кашель позади. Он вспомнил, что у него был маленький спутник, которого он считал подарком судьбы и знаком, что встреча с остальными была не за горами. Увы.       Родрик обернулся. Он увидел дрожавшего Тонена, который закашливался от дыма и, зажмурившись, всеми силами пытался не упасть. Сыну кузнеца стало стыдно: в погоне за призраками прошлого, он забыл о своём нынешнем подопечном.       — Прости, Тонен, прости меня... Я потерял власть над собой на мгновение. Я позабочусь о тебе.       Тонен что-то промычал в ответ, закивав. Послышались отдалённые попискивания, от которых Родрик дёрнулся и напрягся — они вызывали плохие воспоминания.       — Чёрт, здесь уже ничего не сделаешь... Надо убираться отсюда. Держись, Тонен, мы справимся.       Не желая проверять, вылезут ли крысы или нет, он поскакал прочь вместе с Тоненом, крепко вжимавшимся в его спину.       «Я уверен... что бы ни было... когда-нибудь мы встретимся. Но хотя бы я знаю, я видел!.. Вы живы...» — думал Родрик. Но дух его будто бы надломился, теперь он лишился последней надежды на возможность вновь встретить свою семью.